– Понятно. Ты хочешь ублажить сумасшедшего.
– Чушь! – возразил Торп. – Ты не сумасшедший. Роос, может быть, и был им, немного. Он был легко возбудимым, нервным типом, несмотря на свой вес. А у тебя просто было слишком много работы, жары и мух.
Маклин пожал плечами.
– Это хорошее объяснение. Только это не так. А теперь послушай.
Он заставил себя говорить осторожно и взвешенно. Торп слушал, не пытаясь перебить, пока он не закончил.
Затем он задумчиво произнес.
– Значит, ты действительно веришь, что звук этого колокола разбудил спящую в море женщину?
Маклин помедлил.
– Не женщину – не ту женщину, какими мы их знаем. Они представляют собой другую разновидность человечества, вид человека, который давным-давно отделился и вернулся в море. Возможно, это последние представители этой ветви человеческого рода.
И Тиамат не просто спала. По всей вероятности, это была необычная форма анабиоза, когда жизненно важные нервные центры были парализованы воздействием какой-то силы. Подобные опыты проводили с животными в лабораториях.
– Понятно, – сказал Торп. – И ты думаешь, что Мардук проделал это с Тиамат в давние времена? И что вибрация колокольного звона может разрушить этот паралич и таким образом вывести ее из состояния анабиоза?
Маклин покраснел.
– Я понимаю, это звучит фантастично. Но какое еще может быть объяснение?
– Давай руководствоваться здравым смыслом, – решительно произнес Торп. – Ты и Роос были оба уставшие, взвинченые, взбудораженные нашей находкой – храмом. Храм Тиамат навеял диковинный сон на твой утомленный мозг…
– Сон, в котором я слышал звон, если ты помнишь! – перебил Маклин. – А в то время мы еще не знали, что такой колокол есть внутри храма.
– Во время лунатизма ты, видимо, пробрался внутрь и увидел те настенные росписи и колокол, – настаивал Торп. – Это единственное логичное объяснение.
– Но я видел Тиамат там, на волнах, зовущую Рооса! – воскликнул Маклин.
– По твоему собственному признанию, ты видел нечто туманное и белое, – возразил Торп. – Была морская пена в лунном свете, а все остальное дорисовало твое чересчур разыгравшееся воображение.
ХЬЮ МАКЛИН колебался. Та часть его сознания, которая отчаянно цеплялась за здравый смысл, за обыденный мир, хотела верить Торпу.
Но он не мог верить. Он знал, что Тиамат жива и пробудилась. И, что самое пугающее, эта убежденность доставляла ему странную, ликующую радость.
Торп продолжал настаивать на своем:
– Послушай, Маклин, я хочу, чтобы ты выбросил эти бредовые фантазии из своей головы. Есть один верный способ сделать это. Позвони сегодня вечером в колокол и сам убедись, что ничего не происходит.
И тут же, снова, Хью Маклин ощутил мощную пульсацию из смеси страха и желания. Если прозвучит колокол, придет ли Тиамат?
Или все это, как сказал Торп, просто бред, порожденный переутомленным разумом? Он должен был узнать, так или иначе. Он должен узнать.
– Хорошо, – сказал он, стараясь говорить ровным голосом. – Так мы и сделаем.
Чуть позже, когда они с Торпом вышли из палатки в наступающие сумерки, они встретили Де Фердье. Маленький ученый был слишком расстроен, чтобы уделить Маклину особое внимание.
– Арабы угрожают уйти! – пронзительно выкрикнул он. – Случившееся прошлой ночью пробудило их суеверия. Знаете, эти обычные разговоры про то, что руины древних прокляты. И как раз тогда, когда мы, возможно, находимся на пороге новых открытий!
Он указал на лодки-плоскодонки и груды снаряжения, вытащенные уже на берег неподалеку.
– Лодки и водолазные костюмы прибыли сегодня днем – мы могли бы найти целый город в этих неглубоких водах. Но если они разбегутся…
– Я поговорю с ними попозже, – успокоил его Торп. – Чуть более высокая зарплата должна исправить ситуацию. Сейчас мы идем в храм.
Де Фердье вытаращился, словно впервые заметив Маклина.
– В храм? Зачем? Маклин, ты избавился от своего бреда?
– Конечно, избавился, – поспешно сказал Торп. – Пойдем, Маклин.
В сгущающейся темноте небольшой прямоугольный храм стоял замерев задумчиво, как будто наблюдал своим незрячим взором за нетерпеливыми, тянущимися к нему пенными руками волн, которые подкатывались к нему по берегу.
ЛУНА ВЗОШЛА, но внутри было очень темно – так темно, что Маклин сперва смог различить только слабое мерцание систрума на каменном постаменте и смутные, бликующие очертания большого хрустального колокола глубоко в тени.
Его непередаваемое чувство – смесь из надежды и страха, усиливалось с каждой минутой. У него возник безумный порыв развернуться и убежать, но он понимал, что таким образом только докажет Торпу, что его рассудок пошатнулся.
Торп посмотрел в сторону колокола, в голосе у него было смущение:
– Маклин, не обижайся. Но ты был ненормален. И я не хочу рисковать тем, что с тобой что-нибудь случится, когда я ударю в этот колокол.
Хью Маклин на мгновение растерялся.
– Что ты имеешь в виду?
Тот достал из кармана пару кожаных ремней.
– Я хочу обезопасить тебя, прежде чем позвоню в этот колокол. Звуки могут вызвать неожиданные реакции. Я не хочу, чтобы ты тоже кинулся в море.
Это ошеломило Маклина. Теперь он понял, что, несмотря на невозмутимое поведение Торпа, тот считал его, пусть даже и не в полной мере, но сумасшедшим.
Но он заставил себя кивнуть в знак согласия.
– Хорошо. Я все прекрасно понимаю.
Торп привязал его ремнями за плечи к одному из двух каменных столбов, на которых держался колокол.
Затем он схватил и поднял вверх тяжелую булаву.
– Звук – это всего лишь колебание воздуха. Не забывай этого, Маклин.
Торп ударил по колоколу.
Это было не так, как ожидал Маклин. Это не было тем слабым, звонким пульсирующим звуком, который он слышал прошлой ночью.
ТОГДА ОН находился на расстоянии. Но теперь он стоял прямо перед хрустальным колоколом в замкнутом пространстве маленького храма. Звук был иным.
Это вообще не было похоже на звук. Это было похоже на взрыв нематериальной силы, грозящей расколоть небо и землю. Бог, вероятно, мог бы возвестить о гибели вселенной такой могучей нотой.
Маклин, наполовину оглушенный, увидел, как вода в черном колодце бешено забурлила вокруг погруженного в воду основания колокола. Звук шел сквозь воду к морю, распространяясь быстрее и дальше, чем если бы делал это по воздуху.
Громогласным, оглушающе-звенящим эхом завершился второй удар Торпа по колоколу. За ним последовал еще один удар, а затем еще один, пока темный, маленький храм, казалось, не переполнился неистовым серебристым звуком.
Торп опустил булаву и замер, тяжело дыша.
– Это было достаточно громко, не так ли? И как видишь, ничего не произошло.
Ничего? Последние звенящие отзвуки стихли, и уши Маклина теперь снова могли различать шум морского ветра и грохот темного прибоя там, за открытой дверью.
Ничего? Почему же шелест ветра внезапно усилился, сделался громче и пронзительнее, перерос в высокий, сладостный и певучий крик, мчащийся к берегу наперегонки с волнами?
Маклин выкрикнул:
– Торп, она приближается! Тиамат! Я слышу ее…
Торп перебил его, взвинченным от волнения голосом:
– Маклин, возьми себя в руки! Ты должен побороть все это у себя в голове, прямо сейчас!
Он указал на залитый лунным светом океан за открытой дверью и на пляж.
– Ты, что не видишь, что там ничего нет, что…
Торп замолчал на полуслове. Его темный силуэт застыл, уставившись вдаль.
Ибо там было нечто, на залитом лунным светом море. Гибкая фигура, плывущая к берегу с ловкостью тюленя.
Из воды высунулась змеевидная белая рука, темные волосы разметались по спине, как гонимые ветром водоросли, а изящное треугольное личико запрокинулось к луне, чтобы издать тот самый ликующийх серебристый крик.
– Тиамат! – Крикнул снова Маклин. – Торп, я же тебе говорил…
