Амулетов жизни, которые в нашем племени носили на шее, у детей я не заметил, поэтому возраст определял на глаз, по лицам и телосложению.

А вот Айла поражала меня больше всех. В свои четырнадцать она держалась удивительно спокойно и серьёзно, словно давно привыкла отвечать не только за себя. Она молча брала Эйо за руку, помогала ему перелезать через поваленные деревья, подталкивала на крутых подъёмах, а иногда, думая, что я не замечаю, так же незаметно поддерживала и Майена.

Лиор всем своим видом старался доказать, что он не нуждается в помощи Айлы и сам старался облегчить ей заботы о младших. С серьёзным выражением лица осматривал кусты по сторонам, прислушивался к лесу и постоянно держал своё копьё наготове.

В моём мире в таком возрасте многие дети и яичницу себе пожарить не способны, а эти уже ведут себя как взрослые.

Слишком взрослые.

Несколько раз по дороге приходилось менять направление. Там, где сам спокойно спустился бы по осыпи, дети рисковали сорваться вместе с камнями, поэтому приходилось искать обходы, огибать глубокие овраги и делать лишние крюки, теряя драгоценное время.

Уйти от стоянки хотелось как можно дальше, и дело было вовсе не в моральных терзаниях. С этим всё было понятно: я сделал то, что должен был.

Гораздо сильнее беспокоила безопасность тех, кто остался в живых.

Запах крови наверняка привлечёт зверей. А чёрная длинная шерсть и потёртости на деревьях, замеченные неподалёку от стоянки, ясно говорили о том, что здесь регулярно проходит кто-то очень крупный. Причём не просто проходит — похоже, это место входило в его привычный маршрут.

Пещерный медведь…

Уверенности не было, но встречаться с ним совершенно не хотелось. Особенно сейчас, когда за спиной четверо детей, а нормального оружия и сил для серьёзной драки с такой тушей всё равно не хватит.

Останки ребёнка мы захоронили перед самым уходом. Айла провела короткий обряд, чем-то похожий на прощальную молитву, после чего кости опустили в узкую расщелину между камнями и плотно заложили её сверху.

Интересно, что сказали бы археологи через несколько тысяч лет, если однажды нашли бы это место?

Наверняка придумали бы десяток теорий о том, как здесь оказалось детское захоронение, кто его сделал и почему кости лежат именно в этой расщелине. А может, вообще решили бы, что всё было совсем не так.

Шестерых людоедов мы обобрали и оставили зверью. Добротные шкуры и копья сейчас были нужны нам самим. Дети практически голые, а копья, как выяснилось, умели держать все, даже восьмилетний Майен. Конечно, о нормальном владении оружием речи пока не шло, но хотя бы держал правильно.

Стоянку покинули ночью.

Перед уходом почему-то остановился возле затухающего костра. Огонь уже почти погас, среди серого пепла ещё тлели несколько красных угольков, а над ними тонкой струйкой поднимался дым.

Вскинул руки к небу и громко произнёс:

— Дух леса, дарую тебе эту жертву! Пусть дети твои будут сыты. Даруй нам безопасный путь.

На этом, в общем-то, можно было бы и закончить.

Вот только не хотелось потом выяснять, насколько дух леса любит пожар.

Река хоть и пересохла, но не полностью. Между камнями всё ещё петлял тоненький ручеёк, и воды в нём хватило, чтобы как следует залить кострище. Спустился к воде, набрал полную флягу и вернулся к огню, тщательно проливая остатки углей, пока последние красные точки не погасли, а от кострища не остался только мокрый чёрный пепел.

Всё. Теперь можно уходить.

Подхватил копья, закинул рюкзак за плечи и шагнул в темноту, где уже ждали остальные.

До рассвета шли по руслу. Луна светила ярко, отражаясь в редких лужицах и влажных камнях, вокруг стояла непривычная тишина. После недавних событий эта тишина скорее настораживала, чем успокаивала, но пока ничего подозрительного не происходило.

Примерно через час позади раздался оглушительный рык, больше похожий на раскат грома, чем на голос какого-либо зверя.

Все замерли.

Даже Эйо перестал шмыгать носом и поднял голову.

Сомнений не было — это точно был зверь. И, судя по звуку, совсем не маленький.

— Быстрее, — тихо бросил я.

Никого подгонять не пришлось. Мы прибавили шагу. Очень хотелось надеяться, что зверь нашёл оставленные тела и за нами не пойдёт, но проверять это на практике желания не возникало.

Когда русло оборвалось высоким порогом, пришлось выбираться на берег. Вот там-то и начались настоящие сложности. Пока шли по относительно ровному руслу, дети ещё как-то держались. На берегу же сразу появились подъёмы, корни, валуны и густые заросли, через которые приходилось буквально протискиваться. Скорость упала почти вдвое.

К полудню стало окончательно ясно: далеко сегодня не уйдём.

Останавливались почти каждый час. Давал детям напиться, а сам ненадолго уходил в сторону и собирал всё, что могло пригодиться в пищу: ягоды, съедобные коренья, молодые побеги.

Однажды даже удалось разорить старый муравейник. Под трухлявым пнём обнаружились жирные белые личинки, и, судя по реакции детей, добыча оказалась вполне удачной.

Дети ели их с удовольствием.

Белок есть белок.

И носом никто не крутил.

Только Эйо всё чаще тёр глаза и зевал. Вид у него был такой, словно ещё немного — и уснёт прямо на ходу, но даже теперь малыш не ныл и не просился на руки. Просто упрямо переставлял ноги, стараясь не отставать от остальных.

Когда солнце наконец коснулось верхушек деревьев, а между стволами легли длинные тени, стало ясно, что пора искать укрытие.

На дерево лезть бессмысленно. Даже если каким-то чудом затащить туда малышей, спать они всё равно нормально не смогут — один неловкий поворот во сне и ребёнок полетит вниз. Пещер поблизости тоже не нашлось. Мы уже почти смирились с ночёвкой под открытым небом, когда Лиор тихо окликнул Айлу и показал куда-то вперёд.

Как раз поднялись на очередной пригорок. Внизу, в неглубоком овраге, лежало огромное поваленное дерево. Когда-то оно наверняка было одним из лесных великанов. Теперь почерневший ствол толщиной в несколько человеческих обхватов почти наполовину ушёл в землю. Кора местами отслоилась, древесина покрылась мхом, а в самом центре ствола зияло широкое дупло.

Причём дупло было достаточно большим, чтобы внутри поместились все мы.

А это уже совсем другой разговор.

Спустился в овраг и подошёл ближе. Наклонился, заглянул внутрь.

Пусто.

Ни свежих следов, ни помёта, ни характерного звериного запаха. Только сырость, труха и прелая древесина. Даже насекомых внутри оказалось немного.

На всякий случай ещё раз внимательно осмотрел дупло, проверяя каждый уголок.

Отличный домик.

— Ночуем тут, — объявил я.

Дети вопросительно посмотрели на меня.

Объяснять словами было бесполезно, поэтому пришлось снова переходить на старый добрый язык жестов. Похлопал ладонью по огромному стволу, потом показал внутрь и сделал несколько движений, изображая, как мы ложимся спать.

Айла поняла первой.

Через несколько минут уже все работали вместе.

Лиор ломал молодые ветви, Майен с Эйо таскали охапки мягкого мха, Айла собирала широкие листья. Мне же досталась самая грязная работа — выгребать из дупла труху и остатки сгнившей древесины, освобождая место. Минут через двадцать внутри уже лежал толстый слой мягкой подстилки. Мох хорошо пружинил под ногами, листья не давали холоду тянуть от земли, а сам толстый ствол неплохо защищал от ветра.

Получилось неожиданно уютно.

Во всяком случае, гораздо лучше, чем под открытым небом.

Оставалась только одна проблема — вход.

Дупло было широким. Настолько, что внутрь спокойно могла пролезть не только кошка, но и зверь куда крупнее. А после вчерашнего знакомства с местной фауной оставлять такую дыру открытой совершенно не хотелось.

Немного походив вокруг, удалось найти решение.

С противоположной стороны ствола кора уже почти отделилась от древесины. Подсунув под неё крепкую палку, долго раскачивал, постепенно отрывая кору от ствола. Несколько раз показалось, что ничего не получится, но наконец огромный пласт отломился с глухим треском.