Сей период своей жизни Вера сравнивает с песней, где текст в куплетах лишён всякого смысла, а мелодия тянется, как у каких-то народов Чукотки. Но вот проигрыш – классный, а припев – мелодичный, раскрывающийся, как орхидея. Так вот, повседневность была куплетами, припев – ожиданием, а встречи – проигрышем, искристым, с россыпью, но коротким.
И ради этой музыкальной паузы, заполненной особым звучанием, Вера искренне считала себя счастливой.
Спустя месяц, а может и меньше, после начала встреч с Антоном, она увидела Вадима. Они впервые встретились после той поездки. Хотя он звонил, спрашивал, что случилось. Но Вера, охваченная паникой, не находила правильных слов, чтобы все объяснить. Они случайно столкнулись в коридоре поликлиники. Вадим, округлив глаза, с сарказмом воскликнул:
– Какие люди! Как дела? Почему пропала?
Вера вежливо поздоровалась, чувствуя жар в голове и нестерпимое желание провалиться, исчезнуть или раствориться. Она знала, что Антон всё рассказал ему, освободив Веру от нелепых оправданий. Вадим сказал, что она чертовски хорошо выглядит, пожелал счастья и ушёл к себе в кабинет продолжать врачебный приём. Вере было стыдно, как никогда. Настроение испортилось, разболелась голова, и она еле дождалась конца своей смены.
По дороге домой после работы, Вере вспомнился случай, который произошёл во время её дежурства в начале осени. Она заступила в ночную смену. Принимая работу дневной медсестры, она обнаружила в конце коридора каталку. Не пустую. На ней, под накрытой больничной простыней, находился умерший человек. Им оказался мужчина, который после длительной болезни так и не выздоровел. Его летальный исход пришёлся на смену Веры.
Начало дежурства было не ахти, но работа есть работа и Вера, набравшись смелости, пока отправилась осмотреть палаты. Порядок требовал, что умершего, который находится в этот момент в стационаре, по истечении двух с половиной часов, после вердикта доктора, следовало отправить в морг. До утра. Роль отправителя отводилась дежурной санитарке и медсестре данного отделения. То есть Вере и её напарнице – тёте Клаве, которая многие годы проработала в хирургии, повидала и не такое, относилась к похожим ситуациям философски. Она деловито отметила время смерти, отсчитала положенные два часа, успокоила растерявшуюся Веру и отправилась продолжать выполнять свои прямые обязанности. Для Веры это был первый случай летального исхода в их отделении. Она тогда работала всего два месяца, и вот на тебе. Так близко встретиться со смертью Вере пришлось год назад, когда умер её любимый дедушка. Единственный мужчина в её близком окружении. Она его очень любила и очень страдала, долго и безутешно. Этот умерший мужчина был абсолютно не знаком Вере, но сам факт смерти, её присутствие вызвало подавленность и некую деформацию восприятия.
Она успела провести какие-то манипуляции, согласно врачебным назначениям, как тётя Клава объявила, что пора. Они выкатили каталку из отделения, закатили в грузовой лифт и начали спуск на первый этаж. Было половина десятого вечера. На дворе стоял сентябрь, было довольно тепло, но темно. Больничный двор освещался скудно. А еще на территории было много бродячих собак, и Вера до жути их боялась. И не зря. Они едва успели миновать первый поворот, как их кортеж начали окружать темные тени.
Свистящий шепот тети Клавы, подбадривая, произнес:
– Ты, главное не бойся, иди спокойно. Собаки чуют, когда их боятся.
Человеческий разум не придумал терминов того, что чувствовала в этот момент Вера. Ни одно известное определение не опишет её состояния. Собаки бесшумно продвигались рядом, шли впереди, сопровождали сзади.
Но, хвала Всевышнему, не нападали. Женщины подкатили каталку к чёрному входу морга, куда и полагалось. У той двери не было ступенек. Открыли ключом, взятым в приемном покое, дверь включили свет и закатили каталку. Перед Верой открылась картина из фильма ужасов. В помещении временного содержания трупов находилось несколько каталок, не столов, а именно каталок. Пустых оказалось две. Остальные были заняты. За каких-то пару минут пребывания там, Вера помимо своей воли, сфотографировала всю картину целиком. На одной из каталок лежала мертвая женщина с биркой, привязанной к руке бинтом. Еще на двух находились трупы мужчин тоже с бирками. Но особенно её внимание привлекло нечто, лежащее на каталке в самом углу, дальше остальных. То, что там находилось, имело вид неописуемых подробностей. Наверняка это было тело, наверное, бомжа и ему была не одна неделя. Никто не поверит, но Вера видела ползающих по нему червей, белых и толстых. И ещё, он был покрыт какой-то паутиной, как тиной серо-зеленого цвета. Тётя Клава поморщила нос, прокряхтела:
– Ну и смрад! Давай, Вера, скорее перекладываем «нашего» и уносим ноги.
– Перекладываем?! – Вера задохнулась. Это получается, надо прикасаться к «их трупу», переложить на каталку, принадлежащую моргу, чтобы забрать свою каталку из их отделения?
Страх, кошмар и ужас, а также их синонимы руководили её руками, ногами и головой. Но они это сделали. Возвращаться налегке было проще и быстрее. Собак нигде не было, а может просто Вера их не заметила. Ха, собаки! Тут такое пережила, что собаки казались тараканами.
Подобных случаев в практике Веры было много. Но этот, первый, запомнился особенно.
Запомнился и вот – вспомнился. Вчера в поликлинике, повстречав Вадима, она вдруг почувствовала, что снова идёт ночью по больничному двору толкая перед собой каталку, а вокруг рычащая стая бездомных собак. Только в этот раз на каталке находился не покойник, а её собственные умершие чувства, которые она к нему испытывала, а может, ей так казалось? В образе собак Вера представила мораль и совесть, кусающих больно и настойчиво…
Не зря говорят – время лечит. После этой случайной встречи с Вадимом, они ещё много раз виделись. Но ни чувств, ни эмоций при этом она уже не испытывала. Они мило здоровались, с дежурной улыбкой интересовались делами и прощались. После чего тут же выбрасывали факт встречи из головы. Вера взрослела и закалялась. Воспитывала в себе самообладание, выдержку и выносливость. У нее был стимул, цель, и надежда, которые имели одно определение – «всё впереди». Она любила, верила, надеялась и ждала…
Она научилась сортировать проблемы и дела. Знала, в каких вопросах можно ставить точку, а где запятую. Вера вела дневник, в котором делала записи в основном, касающиеся их отношений с Антоном. Записывала сочиненные стихи, коротенькие рассказы и свои сны.
Ей снились сны, которые заслуживали отдельного внимания. По мотивам этих снов можно было написать книгу с каким-нибудь оригинальным названием. Например «Во власти снов» или «Сюжет невыдуманных снов». Придать художественную линию повествования и предложить издательству. Вере снились сны с необычным, порой с фантастическим сюжетом. Отличающиеся яркостью красок, цвета которых она помнила по пробуждению. Содержание снов было насыщенным и интересным. Некоторые сновидения имели особенность повторяться. Были грёзы, продолжения которых Вера ждала. Они напоминали телесериалы, где ей отводилась главная роль.
Она в подробностях помнила сон из детства. Маленькая Вера лет семи-восьми наблюдала во сне, что она находится у себя во дворе и смотрит вверх на небо. А там высоко четко виден город. Ходят люди, летают птицы, оживленный рынок, карусели. Слышны звуки радостного смеха. Всё это было настолько явственно и ярко, что она ещё долго не могла поверить, что всё это ей всего лишь приснилось. Гуляя во дворе, Вера то и дело поднимала голову и подолгу смотрела вверх, вспоминая увиденное во сне.
Рассказав свой сон бабушке, она узнала, что существует райская жизнь, там, на небесах. Вот этот рай Вере и приснился.
Забегая наперёд, хочется отметить, что сны имеют особенность преследовать. Особенно речь касается разного рода, так называемых ужасов. Работая в больнице, где Вера сталкивалась с неизлечимыми заболеваниями, частой статистикой летального исхода, смертями, можно сказать на глазах, ей ужасы не снились. Но, по истечении лет, её все чаще прямо-таки преследовали кошмары. Открывающиеся двери пустых палат, шаги по тёмному коридору, поднимающийся на каталке мертвец. Впечатлительность и наложенное на неё мега-развитое воображение, не покидающее Веру и сейчас, продолжает удивлять разнообразием снов.
