Вера изучала свое отражение в зеркале, то и дело, находя дефекты и изъяны. В юности молодые люди, особенно девушки, довольны своими внешними данными. Если бы у Веры спросили её мнение о собственной внешности, ответом было бы: «Она у меня есть».

Во-первых, довольно длительный период времени у девушки был самый настоящий комплекс по поводу высокого роста. Хотя рост её составлял не так и много, сто шестьдесят семь сантиметров. Свою изящно-миниатюрную фигурку она воспринимала, как нескладную и слишком худенькую. Лебединую шею считала причиной лишних сантиметров её немаленького роста. Ноги казались слишком полными, а руки – тонкими. Кожа лица и тела была тонкой и нежной, что тоже доставляло немало хлопот. И что такой мужчина в ней нашел? Вера искренне не понимала.

Скорее бы Алла вернулась с учебы! Веру распирало от наводнения чувств и эмоций. – Уже сегодня, думала она, произойдет то, о чём мечтает каждая влюбленная дурочка и боится одновременно. Вера приняла душ, позавтракала, хотя аппетита не было, от волнения спазмы сводили с ума. Заварила кофе, посмотрела на дымящую черную жидкость и вылила в раковину. Помыла чашку и отправилась в комнату ждать Аллу.

Не заметила, как задремала. Разбудил её телефонный звонок. Вера сняла трубку:

– Алло? Ой, здравствуйте, Вадим Степанович, – с каким-то писком прошептала Вера.

– Здравствуй Верочка. Как твои дела? Моя хорошая, я тебя сегодня увижу?

– Да, – Вера покраснела, горло отказывалось произносить слова, а мозг не хотел думать, что говорить.

– Не слышу, алло? Вера, я спросил, мы увидимся?

– Да, я тоже плохо вас слышу. Мы увидимся.

– Родная моя, ну какое вас? Мы же договорились, просто Вадим, лады?

– Хорошо, Вадим. Я буду готова к шести вечера.

– Я буду ждать в переулке, через дорогу. До встречи.

– Пока. До встречи.

Вера на негнущихся ногах прошла к себе в комнату, прилегла на кровать, но спать уже не хотелось. Через час вернулась её подруга. Они пообедали, перекинулись парой фраз с хозяйкой и вернулись в свою комнату. Вера как на духу всё ей рассказала. И тут Аллу понесло. Какая она, Вера, – дура. Зачем ей это надо? На что она надеется, на что рассчитывает?

– Да он же сволочь и подонок последний! Он женат, в конце концов! Тебя и это не останавливает? – Алла ходила по тесной комнате, включив маму или старшую сестру, цеплялась за ноги нерадивой подруги, свисающие с кровати, вызвав тем самым известный приступ смеха у Веры.

– Вот-вот, – говорила она, глядя на икающую Веру, – смешно ей! Вы посмотрите, пожалуйста! Делай, как знаешь! Но потом не плачь и не причитай, не пожалею!

– Есть, мой генерал! Есть, не плакать и не жаловаться! – отрапортовала Вера и принялась собираться.

Алла посопела, помолчала какое-то время, но потом подошла, обняла её и начала помогать в подготовке к самому первому, важному для каждой девочки, столь смелому решению.

В дом вошла хозяйка и девочки не могли говорить открыто, но перешептываться продолжали до самого вечера.

И вот, часы показали 18:00. Вера глянула на притихшую подругу и вышла из дому, окунаясь в теплую вечернюю шаль 20 августа. Погода была замечательной. Легкий ветерок несмело касался её одежды, нежно теребил волосы.

Вера шла неестественной, деревянной походкой, не замечая ничего и никого. Почти прошла мимо назначенного переулка, потом резко воровато огляделась и впорхнула в открывшуюся дверь легковой машины. Дверца тут же захлопнулась, и девушка почувствовала себя, словно в ловушке. Она сидела тихо, напоминая маленькую мышь на территории хитрого кота.

Они встречались за городом. Часто. Вера погрязла в обмане, как муха в патоке. Вадим врал своей семье, врал ей. Вера врала хозяйке, маме и себе самой. Да, он ей нравился. С ним было комфортно, интересно, весело. О будущем никто из них двоих не думал. Они просто проводили выкроенное время вместе. Но если для него, зрелого мужчины, Вера была одной из многих, то для неё он был первым и единственным, самым лучшим. В глубине души, она рисовала картинки счастья на фоне придуманной любви. И написала такие строки:

Ты для меня, как лёгкий мотылёк,

Как лучик солнца в тени дорог.

В жару дыханье ветра – легкий бриз,

Ты – вседозволенность моя и мой каприз.

Ты – небо звёздное, когда темно,

Ты – в жизнь мою открытое окно.

Ты – лист осенний и цветущий сад

И даже огорчив, не виноват.

Во время жажды ты – глоток воды,

Но этого всего не видишь ты…

Чувство, что оступилась с жизненного пути, не покидает Веру по сей день. Не в свои сани села, не свою жизнь проживает.

А потом появился Он. Мужчина всей её жизни. Все самые важные годы связаны с его присутствием. Он стал навязанной системой взглядов, невидимой тропой, проложенной в её сознании. Незадолго до его поселения в её сердце, Вера ходила к гадалке. И та напророчила, что судьбу свою она встретит в дороге. Во время какой-то поездки. Именно так всё и случилось. А когда они встретились, познакомились и начали встречаться, Вера, молодая девушка двадцати лет от роду в один из новогодних праздников, когда можно гадать и узнать, что будет, тоже пожелала испытать таинства предсказаний.

Помнит, было это во время ночного дежурства в больнице, когда они с девушками – молоденькими медсёстрами и санитаркой (всего их было четверо), решили заглянуть за тайный занавес своего будущего. В полночь, в пустой палате, зажгли свечу перед зеркалом. Молча сели в полукруг напротив. Повисла атмосфера общего ужаса. У всех на лицах были одни глаза. И тут, совершенно неожиданно для них, со скрипом открылась дверь, впуская полоску света и силуэт дежурного доктора.

– Я не помешал? Дьявола еще не успели вызвать? – улыбаясь, спросил он.

В общем, ничего такого не произошло. Посмеялись, доктор немного пожурил их, что, мол на рабочем месте и так далее. Но потом, когда все разошлись, примерно к двум часам ночи, Вера осталась на посту в коридоре, поработать с документацией. Из одной палаты вышла молодая женщина. В туалет приспичило. Проходя мимо Веры, она улыбнулась и посочувствовала, что девчатам не удалось погадать и пошла дальше. А когда она вернулась и хотела зайти в палату, Вера её окликнула и ради смеха спросила, есть такой обычай на святки-колядки:

– Как моего мужа звать будут? Женщина эта секунд несколько помолчала, а потом назвала имя – Антон. Вот и не верь после такого в мистику.

Да, его зовут Антон. Антон Владиславович Шатов. Известный человек в провинциальном городе, где он проживал со своей семьёй уже более пятнадцати лет. До 31 октября 1992 года, он не подозревал, что встретит Веру и она скорректирует его планы, изменит привычный ритм, станет причиной развода с женой перевернув весь жизненный уклад вверх дном…

Конец октября 1992 года радовал нетипичными для уходящей осени тёплыми деньками.

Бабье лето словно решило, для всеобщей радости, задержаться и подарить почти летнее настроение, достаточно ласковое солнце и на удивление сухую безветренную погоду.

Вера никогда не могла точно определиться, какому времени года она отдает предпочтение. В любой сезонный период её радовала просто хорошая погода.

Она любила лето потому, что в основном три месяца стабильного тепла, а Вера была известной мерзлячкой, с вечно холодными руками и ногами. Она восхищалась весной, когда всё пробуждалось, начинало зеленеть, дышать и улыбаться. Нравилась ей и зима. Хлопья падающего снега, легкого, как лебяжий пух, превращали всё вокруг в заколдованную белую гавань. Словно падающий снег скрывал под пушистым покрывалом всю суету, тревоги, мысли, пусть временно, но тихо и красиво. Но особенно ей нравилась осень. Начало этого сказочного сезона всегда радовало своим оптимально комфортным теплом, изобилием фруктов и овощей, а особенно, несравненной красотой ярких красок.

Этот период жизни для Веры был максимально стабильным и сопровождался чувством ожидания своего таинственного будущего. Период начинаний, самостоятельно принятых решений, когда основной жизненный путь был далеко впереди…