К счастью, друзья из Адыгеи всё ещё были в городе, и снова придя на помощь Вере, перевезли её вещи, на этот раз машиной. Новую хозяйку звали баба Лида. Она была старенькая, сухонькая женщина, но главное, не любопытная и не ворчливая.

Дом у неё был огромный, а комната Веры в этом доме была большая и неуютная. Но был большой плюс – от нового жилья до работы было рукой подать.

Была середина марта, когда девушка перебралась на эту квартиру. Алла уже получила диплом фельдшера. Её беременность стала заметной, и она собиралась уезжать в Адыгею на постоянное место жительства к мужу.

Примерно через неделю после переезда Веры к ней приехал Герман, как выяснилось, попрощаться. Они стояли в доме и не находили нужных слов. Просто смотрели друг на друга и молчали. Он знал, что случилось с Верой и по чьей вине. Потом, взял девушку за руки и сказал, что уезжает. Они попрощались. Каждый произнес: «До свидания» с пожеланием счастья. А потом Герман ушёл. Это была их последняя встреча. Больше они никогда не видались.

Вера вдруг почувствовала себя до боли одинокой. Горячие слёзы потекли по щекам, такие обжигающие, так казалось, что плакало её сердце. Герман уехал, а Антон… Разве она имеет права ждать и требовать от него хоть что-то? Вера была уверена, что солнце в её жизни отныне погасло. Она долго сидела, терзая себя вопросами – На что она надеялась? На какой итог рассчитывала, когда связывала свою жизнь с женатым мужчиной? Корила себя за опрометчивость и необдуманность, легкомыслие и беспечность. Примеряла роль его жены и представляла, что сейчас чувствует эта женщина? А что чувствовал Антон? Что мог испытывать в такой ситуации мужчина, которому в то время исполнилось сорок семь лет? У которого было два высших образования, руководящая должность, более четырёх сотен подчиненных и семья. Это колоссальная ответственность! Вера никогда прямо об этом не спрашивала, потому что банально боялась его ответа. Она многое предпочитала не знать, оставаясь тонущей в радужных надеждах и мечтах. Пока в итоге не оказалась в топком болоте по самую шею.

Её переживания прервала баба Лида, новая хозяйка квартиры. Женщина сказала, что парень, который приходил, очень красивый, видный, прям актёр кино. Это она про Германа, видела, как он пришёл к Вере. Девушке вдруг представилась другая сцена, с Антоном. Как бы его охарактеризовала хозяйка? Кого бы он ей напомнил, ведь то, что он старше Веры заметил бы кто угодно. Вере стало смешно. Смешно до истерики, до икоты, до слёз…

И ещё этот вопрос с переездом. Как она уедет? А работа? Вера любила своё медицинское дело. Она знала свою работу и любила делать то, что умела. Да, были определенные трудности, но на какой работе их нет? Она гордилась своими навыками, легко делая внутривенные инъекции. её даже иногда просили поставить капельницу в соседнюю гинекологию если у женщины были «не визуализированные» вены, где она всегда отлично справлялась.

После года работы в отделении, Вере предложили поехать на специализированные курсы повышения квалификации с узкой направленностью операционной или реанимационной сестры. Но, ко всеобщему удивлению, она отказалась. Запаниковала, испугалась. Зачастую оставаясь внутри себя забитой серой мышью, она была тревожной и неуверенной. Ехать необходимо было в область, далеко от дома и Антона. Она даже плакала, не желая расставаться с ним на длительный срок – почти два месяца. А ещё, областной город ассоциировался у неё с больницей, в которой она, будучи часто болеющим ребенком, оставалась одна без мамы. Весь срок назначенного курса лечения тонзиллита, пиелонефрита и других простудных недугов, девочка безутешно плакала и ждала выписки. Она подолгу стояла в коридоре, где был выход к лифтам и смотрела через закрытую застекленную дверь на лестничную площадку и кабинку лифта. Верочка жила ожиданиями визитов своей бабушки, которая, горячо любила внучку, не оставила в огромном городе, поселилась на квартире неподалеку и каждый день навещала. Девочка часами сидела на больничной кушетке прижимая к груди свою куклу и смотрела на эту дверь. В отражении стеклянной рамки она видела себя – миниатюрную худенькую фигурку с распахнутыми глазами в ярком желтом халатике и бантом в горошек на макушке. По истечении лет она часто вспоминала тот отражённый образ себя и всегда удивлялась, задаваясь вопросом: «Почему никто не пытался успокоить её, маленькую девочку, оставшуюся одну в больнице?» Сама Вера, уже работая, вспоминая себя в такой ситуации, всегда находила время утешить плачущего ребёнка. Ей его действительно было искренне жаль. И ещё она помнит, как её длительное время преследовал больничный запах, особенный с витаминным привкусом лекарств и звук дребезжащего специального столика, на котором стояли маленькие пластиковые мензурки с разноцветными пилюлями. Вера, наверное, единственная, кто добросовестно поедала все лекарства с целью скорейшего выздоровления и выписки домой…

Главврач и старшая изумленно смотрели на Веру, у которой была странная мотивация, чтобы не поехать. Но настаивать никто не стал и облегчённо вздохнувшую девушку оставили в покое.

И вот теперь она лишается всего сразу – сначала подруги, потом квартиры с привычными условиями, Германа. Теперь работы и любви. Не падая духом, Вера воспитывала в себе терпение и смирение, как вспомогательными качествами, так и не позволяющими жить полноценно. Эти два состояния были всегда – то костылями, то чемоданами без ручки, а иногда и цепями.

На новой квартире Вера прожила почти до середины апреля и рассказала Антону, что обстоятельства вынуждают покинуть город и переехать в другой район к тёте на квартиру. К тому времени, для девушки уже и работа нашлась. Её ждала вакансия медсестры в детском садике. Мужчина долго молчал, потом выразив протест, чисто создавая видимость, наверное, выдал, что всё-таки это не самый плохой для них выход. Уверил её в своей любви, в то время, Антон часто в этом признавался, добавил, что они будут видеться он будет приезжать навещать её, а там время покажет, что будет дальше.

Вера начала моральную подготовку к тому, чтобы подать на расчёт с работы. Тогда, конечно, она ещё не знала, что карьера её, как медсестры заканчивается навсегда. Обязанности медсестры садика абсолютно отличались от её нынешних. Тогда у Веры ещё была надежда, что все эти обстоятельства имеют временный характер и всё-таки, что-то должно измениться к лучшему. Не вечно же ей скитаться по квартирам, менять рабочие места и даже место жительства. Она страдала, но надеялась и верила, а ещё любила и была любима в то время.

Помнит, как отработала смену и решила навестить однокурсницу по учёбе в медучилище, которая теперь работала в поликлинике в отделе архивов. Лиза невысокая, приветливая девушка слушала всхлипывающую Веру округлив выразительные серо-зеленые глаза.

Сама она встречалась с молодым человеком, примерно своего возраста и не представляла себе, что делать в сложившейся ситуации. Они стояли в коридоре возле большого окна. Вера открыла сумку, чтобы найти платок и вытереть слезы, но случайно зацепила маленькое зеркальце в пластиковом футляре. Зеркало упало на кафельный пол. Его падение сопроводил неожиданно громкий звук. Слезы мгновенно высохли, обе девушки издали дружное – а-а-х… Вера подняла раскрывшийся футляр, заглянула внутрь, надеясь, что зеркало все-таки не пострадало, но треснувшее неровной паутиной отражение заплаканного лица не оставило сомнений.

– Еще и зеркало разбилось – прошептала Вера и не просто заплакала, а завыла. Лиза успокаивала подругу, посоветовав, как можно скорее избавиться от осколков и просто забыть о происшедшем. Но в голове Веры родилась, а перед глазами немедленно выросла неоновая вывеска с огромными буквами из которых словно заклинание появились слова – «Разбить зеркало – семь лет счастья не видать!» Казалось, она даже услышала голос, произнесший эту фразу свистящим шёпотом…

Весна на каждом шагу всё больше старалась о себе напомнить. Нежно-зеленая трава, на обочине тротуаров имеющая особенный оттенок именно в начале весны, пробиралась из-под прошлогодних листьев. Казалось, улыбалась солнцу, которое светило всё ярче и поднималось всё выше. Деревья и кусты ещё не оделись в новые одежды, но их пышные почки обещали очень скоро распуститься свободными молодыми листочками.