— Пойдем, Демид, — мягко сказала Лена, повернувшись к Громову. — Здесь слишком душно. Отвези меня к себе.

— Как пожелаешь, хищница моя, — прошептал Демид, и в его глазах снова вспыхнул тот самый голодный, безумный огонь, который обещал ей очень жаркую и долгую ночь.

Глава 5

Глава 5

В салоне бронированного «Роллс-Ройса» Демида стояла оглушительная, давящая тишина. За окнами мелькали размытые огни ночного шоссе, а внутри машины воздух буквально вибрировал от дикого, скопившегося за вечер напряжения. Пощечина Марку и жесткий триумф над Кариной взвинтили адреналин Елены до предела. Ее сердце колотилось в груди как сумасшедшее, а кожа горела под тяжелым черным шелком платья.

Демид сидел рядом, расслабленно откинувшись на кожаное сиденье, но его серо-стальной взгляд намертво привязал Лену к месту. Мужчина не прикоснулся к ней ни разу за всю дорогу, и это томительное ожидание сводило с ума.

Как только машина затормозила у его уединенного загородного особняка, Демид вышел, открыл перед ней дверь и, жестко перехватив за запястье, повел за собой. Он не стал задерживаться в холле — молча увлек её на второй этаж, в свою огромную, залитую полумраком спальню с панорамным видом на ночной лес.

Дверь захлопнулась. Демид резко развернул Лену спиной к себе и прижал к стене, тяжело дыша ей в затылок. Его большие ладони легли на ее обнаженную спину, обжигая холодом после улицы.

— Ты была великолепна там, — хрипло выдохнул он, целуя ее в шею и кусая за нежную мочку уха до легкого вскрика. — Настоящая хищница. Марк выглядел как побитый пес. Но сейчас ты на моей территории, Елена. И я хочу взять с тебя плату за этот триумг.

В этот момент в сумочке Лены, брошенной на комод, надрывно зажужжал телефон. Экран вспыхнул. Демид, не отпуская Лену, протянул руку и достал аппарат. На экране высветился номер Карины, а следом пришло медиасообщение. Громов цинично усмехнулся и разблокировал экран, разворачивая его к лицу Лены.

На фото была Карина. Двадцатилетняя дрянь сфотографировала себя в зеркале спальни Марка абсолютно обнаженной, вызывающе изогнувшись и призывно приоткрыв рот. Снизу шла подпись, адресованная Демиду:«Громов, неужели эта старая мымра лучше? Я жду тебя. Приезжай, и я покажу, на что способна молодость» . Карина всё еще пыталась отчаянно сорвать им вечер, прыгая выше головы от уязвленного эго.

Лена задохнулась от ярости. Эта малолетняя тварь не унималась.

Но Демид лишь брезгливо швырнул телефон обратно на комод. Его глаза потемнели, превращаясь в две бездонные грозовые тучи, полные дикой, первобытной похоти.

— Маленькая шлюха пытается привлечь внимание, — тихо, с опасным рокотом прошептал Демид, разворачивая Лену к себе лицом. — Но она не понимает, что её дешёвый разврат вызывает у меня только тошноту. А от одного взгляда на тебя, Елена, у меня срывает тормоза. Ты сводишь меня с ума. Я одержим тобой.

Он резко рванул шелковый галстук со своей шеи.

— Руки, — коротко и властно приказал он.

Лена посмотрела в его стальные глаза и, не колеблясь ни секунды, послушно вскинула руки над головой. Демид быстрыми, уверенными движениями связал ее запястья его дорогим галстуком, а затем намертво привязал их к массивной кованой стойке огромной кровати. Лена оказалась полностью зафиксирована, прогнувшись в пояснице. Тяжелый черный шелк ее платья натянулся, очерчивая высокую грудь и крутые бедра.

Но Демиду этого было мало. Из кармана пиджака он достал плотную черную шелковую повязку.

— Ты слишком много думаешь, Елена. Слишком много помнишь, — прошептал он, завязывая шелк у нее на глазах и погружая её в абсолютную, кромешную темноту. — Теперь ты будешь только чувствовать. Чувствовать меня.

Мир Лены сузился до звуков, запахов и ощущений собственного тела. Она услышала, как Демид сбросил на пол пиджак, как с тихим звонком расстегнулся его ремень. Каждое мгновение ожидания взрывало ее рецепторы.

Вдруг шелк ее роскошного платья с треском разошелся от лифа до самого подола — Демид просто разорвал его своими мощными руками, избавляясь от преграды. Лена осталась полностью обнаженной, беззащитной и связанной в темноте. Прохладный воздух спальни коснулся ее разгоряченной кожи, но уже через секунду его сменило обжигающее тепло его тела.

Ладони Демида начали медленно, с жестким нажимом исследовать ее. Он грубо сжимал ее грудь, заставляя соски мгновенно затвердеть, спускался ниже, очерчивая пальцами ребра, талию, и с силой впивался в ее округлые бедра, оставляя на коже невидимые в темноте багровые следы. Лена громко, прерывисто застонала, дергаясь в своих путах. Без зрения каждое его прикосновение отзывалось внизу живота мощной вспышкой электрического тока. Она была уже невероятно, искушающе влажной.

— Пожалуйста, Демид… я хочу тебя… — умоляюще прошептала она, пытаясь нащупать его бедра ногами.

— Потерпи, хищница, — хрипло отозвался он.

Его горячий язык прошелся по ее животу, спускаясь все ниже. Демид раздвинул ее колени и припал губами к самому центру ее возбуждения. Лена дико вскрикнула, ее пальцы судорожно сжались на кованой стойке. Его ласки были жесткими, требовательными, глубокими. Он терзал её клитор языком, доводя до безумия, заставляя метаться по постели и захлебываться собственными стонами. Темнота перед глазами взрывалась цветными искрами. Оргазм подкатил так стремительно, что Лена забилась в путах, когда первая мощная волна удовольствия буквально вывернула ее наизнанку.

Она еще не успела перевести дыхание, когда Демид резко приподнял ее бедра, заставляя закинуть ноги ему на плечи. Его тяжелая плоть, пульсирующая от предельного напряжения, грубо и бескомпромиссно ворвалась в её изнывающее лоно на всю длину.

Лена выгнулась дугой, из ее горла вырвался громкий, хриплый крик. Это было на грани боли и высшего, немыслимого блаженства. Демид взял сумасшедший, жесткий темп. Каждый его мощный толчок вбивал её в матрас, заставляя кровать ходить ходуном. В темноте Лена ориентировалась только на его тяжелое, звериное дыхание и шлепки их мокрых от пота тел.

Это был секс на уничтожение. Демид выжигал из неё все пять лет пресного, правильного брака. Он заставлял её чувствовать себя грязной, порочной, дикой и бесконечно желанной. Он брал её так, словно забирал ее душу, полностью подчиняя своей воле. И Лена отдавалась этой одержимости без остатка, сжимая его член своими горячими мышцами и двигаясь навстречу с такой же первобытной яростью.

— Ты моя, Елена… только моя… — хрипел Демид, сжимая её ягодицы до синяков и уходя в нее так глубоко, что Лене казалось, будто она растворяется в нем.

Возбуждение снова накрыло их лавиной. Ритм стал нечеловеческим. Лена чувствовала, как внутри нее все сжимается в тугой, невыносимый узел. Еще толчок, еще один глубокий, яростный удар — и сознание Лены окончательно взорвалось вторым, сокрушительным, изнурительным оргазмом. Ее тело содрогалось в судорогах, лоно бешено пульсировало, зажимая Демида в тиски.

Громов издал низкий, победный рык. Сделав еще два резких, финальных движения, он с хрипом излился глубоко внутрь неё, заполняя её всю своей горячей, густой страстью.

Он упал на нее сверху, придавливая своим тяжелым телом и утыкаясь лицом в ее мокрую от пота шею. Они оба тяжело, хрипло дышали, приходя в себя.

Демид медленно дотянулся до ее лица и сорвал черную повязку. Лена зажмурилась от неяркого света торшера, а когда открыла глаза, увидела его лицо — суровое, хищное, но в серо-стальных глазах горело абсолютное, безграничное удовлетворение. Он аккуратно развязал ее руки. Запястья слегка затекли, но Лена тут же обняла его за шею, прижимаясь к нему.

— Теперь ты понимаешь разницу, Елена? — тихо, с хрипотцой спросил он, целуя ее в губы. — Теперь ты знаешь, что такое быть нужной?

— Да, — прошептала Лена, и на ее губах играла сытая, уверенная улыбка новой женщины. — Да, Демид.

Она посмотрела на телефон, который все еще лежал на комоде. Ей больше не было дела до Карины и Марка. Она знала, что завтра начнется их окончательный крах. А сегодня она принадлежала мужчине, который переписал её жизнь заново.