— Кусаешься? — тихо, с опасной хрипотцой протянул он. — Хорошо. Значит, зубы у тебя все-таки есть. Марк просто не умел ими пользоваться. Он предпочитал дешёвых, доступных шавок. Кстати, твоя двадцатилетняя кузина Карина приходила ко мне час назад. В мой офис.

Лена опешила:

— Что?.. Зачем?

Демид цинично, жестко усмехнулся.

— Пришла в коротком платьице, строила из себя невинную овечку. Предлагала мне слить внутреннюю бухгалтерию компаний Марка. Все его черные схемы, заниженные сметы по госконтрактам. Вся его империя на ладони. А взамен хотела, чтобы я взял эти документы, уничтожил Марка, а тебя — вышвырнул из своего проекта. Сказала, что хочет видеть, как ты будешь побираться на панели.

Лена задохнулась от возмущения. Карина пыталась продать Марка ради того, чтобы прыгнуть в постель к более сильному самцу и одновременно окончательно уничтожить её.

— И что вы ей ответили? — прошептала Лена.

Громов наклонился еще ближе. Между ними сейчас не было ничего, кроме этого злого, дикого, первобытного напряжения.

— Я сказал ей, что не беру б/у вещи после таких ничтожеств, как Власов. И вышвырнул её из кабинета. Но документы мои люди уже скопировали. Так что Марк — труп. Это вопрос времени. А вот насчет тебя, Елена… — Громов хрипло вздохнул, его взгляд потемнел. — В тебе столько злости, столько нерастраченной, дикой страсти, которую этот придурок Марк тушил пять лет. Ты хочешь растоптать их? Хочешь увидеть, как твоя кузина будет жрать грязь, а бывший муж приползет к тебе на коленях?

— Хочу, — выдохнула Лена, чувствуя, как внутри неё окончательно ломается последняя плотина приличий. Напряжение между ними достигло предела. Бетонные стены лофта словно сжимались, оставляя их двоих наедине с этой внезапно вспыхнувшей, злой похотью.

— Тогда докажи мне, что ты готова измениться, — прошептал Демид, его рука скользнула с её лица вниз, грубо и властно сжимая её шею, заставляя закинуть голову назад. — Докажи, что ты больше не удобная жена. Стань моей хищницей.

Лена посмотрела в его глаза, полные первобытного, голодного вожделения, и поняла, что пути назад нет. Этот мужчина был опасен, он был монстром, но именно он мог дать ей силу, чтобы выжечь её прошлое дотла.

Демид резко толкнул её назад, прижимая спиной к длинному рабочему столу, где были разложены её чертежи и эскизы. Бумага зашуршала, карандаши покатились по деревянной поверхности и с тихим стуком посыпались на бетонный пол. Лена коротко вскрикнула от неожиданности, но Громов не дал ей опомниться. Он навалился сверху всем своим массивным, тяжелым телом, полностью блокируя любые пути к отступлению.

— Громов… — выдохнула она, но её слова потонули в его глубоком, яростном поцелуе.

Это не было похожим на то, к чему она привыкла за пять лет брака. Марк никогда не целовал её так — словно хотел присвоить себе каждую клеточку её существа, подчинить, выпить до дна. Язык Демида ворвался в её рот властно и требовательно. Он кусал её губы до легкой боли, заставляя стонать прямо ему в рот. Лена почувствовала, как по телу прошла мощная судорога. Животное возбуждение, злая, накопленная обида и жажда мести смешались в один гремучий коктейль. Она не стала вырываться. Напротив, её руки взлетели вверх, пальцы намертво вцепились в его жесткие темные волосы, отвечая на поцелуй с той же дикой, безумной яростью.

Демид хрипло зарычал от её ответа. Его ладони скользнули по её бедрам, бесцеремонно задирая трикотажное платье вверх. Пальцы мужчины были горячими, они обжигали её кожу сквозь тонкую ткань. Одним резким, точным движением он разорвал её кружевные трусики по шву. Звук рвущейся ткани эхом разнесся по пустому пентхаусу.

— Смотри на меня, Елена, — приказал Демид, отрываясь от её губ. Его дыхание было прерывистым, тяжелым. Он зафиксировал её запястья над головой, намертво прижимая их к столу своими огромными ладонями. — Смотри на мужчину, который заберет тебя всю.

Лена открыла затуманенные глаза. В полумраке бетонного лофта его стальной взгляд горел первобытным, голодным огнем одержимости. Она видела свое отражение — растрепанная, с припухшими от укусов губами, полностью обнаженная ниже талии, распластанная на чертежах. В ней не осталось ничего от той правильной, гордой Елены Власовой. И это приносило дикое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Ей хотелось подчиниться этой разрушительной силе.

Демид отпустил одну её руку, стремительно расстегнул ремень своих брюк и освободил свой тяжелый, пульсирующий от напряжения член. Лена почувствовала, как его горячая плоть уперлась в её изнывающее от желания лоно. Она была уже невероятно влажной.

— Пожалуйста… — сорвалось с её губ хриплое, умоляющее признание.

Демид не стал медлить. Он вошел в неё одним мощным, глубоким толчком, заполняя её до самого предела. Лена громко, со стоном выгнулась на столе, её пальцы судорожно впились в края деревянной столешницы. Ощущение было настолько острым, ярким и полным, что перед глазами на мгновение вспыхнули искры. Марк никогда не брал её так глубоко, никогда не заставлял чувствовать себя настолько желанной и беззащитной одновременно.

Громов начал двигаться внутри неё. Ритм был жестким, безжалостным, вколачивающим. Каждый его толчок отзывался во всем её теле волной обжигающего, невыносимого наслаждения. Стол скрипел под их весом, эхо их тяжелого дыхания и шлепков тел разносилось по огромному пустому пространству тридцатого этажа. Демид доминировал абсолютно, он направлял её бедра, заставляя принимать его под нужным углом, выжимал из неё крики и стоны, которые она больше не пыталась сдерживать.

— Твоя кузина думала, что она умеет быть порочной, — хрипел Демид ей в шею, оставляя на нежной коже яркие багровые засосы, — но она дешёвка. А ты… ты сводишь меня с ума, Елена. Ты моя.

От этих слов, от его грубой, первобытной ласки внутри Лены окончательно догорели остатки прошлого. Она начала двигаться навстречу, ловя его безумный темп, сжимая его плоть своими горячими, влажными мышцами. Возбуждение нарастало лавиной, стягивая всё её существо в один тугой, пульсирующий узел.

Демид перехватил её под бедра, приподнимая и заставляя обвить его талию ногами. Толчки стали еще глубже, еще яростнее. Лена чувствовала, как подкатывает оргазм — мощный, сокрушительный, какого у неё не было за все годы брака.

— Демид! — закричала она, когда волна удовольствия буквально взорвала её сознание. Её тело забилось в сладких судорогах, лоно судорожно сжимало его член, вытягивая из мужчины последние силы.

Громов издал низкий, звериный рык. Он сделал еще несколько мощных, финальных фрикций и с хрипом излился глубоко внутрь неё, заполняя её своей горячей жидкостью. Он прижал её к себе, тяжело дыша, их сердца стучали в один сумасшедший, рваный такт.

Прошло несколько минут в полной тишине, нарушаемой только их дыханием. Демид медленно отстранился, приводя одежду в порядок. Его взгляд снова стал холодным и расчетливым, но в глубине зрачков всё еще тлели угли недавней страсти. Он посмотрел на Лену, которая лежала на столе, тяжело дыша, с разметавшимися волосами.

— Проект пентхауса утвержден, Елена, — спокойно произнес Громов, застегивая ремень. — Работай. Каждую деталь согласуешь со мной лично. А насчет Власова и Карины… считай, что обратный отсчет для них уже начался. Ты показала мне, что готова идти до конца.

Лена медленно села на столе, поправляя порванное белье и платье. На её губах впервые за эти недели появилась холодная, уверенная улыбка хищницы. Она больше не была жертвой.

Глава 4

Глава 4

Большой благотворительный вечер в загородном гольф-клубе «Цезарь» был главным светским событием сезона. Парковка лоснилась от лакированных бортов «Майбахов» и «Порше», а сквозь панорамные окна двухэтажного банкетного зала лился мягкий джаз и приглушенный гул сотен голосов. Здесь собирались те, кто вершил судьбу этого города.

Марк Власов чувствовал себя на вершине мира. На нем был дорогой смокинг, а под руку его держала Карина. Двадцатилетняя кузина Лены буквально светилась от торжества. Ради этого вечера она заставила Марка выложить круглую сумму в элитном бутике: на ней было ультракороткое, расшитое золотыми пайетками платье, которое едва прикрывало бедра, и вызывающе дорогие бриллианты. Она то и дело прижималась к Марку, громко смеялась и демонстративно целовала его в щеку на глазах у его бизнес-партнеров.