— Мы не допустим этого, — заверил я её. — До обеда ухаль переедет в новый вольер.

— До десяти, — заметила Полина. — Может до одиннадцати, это крайний срок.

— Ты сможешь отсрочить время? — с надеждой в голосе спросил я, замечая в глазах Полины такое напряжение, что оно передалось и мне.

— Я постараюсь, Артур Викторович, — тихо произнесла Полина. — Очень постараюсь. Но не гарантирую.

— Этого достаточно. Ты главное не переживай так. Я верю, что справишься, — кивнул я, глядя на тяжело вздымающиеся бока ухаля, хрипы которого сходили на нет. Живчик, оказавшийся у вольера, принюхался, протяжно заскулил.

Я поднял его на руки.

— Переживает, — выдавила улыбку Полина. — Будто и правда что-то чувствует.

— Он чувствует, — подтвердил я, вглядываясь в печальные глаза джек-терьера, затем прижал его к себе. — Ну-ну, всё будет хорошо, дружок. Мы спасём его.

Искорка потопталась, затем забралась на моё плечо, свесилась тряпочкой, грустно посматривая в сторону серой туши.

— Всё же не нравится мне кое-что, — вздохнула Полина, вновь бросая взгляд на ухаля. — Ядро пульсирует не так. Аритмические пульсации могут усугубить состояние. Риск разрыва оболочки увеличивается.

— Ну-ка. Подержи, — я передал питомцев Полине. Искорку переложил на плечо Дока, отчего саламандра возмущённо фыркнула. Живчика передал на руки.

— Что вы собираетесь делать? — удивилась Полина.

Не стал я объяснять, как приводят в норму Ядро тапироидов. Всё же тут слишком тонкая работа. Есть универсальная практика. Всё же ухали чем-то схожи с семейством виверновых. Не по строению тела, разумеется. По расположению энерго-узлов, которые отвечают за функционирование Ядра. Я нащупал две точки под рёберными дугами. Тугие, еле слышно вибрирующие.

Я не фамтех, но всё же чувствовал искажённые вибрации. Это было похоже на то как прислонить руки к пчелиному улью. Вот только гудение неравномерное. Понятно, что одно неверное движение, и будет ещё хуже.

Я слегка придавил пальцами энергоузлы. Обычно они с горошину. Сейчас же как воспалённые миндалины. Нажать и провернуть. Отпустить. Затем повторить. И так раз десять, не меньше.

Я провёл массаж, затем поднялся, забрал Искорку у Полины, затем Живчика.

— Мне пора, — улыбнулся я, и Полина непонимающе уставилась на меня, затем на тапироида. Активировала смарт-браслет.

— Стабильно, — пробормотала она. — Но к-как? Артур Викторович⁈ Вы успокоили ядро за несколько секунд?

— Да, изучал в своё время, — подмигнул я Доку. — Мне пора. Проведаю команду.

— Да, конечно, — изумлённо пробормотала Полина. — Я буду мониторить. Жаль датчиков состояния нет. Так бы и бегать не надо было.

Я хотел добавить, что хорошо бы вообще всё поменять, а лучше здание, и заново всё модернизировать, с чистого листа. Но имеем то, что имеем.

Полина проводила меня пристальным взглядом, пытаясь что-то сказать ещё, но промолчала.

Я быстрым шагом направился по коридору в сторону тренировочного зала, слыша доносящиеся голоса и шум работающих механизмов. Лишь мельком бросил взгляд на поблёскивающий под потолком участок вентиляционного короба, затем на суетящихся на стремянках рабочих, жужжащих шуруповёртами.

Работа кипит. И теперь либо мы успеем собрать этот чёртов вольер и запустим систему, либо тапироид отбросит лапы, а гильдия «Огненные львы» прекратит своё существование, ещё до начала третьего этапа Бетонки.

Бетонка, в одном из залов, в это же время

Гулкие своды помещения тонули в полумраке. Освещение главного зала, в котором скоро будет бушевать толпа зрителей, просаживая деньги на тотализаторе, было притушено. До старта третьего этапа квалификации оставалось чуть более пяти дней, ну а сейчас… сейчас на Бетонке царили тишина и запустение. Лишь несколько техников возились в технической яме, мелькая налобными фонариками и тестируя механизмы подвижных платформ.

Вдали от посторонних глаз, на самом верхнем ярусе зрительских трибун, которые были скрыты в тени нависающих балконов, замер Ведищев, тренер «Яростных».

Он лениво опирался локтями о парапет, а его лицо, обезображенное старым шрамом, кривилось в презрительной ухмылке. Рядом с ним нервно сопел Михаил, один из старших организаторов Бетонки, весёлый светловолосый парень, который сейчас выглядел испуганным.

— Вы просите невозможного, Руслан Олегович, — Михаил судорожно сглотнул, озираясь по сторонам. — Система контроля дронов автоматизирована. Программу на трансляцию прописывают спецы. Любое вмешательство во время испытания будет зафиксировано датчиками.

Ведищев повернул голову направо, уставился на парня. Его взгляд был настолько тяжёлым, что организатор не выдержал, отвёл глаза, уставившись на техников, копошащихся внизу.

— Ты, кажется, меня не понял, Миша, — с пугающей мягкостью произнёс тренер «Яростных». — Я не прошу тебя это сделать. Я ставлю задачу. На испытании «Столбы» твои операторы должны опустить дроны-камеры к платформам. И сделать это в те моменты, когда питомцы «Огненных львов» будут совершать прыжки или находиться в поединке.

Михаил побледнел, инстинктивно отшатнувшись.

— Вы хотите… помешать им выиграть? — пробормотал координатор, с ужасом посматривая на тренера.

— Да. Вспышки камер ослепят их, на время. А шум лопастей дезориентирует, — кивнул Ведищев. — Они вполне закономерно сорвутся в грязь. Или им помогут это сделать.

— Но… Руслан Олегович, постойте, — буквально выдавил из себя Михаил. — Это рискованно. Прямое нарушение регламента безопасности! Если судейская коллегия начнет расследование…

— Если коллегия начнет расследование… — Ведищев жёстко перебил его, делая шаг к Михаилу и взглянув сверху вниз, — … если она начнёт его, ты с невинным лицом заявишь о программном сбое. Что, мне учить тебя, что делать? Сошлёшься на магнитные аномалии, на сырую систему управления дронами, на вспышки на солнце… Да чёрт возьми, Миша, на что угодно! Или свалишь всё на неисправность железа. Поверь, никто не будет копать настолько глубоко ради аутсайдеров.

— Я не могу пойти на такой риск, — Михаил отчаянно замотал головой. — Это моя репутация. Меня же выкинут, причём с волчьим билетом!

Ведищев тяжело вздохнул, сунул руку во внутренний карман куртки и достал небольшую чёрную флешку. Он небрежно покрутил её в пальцах, затем поднёс к лицу организатора.

— Ты явно забыл про это. Твоя репутация на кону. Вот что может разрушить твою карьеру, по-настоящему, — цинично усмехнулся тренер. — Давай вспомним прошлый сезон. И позапрошлый. Сделки с серым товаром. Продажа несертифицированной брони и боевых стимуляторов, причём через подставные фирмы трём гильдиям Бронзовой лиги.

Михаил замер, словно парализованный. Кровь отхлынула от его лица, оставляя лишь пепельную серость.

— На этой флешке, — Ведищев легонько постучал ногтём по пластику, — номера счетов, переписки, записи с камер погрузки. Если эта информация ляжет на стол главы дисциплинарного комитета, ты не просто вылетишь с должности, Миша. Ты сядешь. Года на три. И в камере тебе будет очень некомфортно, когда узнают, что ты наживался на гладиаторах.

Где-то внизу начали громко спорить два техника, насчёт того, какую клемму к какой цеплять и почему не шевелится крайняя платформа. Напротив, через испытательную площадку, зазвенело так, будто дрались на мечах.

Ведищев смотрел на поле, на котором устанавливали огромный каркасный бассейн, слышал сбоку лишь прерывистое дыхание Михаила. Организатор был напуган и подавлен.

— Так что выбирай, — Ведищев убрал флешку обратно, в нагрудный карман. — Либо технический сбой дронов, который похоронит «Огненных львов» и оставит тебя на должности. Либо громкий коррупционный скандал, со всеми сопутствующими.

Михаил опустил голову. Плечи организатора поникли под тяжестью шантажа.

Ведищев знал, о чём думает этот паренёк. Его отец подсуетился, устроил сыночка на должность главного организатора. А он возьми и войди во вкус. Начал торговать серым товаром.