Пусто. Да чтоб тебя!.. Они с Беловым сговорились. То один уходит, ничего не говорит, то вот второй теперь берёт плохой пример.

Сверчанский снова куда-то делся. И терпеть самоволки усатого алкоголика становилось всё сложнее.

Я двинулся по коридору, прислушиваясь к звукам, Живчик начал принюхиваться, ведя меня вперёд. Долго искать не пришлось. Подойдя к приоткрытой двери лазарета, я услышал строгий и даже немного растерянный голос Полины:

— А ну-ка, иди сюда. Кому говорю, стой! Певец недоделанный…

В ответ раздавалось неразборчивое стрекотание.

Я заглянул в кабинет, замер на пороге.

Док, вооружившись прозрачным пакетом, безуспешно пыталась поймать Сверчанского на смотровом столе. Барон был в стельку пьян и горланил песни. Он зигзагами прыгал по столу, лихо покручивая усом, падал на бок, перекатывался и вновь вставал на лапки. Чтобы снова увильнуть от пакета.

— Выпил браги из листочка-а,

Захотел любви — и точка-а-а!

Приласкал сороконожку-у —

Задолбался гладить ножки-и! Хе-хе! — напевал сверчок, покачиваясь на лапках.

Не рассчитав траекторию очередного прыжка, Сверчанский споткнулся о ватный тампон, кубарем перекатился по столешнице, громко икнул в последний раз. Раскинув лапки, он вырубился прямо на стопке чистых рецептурных бланков.

Полина с громким вздохом опустила руку с пакетом. Увидев меня, виновато развела руками.

— Артур, клянусь, я не специально! — начала объясняться она, указывая на храпящее насекомое. — Я ампулы протирала. Случайно пролила несколько капель медицинского спирта на стол. Так этот… этот негодяй выскочил из ниоткуда, как чёрт из табакерки, припал к луже и всё вылакал! Представляешь⁈ Да так и помереть недолго!

Я подошёл к столу, рассматривая сверчка в отключке.

— Не помрёт, — успокоил я её, пытаясь аккуратно ухватить за усы бесчувственного барона, чтобы переложить в карман. — Мутагенная физиология. Он спиртное вместо чая пьёт. Проспится к утру. Главное, чтобы на турнире похмельем не маялся, а то могут понадобиться его услуги.

В это время барон проснулся, уставился на меня и дернулся в сторону.

Искорка, всё это время наблюдавшая у меня на плече за этим безобразием, вдруг резко вскинулась. Аморальное поведение Сверчанского её настолько разозлило, что она принялась странно пыхтеть. В тот момент, когда барон вырвался из моих рук, саламандра возмущённо раздула горловой мешок.

На моих глазах по багряной чешуе Искорки прошлись алые волны. Будто изнутри кто-то включил мощную галогеновую лампу и провёл сверху вниз. Жар прокатился по её тельцу волнами, от головы к хвосту.

В помещении температура подскочила градусов на пять точно.

Затем Искорка прыгнула на стол, изогнулась дугой в сторону Сверчанского и мелко задрожала, приоткрывая пасть.

— Мадмуазель, кто вас так ругаться научил? Что за?.. — бормотал Сверчанский, посматривая на кроху.

Я мгновенно навёл на неё смарт-браслет.

Красные цифры на голограмме замигали с бешеной скоростью:

[Ядро: Переходная фаза]

[Нестабильность: КРИТИЧЕСКАЯ]

[Уровень стресса: 68%…

71%…

75%…]

Пульсации Ядра были бешеными. Прорыв на четвёртый уровень, который я ждал со дня на день, начался прямо сейчас. Причём спровоцировал его как раз пьяный сверчок.

Полина, стоявшая рядом, ахнула, глядя на показания сканера.

— Эволюционный скачок⁈ Сейчас⁈ — выдохнула она, делая шаг к саламандре. — А разве она готова⁈ Артур!

Я сразу же коснулся брюшка Искорки. Под моими пальцами билась колоссальная энергия. Но энергоузлы саламандры ещё не успели окончательно укрепиться для принятия и распределения такой мощи. Они были сейчас рыхлыми и стенки их не очень крепкие. Если процесс не остановить прямо сейчас Ядро просто разорвёт все эфирные каналы изнутри и само треснет от перенапряжения, оставляя животное инвалидом.

Я вскинул глаза на Полину.

Мой взгляд был красноречивее любых слов. Док, секунду назад собравшая показатели, всё поняла без объяснений. И сработала как всегда профессионально.

Она развернулась, распахнула дверцу медицинского шкафчика и судорожно схватила баллончик с охлаждающим спреем, который как раз помогал в таких экстренных случаях.

Дрожащими руками Полина сорвала предохранитель, направила крохотный раструб на изгибающуюся в судорогах Искорку. Её палец давил на спусковой рычаг, но тот не поддавался.

В это время саламандра не выдержала внутреннего давления. Её пасть широко распахнулась.

— Ох ты ж ёшкин клещ! — барон моментально протрезвел, прыгая в сторону.

Наружу вырвался неконтролируемый сноп ревущего пламени. Туда, где Сверчанского уже не было. Зато была входная дверь, которая открылась именно в этот момент.

Но пороге появился Белов. Он истошно закричал, упал на пол. Ревущее пламя пронеслось над его головой, в считанных миллиметрах от макушки, подпалив несколько волосин, которые закрывали его залысину.

В этот же момент Искорку накрыло облако молочной субстанции. Саламандра мгновенно остыла. Её чешуя перестала пульсировать.

Полина тут же набрала в пипетку некий раствор.

— Открой ей пасть, быстрее, — напряжённо выдавила Док, и я положил руку на дрожавшую от перенапряжения кроху, взял её на плечо, коснулся пальцем зоба.

Ошалевшая саламандра разжала челюсти, и лекарство попало внутрь, Полина успела. Затем Искорка раскинула лапки, плюхаясь на металлический стол, прямо в паре сантиметров от замершего в ужасе Сверчанского, который добрался до прозрачной капли на столе, выдул её и… упал на спину.

— И за борт её броса-а-ает, в набежавшую волну-у-у! — запел барон.

— Видишь, что творит, негодяй? — холодно улыбнулась Полина. — Сейчас, есть у меня некоторое средство, придёт в себя как миленький.

— А что с Искоркой? — я пока не дотрагивался до питомицы. Она замерла как изваяние, лишь прикрыла глаза.

— Дала ей стабилизатор. Немного отдохнёт и быстрей придёт в норму, — выдохнула Полина, посматривая в сторону Белова.

Тот валялся на спине, охал, судорожно хлопая ладонью по макушке, будто у него горит причёска. Да, в воздухе запахло палёным волосом, но помощнику повезло. Искорка лишь припалила его несколько волосин, да и только.

Помощник на ватных ногах поднялся с пола. Его глаза были расширены от увиденного, губы дрожали. Он бросил затравленный взгляд на мирно спящую саламандру, которая его недавно чуть не сожгла, затем посмотрел на баллончик в руках Полины, потом на пьяного бормочущего сверчка.

— Вы… вы что тут вообще творите? — прохрипел Белов, опасливо подходя к столу. — Опыты проводите, что ли?

Полина, всё ещё до конца не отошедшая от адреналинового всплеска, вернула на полку спрей, повернулась к моему помощнику.

— Да, Артём Сергеевич, — ледяным тоном ответила Док. — Ложитесь на кушетку. Начнём опыт под номером три.

Белов испуганно попятился к выходу, прикрывая лысину обеими руками. Полина устало выдохнула, ухмыльнулась.

— Шутка, Артём Сергеич, — произнесла она.

Лицо помощника из красного стремительно поменяло цвет на мелово-белый. Док ловко выхватила из аптечки флакон с нашатырём, смочила ватный тампон, сунула его прямо под нос Белову.

Помощник шумно втянул воздух, дёрнулся, мотнул головой, отгоняя резкий запах, и пришёл в чувство. Кровь моментально прилила к его лицу.

Дрожащими руками Белов залез в карман олимпийки, падая в ближайший стул, вытащил жменю «счастливых» фисташек и принялся судорожно перебирать их непослушными пальцами.

— Спасли… — бормотал он себе под нос, маниакально поглаживая скорлупки. — Орешки спасли. Одиннадцать штук, как и положено. Не судьба значит. От огня не сгорел, значит, жить буду.

— Куда вы денетесь, Артём Сергеич, — я спрятал улыбку, аккуратно переложил отдыхавшую Искорку в переноску. — Так вы по делу сюда или как?

— По делу, Артур Викторыч, — сиплым голосом выдавил помощник. — Телефон свой на пульте забыли. Вот я и пришёл… Там это… Серёга этот ваш трезвонит без остановки. Прямо надрывается. Я так понял, что дело срочное, не терпит отлагательств. Вот и решил вас найти.