Я лишь тихо улыбнулся про себя в ответ на такую реакцию. Затем взглянул на Искорку, которая недоумённо посматривала на меня.

— Не удивляйся, это нормально, — подмигнул я крохе.

Не спеша направился следом за Полиной, остановился у приоткрытой двери спальни, откуда раздавался шорох белья. Ждать пришлось недолго. Док выскочила в коридор, уже успев накинуть лёгкий ситцевый халат. На её щеках всё ещё пылал румянец.

— Ничего страшного не произошло, Полин, — произнёс я мягким голосом, прислонившись плечом к дверному косяку.

Полина попыталась вернуть холодное выражение лица, нервно запахивая полы халата на груди. Чтобы вообще ничего не было видно. Боялась, что я сочту это как намёк?

— Ой, блин, всё. Отстань, Горай, — отмахнулась Полина, старательно избегая смотреть мне в глаза. — Иди мойся. Вещи рядом со стиралкой оставь. Я тебе одежду приготовила, на крючке.

— Но мы же взрослые люди, Док, — хмыкнул я, вглядываясь в смущённое лицо хозяйки квартиры. — Что в этом такого?

Полина тяжело вздохнула. Всё же ледяная маска исчезла с лица, уступая место простой человеческой искренности. Девушка устало потёрла переносицу.

— Послушай, Артур, давай не будем гнать коней? — наконец она перевела на меня поблёскивающий смущённый взгляд. — Всё это, конечно, было очень романтично. Но… Диана сбила весь настрой. Сейчас я чувствую себя очень неловко. Сейчас уж точно не до романтики.

Я понимающе кивнул. Давить в такой ситуации или сыпать дежурными комплиментами это удел идиотов или озабоченных. Ни тем, ни другим я не был.

Я отправился в сторону душевой, и меня догнал сверчок. Барон Сверчанский ловко забрался на мокрые штаны, затем прыгнул на плечо, защекотав кожу ворсистыми лапками.

— Не переживай, командир. Ща я её успокою… и кое-что расскажу, — уверенно заявил барон, прыгая по пути на спинку стула.

— Это необязательно, — заметил я.

— Необязательно, но надо, — подчеркнул Сверчанский, поблёскивая от энтузиазма своими фасетками. — Оставьте даму на моё попечение-с. Уж я-то знаю толк в политесах.

Оставив усатого переговорщика налаживать дипломатию, я отправился в душ. Горячая вода быстро вернула меня к жизни, смывая озноб после холодного ливня. Накинув на себя временно выданные Полиной пахнущие свежей стиркой и слегка коротковатые спортивные штаны и футболку, я вышел и услышал смех Полины и голос сверчка. Звуки доносились из кухни.

Атмосфера в квартире кардинально изменилась. На плите уже уютно шумел закипающий чайник, а Полина сидела за столом и хохотала.

В центре столешницы, картинно опираясь на сахарницу, стоял Сверчанский. Сверчок активно жестикулировал передними лапками, вещая на всю кухню.

— … и вот, сударыня, представьте картину! — надрывался он в своей неподражаемой манере. — Три дня я эту мадмуазель обхаживал! Серенады ей стрекотал, лучшие травинки приносил, хвост трубой держал. Гусарский напор во всей красе! Она, значит, глазки строит, усиками подрагивает. И вот, кульминация!

— Кульминация? Всё у вас по… получилось? — выдавила сквозь смех Полина.

— Как сказать… — вздохнул сверчок. — Дама наконец созрела, зовёт в кусты спариваться… А я смотрю на неё — и всё! Любовь прошла, завяли помидоры! Никакого, понимаете ли, вдохновения!.. В общем, я развернулся и ускакал в закат. И мораль то ясна, как жужжание колорада. Женская душа потёмки, но и мужское сердце не камень-с!

— Ой не могу! — Полина снова залилась звонким смехом, вытирая выступившие от веселья слёзы.

Сверчанский выполнил свою задачу. Неловкость, висевшая в воздухе ещё пятнадцать минут назад, растворилась без следа. Забавная байка насекомого разрядила обстановку, лучше любых лишних разговоров.

Заметив меня, Док тепло улыбнулась, поднялась из-за стола и принялась разливать кипяток по кружкам, в которых уже была заварка.

— Садись, — буднично предложила она, пододвигая ко мне блюдце с печеньем. А затем добавила уже тише, глядя прямо мне в глаза: — Артур. Давай просто сделаем вид, что ничего не было. Хорошо?

— Я не против, если тебе так будет комфортней, — кивнул я.

— Ты ничего не видел, — подняла бровь Полина.

— Я ничего не видел? — ухмыльнулся я, затем поймал её холодный взгляд. — А, да. Я ничего не видел.

— Тогда всё, пьём чай, — улыбнулась Полина, улыбаясь посмотрев на сверчка, который покусывал выданный ему кубик рафинада.

— Главное, чтобы дрожжи у тебя были не на виду, — заметил я тихо, чтобы не услышал барон. — А то был один случай.

— Даже так? — поняла меня Полина, вновь рассмеявшись. — Как тогда, на шашлыках?

— Похлеще, — заметил я.

— Я всё слышу, между прочим, — подчеркнул Сверчанский, продолжая отчаянно вгрызаться жвалами в сахарный кубик.

Далее мы перешли на общие темы. Я рассказал, как появился в гильдии, о том бое у Шепелева. А Полина вспомнила о знакомстве с Кирой. Тогда её пришлось вытаскивать с того света Щита.

— Жаль, что Илья предал гильдию, — печально призналась Док.

— Он просто запутался, — подчеркнул я, встречаясь с печальным взглядом Полины.

— Ушёл перед турниром.

— У него был выбор. Он решил, что так будет правильней, — объяснил я. — Но я согласен с тобой. Щит не виноват в том, что его хозяин думает только о себе.

— Связался с этими «Хищниками», — горько подчеркнула Полина, откусывая от галетного печенья. — Химией там кормят питомцев, как нас Раиса своими блюдами.

— Он поймёт, рано или поздно, — произнёс я, и мы переключились на другие темы.

Не прошло и часа, как дождь прекратился, оставив после себя лишь глубокие лужи на асфальте и промозглый ветер, который залетал в форточку. Моя одежда выскочила из сушилки, и я переоделся, поблагодарив Полину за гостеприимство.

Я видел, как она хочет приблизиться, поцеловать меня, хотя бы даже в щёчку. Но всё же Док сдержалась, помахав мне и моим питомцам ручкой.

Живчик не хотел уходить, упирался до последнего. Успокоила его лишь новость, что этот визит не последний. Напоследок ухватил Диану за хвост, увильнувшись от зеркальной атаки, и выскочил на площадку, потянув меня за собой.

Сверчанский довольно причмокивал из моего кармана, приглаживая усы лапками, Искорка недовольно бурчала в переноске. Сверчок сразу же перевёл. Кроха всего лишь хотела улечься спать, не более того, хотя жаловалась на некое недомогание.

Попрощавшись с Полиной, я вспомнил, что корма для своего зверинца осталось с гулькин нос, а кормить их гильдейским пайком было нельзя. Там совсем другое количество микроэлементов.

Поэтому я направился прямиком в сторону ветаптеки.

Подойдя к светящейся зелёным неоном витрине, я проверил наличные. Оставалось чуть больше восьми с половиной тысяч рублей.

Негусто. Но этого точно хватит на два небольших пакета элитного сбалансированного корма, для развития вихревого терьера и огненной саламандры. Аккурат на пару дней, чтобы закрыть потребности до начала третьего этапа «Бетонки».

Я не испытывал стресса из-за того, что всё потрачу на питомцев. Впереди «Столбы». Победим, и получим премиальные. Кира обязательно выпишет мне премию. Деньги для меня по-прежнему были всего лишь инструментом, который в данный момент работал на развитие моих главных активов.

Сверчанского ждёт в холодильнике апельсин, точнее уже половина от него. Достаточно, чтобы его усики не завяли.

А я уж как-нибудь перебьюсь. Крупа, яйца, три доширака. Этого вполне достаточно, чтобы пережить ближайшие пару дней.

Расплатившись на кассе и забрав корм, я вернулся в свою съёмную квартиру, которая по-прежнему напоминала пункт временной дислокации, нежели нормальное жильё.

Живчик, услышав шуршание пакета, мгновенно материализовался на кухне. Я насыпал ему гранул. Щенок с жадным хрустом принялся лопать свой ужин, радостно помахивая хвостом.

Выдал дольку апельсина барону, тот устроился на столе. Тяжело вздохнул, раскроил лапой полупрозрачную кожуру и заработал своими жвалами.

А вот с Искоркой дела обстояли иначе.