Но отпускать Шиварова следствие все же не намерено. Потому следователь пытается найти хоть что-то, что ему можно вменить.
Протокол допроса от 20 апреля 1938 года
Приведу его как можно более полно, поскольку в нем Шиваров подробно рассказывает свою биографию. И есть основания полагать, что как раз эти показания — самые достоверные.
Вопрос следователя. Где вы находились в 1917 году?
Ответ Шиварова. До 1917 года мая месяца проживал в Болгарии в гор. Карлово, причем предшествующие полтора года я учительствовал в разных школах Карловского уезда. В мае 1917 года я был призван в болгарскую армию — в Софийский крепостной артиллерийский полк, 1 июня 1917 года был переведен в артиллерийскую школу прапорщиков, но через две недели заболел и пролежал до июля 1918 года, когда после выздоровления был направлен в нестроевую школу прапорщиков запаса. В ноябре 1918 года в связи с окончанием войны был демобилизован.
Вопрос. Что вы делали в Болгарии после демобилизации вас из армии?
Ответ. После демобилизации остался проживать в Софии, зарабатывая на жизнь как скрипач, работал в театре, формально же числился студентом (с целью освобождения от военной службы), основное мое занятие была литература.
Вопрос. Когда вы уехали из Болгарии?
Ответ. В конце октября 1920 года я поехал из Болгарии в Турцию, Константинополь.
Вопрос. Что побудило вас уехать из Болгарии?
Ответ. Хотел поехать в РСФСР.
Вопрос. Что вы делали в Константинополе?
Ответ. В Константинополе я дожидался возможности нелегального переезда в РСФСР, зарабатывая на жизнь как музыкант в кафе и в одном симфоническом оркестре.
Вопрос. Когда вы прибыли в Советский Союз и каким путем?
Ответ. В декабре 1920 года я нелегально на итальянском пароходе «Ференц Кирали» прибыл в Батум и обратился в советское консульство за визой, там мне объяснили, что мне как иностранному подданному консульство не правомочно выдать визу, и посоветовали обратиться в Советскую военно-дипломатическую миссию в Тифлисе. Немедленно по прибытии в Тифлис я направился в Советскую военно-дипломатическую миссию, но так как это был поздний час — вечером, мне предложили явиться на следующий день и направили в советское общежитие в Нафтлуги. По дороге в общежитие, после выхода из Советской миссии, я был арестован меньшевистским особым отрядом и заключен в тюрьму.
В начале января 1921 года я был выслан меньшевистским правительством Грузии на Азербайджанскую границу.
На Азербайджанской границе я явился в особый отдел 9-й или 11-й армии, где после допроса и заполнения анкет был задержан и через несколько дней направлен в г. Баку в Азербайджанскую ЧК.
После ряда допросов я был освобожден 9 марта 1921 года и сразу же стал работать в советских учреждениях…
Вопрос. Чем занимались ваши родители?
Ответ. Отец мой — Шиваров Христо Генов работал всю жизнь телеграфистом, мать — домашняя хозяйка.
Вопрос. Кто из ваших родственников проживает в настоящее время за границей?
Ответ. В Болгарии в настоящее время проживают мои родители — отец и мать в гор. Карлово, там же проживает моя старшая сестра…
Вопрос. Вы поддерживали связь с вашими родственниками?
Ответ. До 1923 года я связи с родителями не имел. С 1923 года до 1934 года изредка переписывался с отцом, а через него с братом и сестрами. Переписку я поддерживал с разрешения руководства того отдела, где я работал.
Вопрос. Привлекались ли вы к ответственности за время нахождения в Советском Союзе?
Ответ. Кроме изложенного случая моего ареста после отправки меня меньшевистским правительством Грузии в Азербайджан, я больше никогда и ни к какой уголовной ответственности не привлекался.
Вопрос. В чем вы обвинялись Азербайджанской ЧК в 1921 году?
Ответ. Я был задержан для выяснения личности, никакого обвинения мне предъявлено не было.
…Вопрос. Какое отношение имела ваша жена к генералу Холщевникову?
Ответ. Генерал Холщевников является родным дядей моей жены. Необходимо отметить, что Холщевников, будучи губернатором в г. Чите, за отказ принять репрессивные меры против совета рабочих был осужден и 1 год просидел в крепости, но впоследствии по ходатайству родственников был освобожден. В белой армии не служил, за что подвергался репрессиям со стороны Врангеля. С приходом Красной Армии в Крым был назначен на ответственную военную работу в Севастопольской крепости. Умер в 1923 году как персональный пенсионер.
Вопрос. Какие у вас лично взаимоотношения были с генералом Холщевниковым?
Ответ. Личных взаимоотношений у меня с ним не было. О самом факте родства моей жены с генералом Холщевниковым указано во всех моих документах.
В конечном итоге Шиваров признал себя виновным только в том, что нелегально пересек границу СССР в 1920 году.
4 июня 1938 года Особое совещание при народном комиссаре внутренних дел СССР постановило: Шиварова как социально опасного элемента заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на пять лет. Это можно было бы назвать великой удачей с учетом того, что стало с начальниками Шиварова.
Выписка из протокола
Шиварова отправили отбывать наказание в лагерь, который располагался на станции Вандыш (Архангельская область).
Из справки, которую выдали внучке в архиве УФСИН по Архангельской области:
26 июня 1938 года прибыл в эвакопункт поселка Няндома
17 июля 1938 — поселок Ерцево
4 декабря 1939 — эвакопункт
2 января 1940 — поселок Вандыш
Из лагеря Шиваров подал жалобу о пересмотре его дела. В ней он указал, что под влиянием физических методов воздействия был вынужден подписать ложные материалы следствия…
Ему отказали.
Я, оперуполномоченный 3 отделения секретариата особого совещания НКВД СССР, сержант госбезопасности, рассмотрел архивно-следственное дело Шиварова в связи с поданной им жалобой о пересмотре… Полагаю жалобу оставить без удовлетворения.
Сержант пришел к такому выводу на основании четырех фактов:
• Шиваров прибыл в СССР нелегально.
• Имел родственников за границей и поддерживал с ними письменную связь с 1924 по 1934 год.
• Допрошенная Гайкуни охарактеризовала его как сомнительного человека.
• «Арестованные — бывший начальник УНКВД по Саратовской области Стромин и бывший начальник УНКВД по Московской области Журбенко — характеризуют его как неустойчивого элемента».
Отказ утвердил лично нарком внутренних дел СССР, комиссар госбезопасности Меркулов.
Весной 1940 года Шиваров написал письмо близким, в котором просил достать люминал (яд).
А в июне 1940 года Галина Катанян получила от него письмо, текст которого потом опубликовала:
Галюша, мой последний день на исходе. И я думаю о тех, кого помянул бы в своей последней молитве, если бы у меня был хоть какой-нибудь божишко.
Я думаю и о Вас — забывающей, почти забывшей меня.
И, как всегда, я обращаюсь к Вам с просьбой. И даже с несколькими.
Во-первых, приложенное письмо передать Люси.
Во-вторых, возможно, что через 3–4 недели Вам напишут, будут интересоваться моей судьбой. Расскажите или напишите — что, мол, известно очень немногое: учинил кражу со взломом, достал яд, и только. Остального-то и я не знаю. Кражу со взломом пришлось учинить, чтоб не подводить врача, выписавшую люминал (Бочкову), которым первоначально намеревался воспользоваться.
Хотя бы был гнусный, осенний какой-нибудь день, а то белая ночь. Из-за одной такой ночи стоило бы жить. Но не надо жалких слов и восклицаний, правда. Раз не дают жить, так не будем и существовать.
Если остался кто-либо, поминающий меня добрым словом, — прощальный привет.
Нежнейше обнимаю Вас,
Николай.
03.06.40. Вандыш
