Кора решила, что не должна была удивляться, когда добралась до частного аэродрома и узнала стоящий тут вертолёт. На этот раз вместо полуобнажённой девицы, нарисованной аэрографом на борту, машину перекрасили полностью – теперь на ней красовалась акула, вылетающая из торнадо.

Она закатила глаза, оглянулась туда, где оставила грузовик за линией деревьев, потом повела плечами и направилась к ожидающему вертолёту.

На этот раз пилот стоял снаружи, деловито оттирая нос «птички». На нём была та же соломенная шляпа, что она помнила с прошлой встречи. И лицо всё так же покрывал неровный загар из баллончика – тот самый, который она тоже помнила.

По крайней мере, на этот раз он был одет. В прошлый раз, когда он вывез её над бушующим морем, на нём были только ярко-розовые трусы, а остальная одежда сушилась сзади.

Когда она подошла ближе, он поднял голову и вдруг расплылся в улыбке, сверкнув белыми, как мел, зубами.

– Кобра! – крикнул он, раскидывая руки, будто собирался её обнять.

Кора сразу помахала.

Он опустил руки, ничуть не смутившись мягкого отказа.

– Ну что, готова к поездке? – спросил он.

Кора кивнула.

– Рада тебя видеть, Скайлер.

– Э-э, нет, – неловко сказал он, мотая головой. – Стэн. Стэн Джонсон.

Она нахмурилась.

– Ты опять сменил имя?

Он хохотнул.

– Сердцу не прикажешь. Ладно, залезай, если всё в порядке.

Кора медленно кивнула. Она забралась в распахнутую дверь на переднее пассажирское сиденье – примерно туда, где у акулы была раскрытая пасть. Дверь захлопнулась, скрыв сомнительную роспись. Через секунду к ней присоединился Скайлер – то есть Стэн.

Насвистывая, он надел поверх шляпы наушники, смяв поля. В прошлый раз он делал то же самое.

Он оказался чуть старше, чем она думала сперва. В прошлую их встречу обстоятельства были куда более адреналиновые. А теперь, при дневном свете, когда вертолёт стоял молча, она заметила у Стэна редкие белые волоски и жидковатую светлую бородку, аккуратно подстриженную. Эта ухоженная седина почему-то напомнила ей старого напарника – Сола Брэди. Она скучала по нему. Из всех в ФБР он был единственным человеком, которого она действительно считала другом.

И после её увольнения он позвонил, чтобы выразить и своё разочарование, и поддержку. Она не забудет этого ещё долго. Возможно, именно поэтому она и привлекла его, чтобы помочь собрать торговцев людьми. Она быстро проверила телефон, пока Стэн принялся крутить ручки и нажимать кнопки, готовя их к взлёту.

Когда лопасти вертолёта начали набирать обороты, Кора внимательно уставилась в телефон и нахмурилась. Пара статей вскользь намекала на облаву ФБР, которая вычистила гнездо торговцев людьми. Кора удовлетворённо кивнула сама себе.

В то же время она пролистала новости из Майами. Вбила Дженис Лоххед. Сестра Джонни.

Но – ни одного результата. Кора нахмурилась.

Если женщину и правда убили, почему об этом нигде не шумят? Даже крошечной заметки в местной газетёнке?

Она покачала головой, чувствуя, как желудок дёрнулся, когда вертолёт оторвался от площадки и прорезал небо. Лететь на вертолёте выходило куда дольше, чем на самолёте, зато так было легче проскочить, не привлекая лишнего внимания.

А сейчас именно этого Кора и добивалась – тише воды, ниже травы.

– Следующая остановка – Майами! – воскликнул Стэн Джонсон. Поднимаясь к облакам, он одарил её очередной улыбкой на миллион.

Кора оглянулась на идиллический фермерский городок и ощутила болезненный укол тоски. Она нахмурилась и подняла взгляд, не позволяя внезапному чувству взять верх.

***

Кора наслаждалась теплом солнца на коже, поднимаясь по ступеням к большому дому у океана. В воздухе густо висел солёный запах. За её спиной далеко тянулись живописные пляжи, и она время от времени оглядывалась, наблюдая, как вода поднимается гребнем и, переломившись, рассыпается. Судя по всему, пляж был частным. Песок местами был испещрён редкими фигурками – несколькими людьми из соседних домов.

Кора дошла до входной двери, постучала и стала ждать.

Она поправила затёкшую шею и поморщилась. На середине полёта, от скуки, Стэн решил покрасоваться и устроил пару манёвров.

Шея до сих пор расплачивалась.

Джонни умел подбирать себе компанию.

Но теперь, стоя у дома родителей Джонни, она заставила себя думать о хорошем. Живот на миг скрутило: а вдруг Джонни сказал, что она приедет? И, что ещё важнее, сказал ли он про их прежнее… сближение.

Дверь вдруг распахнулась.

Кора моргнула.

Женщина на пороге вежливо кивнула. Молодая латиноамериканка, в руке – бутылка средства для мытья окон.

– Да? – сказала она.

– Здравствуйте, – неловко произнесла Кора. – Мисс Лоххед?

– Нет.

Дверь захлопнулась.

Кора моргнула. Ей стало не по себе на песчаниковых ступенях; она снова бросила взгляд через плечо – на прибой.

Прошло несколько мгновений, и дверь открылась снова. Теперь на пороге стояла куда более высокая женщина с волосами цвета обувного крема. Волосы были чуть слишком чёрные и чуть слишком тяжёлые, чтобы Кора могла подумать о чём-то, кроме краски. На женщине была аккуратная блузка и отутюженные брюки. Лицо – морщинистое, явно тронутое пластикой: местами кожа была натянута и свежа, а местами – в складках, спрятанных под щедрым слоем тонального крема.

Накладные ресницы дрогнули, и столь же ненастоящий ноготь указал на Кору.

– Вы подруга Джонни? – спросила женщина.

И ещё кое-что бросалось в глаза.

Разводы на тенях и на тональном – неряшливые, некрасивые следы слёз. В одной руке женщина деликатно сжимала коробку салфеток, красные ногти упирались в картон. Из глубины дома Кора услышала:

– Кто там, чёрт побери?

Не успела Кора ответить, как высокая женщина с «обувными» волосами крикнула назад:

– Подруга Джонни!

Потом снова посмотрела на Кору, подняв обе брови – тоже нарисованные.

– Вы и есть подруга Джонни, да?

Кора кивнула, раскрыла рот, чтобы заговорить, но женщина уже манила её внутрь, разворачиваясь на каблуках и уходя в просторный холл.

– Проходите, проходите! – бросила она через плечо. – Мы уже несколько часов ждём.

Кора замешкалась на пороге и нахмурилась. Латиноамериканки не было видно. Никого – и никаких взглядов из-за спины. И всё же, едва заметно вздрогнув, Кора шагнула из солнца в тёмный дом.

Она нерешительно притворила за собой дверь и пошла следом, стараясь не отставать от высокой женщины, которая вела их под вычурной люстрой и мимо изогнутой лестницы с лакированными перилами. Вдоль стен тянулись фотографии – семейные портреты, лица родных. Только Джонни среди них не было. Кора нахмурилась, проходя мимо, и направилась туда, где виднелась кухня с начищенной до блеска плиткой на полу.

За кухонным столом сидел мужчина – очки на переносице, в руке газета. Он тряс газету и рычал где-то в горле, как цепной пёс. «Ничего!» – выкрикнул он. – «Ни черта – ублюдки! Они убивают мою дочь, а потом врут об этом!» Он с силой хлопнул газетой о стол. Лицо его пошло красными пятнами. Возможно, дело было в привычке, на которую намекали винные бутылки, выстроенные вдоль стены за его спиной.

Его горе принимало форму ярости, отпечатанной в каждой складке круглого лица. Черты у него были немного питбульи: широкие щёки, толстая шея, коротко стриженная голова и тёмные, глубоко посаженные глаза. Только костюм на нём был дорогой, а верхние пуговицы расстёгнуты, открывая вьющиеся волосы на груди.

Кора встретилась с ним взглядом, затем посмотрела на высокую женщину. Обе, похоже, на время забыли, что она здесь.

Она нерешительно прочистила горло и опёрлась ладонью о мраморную столешницу. Холодная поверхность вызвала покалывание в пальцах и резко контрастировала с тёплым солнцем, всё ещё заглядывавшим в окна. Неловко переминаясь и пытаясь понять, сколько именно Джонни успел им о ней рассказать, она увидела, как оба вдруг вскинули глаза – словно заметили её впервые.