Отчасти поэтому Кора и вернулась домой. Она прибавила газу, и ветер хлестал вокруг. Шлема на ней не было, а майка без рукавов раздувалась, подхваченная потоком, топорщилась, как скафандр.

Примирение с родителями было лишь частью задачи. С тех пор как её уволили из Федерального бюро расследований, а потом случилось то пьянящее чувство – операция, которую она провернула неофициально, чтобы спасти дочь старого друга, – Кора снова ощущала внутри цель. Ни таблеток, ни выпивки – уже неделю.

Но ей нужно было двигаться. Стоило остановиться – и воспоминания возвращались. От этой мысли она нахмурилась, зло уставившись на дорогу, пока мотоцикл жадно пожирал асфальт. Воспоминания о боли. О взрывах. О плене. О пытках. О побеге. Воспоминания о другой жизни – адреналин, опасность, действие. Будучи «морским котиком», одной из немногих женщин, кому вообще удалось пройти отбор, Кора жила не просто с занозой в характере – с глыбой на плечах.

И была ещё причина, по которой она здесь, в этом захолустном городке. Разгоняясь по дороге прочь от дома, она заметила слева старую баскетбольную площадку и ухоженное футбольное поле при маленькой школе из коричневого кирпича. Школе, которую помнила. Какие-то воспоминания были тёплыми, но всё померкло, когда пропала Роуз.

И теперь она вернулась – решив использовать это внезапно обретённое движение вперёд, чтобы раз и навсегда выяснить, что случилось с её младшей сестрёнкой. С её лучшей подругой. И одна зацепка выделялась среди остальных. В тот уик-энд, когда Роуз исчезла, Кора присматривала за сестрой. Роуз хотела тайком выбраться и увидеться со своим парнем, но Кора запретила.

Парень сказал полиции, что он ни при чём.

Он утверждал, что Роуз к нему не приходила. Но Роуз умела упираться, если уж что-то себе вбивала в голову. Кора была такой же.

К тому же она не полиция. Бывший парень сестры наверняка что-то видел. Чёрт, может, он и сам был замешан.

Одно было точно: это «допрос» точно пройдёт без значка.

***

Кора сидела на мотоцикле, тарахтя на холостых у столярной мастерской, где теперь работал бывший парень её сестры. Последние пару дней она следила за ним и отмечала его привычки. В первый же день после возвращения в город она даже не поехала к родителям – вместо этого собирала сведения о нём.

Гэбриэл Финч. Ангел и птица – оба с крыльями. Только от неё он не уйдёт. Через десять минут ему предстояло ехать за материалами. Как по часам: он держался расписания. Иногда выходил чуть раньше, иногда задерживался на несколько минут, но всегда в пределах одного и того же промежутка.

Она медленно выдохнула, ощутив, как по телу разливается тихий прилив адреналина, когда до неё дошло, что именно она собирается сделать. Кора нервно прикусила губу, пытаясь унять привычное отвращение к нарушению закона. На прошлой неделе, спасая ту девчонку, всё происходило вне рамок закона. А теперь, стоя на месте и прислонившись к дереву, чувствуя, как голое плечо давит в шершавую кору, она даже не моргнула.

И тут он появился. На пару минут раньше.

Она напряглась, застыла. Но двигатель пока не взвинтила. Незачем его пугать. Незачем предупреждать.

Гейб оказался выше, чем она помнила, – чуть больше ста восьмидесяти сантиметров. Шаг у него был длинный, на нём были синие джинсы, припорошённые опилками. На голове – идиотская маленькая кепка, будто из какого-то старого кино. Кепка сидела набок, выставляя растрёпанные волосы. И сам он был крупнее, чем ей казалось. Мускулистый, широкогрудый. Вчера, когда она увидела его впервые, ей подумалось, что он похож на игрока в американский футбол, на лайнбекера.

Сложнее было бы, вздумай он сопротивляться.

Но она во что бы то ни стало собиралась докопаться до правды. Амбал запрыгнул в грузовик, свесив одну руку из открытого окна – лениво, будто так и надо. Одна дверца у грузовика была фиолетовая и никак не сочеталась с белым кузовом.

Гейб выехал с парковки у мастерской столяра и проехал мимо неё. Даже приподнял шляпу, проезжая. Ясное дело, он её не узнал.

Да и с чего бы? Прошло больше десяти лет, разве не так?

А последние пару дней она и вовсе была призраком.

Она умела не попадаться на глаза, когда ведёшь подозреваемого.

И теперь она шла за ним, держась на безопасном расстоянии, пока он не свернул на пустынную дорогу, прорезающую кукурузные поля. За грузовиком взметнулась пыль, скрыв красные огни задних фар.

Она подождала, пока он не выкатился на совсем уж грунтовый участок. Она даже заметила маленький оранжевый дорожный конус, который поставила накануне, чтобы не забыть идеальное место. Впереди был крутой поворот. Примерно на тридцать секунд они окажутся в изгибе дороги и полностью исчезнут из виду на мили вокруг, спрятанные среди кукурузы.

Как только он миновал конус, она слегка провернула кисти на руле – и рванула вперёд. Мотоцикл заворчал под ней, взревел, когда она прибавила газу. Она юзом обошла грузовик, выскочив на узкую обочину, и тут же нырнула обратно – уже перед тяжёлой машиной.

А потом она начала давить на клаксон.

Пыль теперь стояла облаком, накрывая их обоих. На этом участке дороги сцепления почти не было.

Гудок грузовика подхватил её собственный визгливый сигнал.

Она ударила по тормозам, потом снова рванула вперёд, снова ударила по тормозам – и опять газ.

Так, рывками, она стала вынуждать его сбрасывать скорость.

Правда, на миг он не успел затормозить вовремя. Чёрт. Он что, пойдёт на таран? Кора снова ускорилась, затем снова сбросила – ровно настолько, чтобы держать грузовик под контролем. И наконец добилась своего.

Его грузовик повело на пыли, едва не опрокинуло. Всё ещё давя на гудок, Гейб сумел юзом поставить машину и остановиться, и передний бампер развернуло в сторону кукурузы.

Кора не медлила. Когда пыль – в буквальном смысле – начала оседать и рёв клаксона стих, она швырнула мотоцикл в высокие сорняки на участке, который заранее присмотрела. А потом сорвалась с места и побежала к грузовику.

Передняя дверь распахнулась. Громкий голос рявкнул:

– Ты что, охренела?!

Она и не думала останавливаться – пошла прямо на него.

Мгновение назад он тёр лоб, хмурясь, выбирался из машины. В следующее его взгляд упёрся в неё, и глаза вдруг распахнулись. Он нерешительно отступил на шаг. А потом сжалась ладонь в кулак – будто он и сам не понимал, что происходит.

Кора же использовала эффект внезапности по максимуму. Она не остановилась, не замялась и не дала телу ни единого шанса поколебаться. Вместо этого она бросилась вперёд, взмыла в воздух, кулак мелькнул – и вогнала удар ему в шею.

Он захрипел, его кулак взлетел, пытаясь перехватить её руку. Она пнула его между ног. А затем вогнала колено ему в солнечное сплетение.

Шея, яйца и живот. Не то чтобы честный бой, но он был сложён как горилла, а она научилась выживать, дерясь без правил.

Стон вырвался у него из горла, и он рухнул. Но она успела ударить его по шее, когда он падал.

К тому моменту, как он грохнулся на бетон – одна нога ещё торчала на грунтовой дороге, – он уже был без сознания.

Она тяжело дышала, лоб покалывал от пота. Она оглянулась по сторонам. Ни машин. Ни свидетелей.

Затем, мрачно кивнув самой себе, она согнулась вдвое и принялась поднимать его. Вот это уже было сложнее. Засунуть в его же пикап почти центнер деревенского парня оказалось делом нелёгким, но она справилась – медленно, с натужным пыхтением, рывками, волоча и делая передышки. К тому времени, как она закончила, ей пришлось протащить его по земле перед машиной и втащить на пассажирское сиденье. Потом она обежала пикап, запрыгнула за руль и тронулась. Она мельком глянула туда, где спрятала мотоцикл. Его не было видно – он был укрыт в кукурузном поле. Она вернётся за ним позже. Тем более что он и не был оформлен на её имя.

Почём ей знать – может, так и сгниёт там, пока фермеры не наткнутся.