Мы молчим, но я не злюсь. Не то чтоб его слова меня переубедили, но он ведь приехал сюда, ждал меня…

«Рома тоже тебя ждал, — подсказывает рациональная моя часть. — Их ожидание еще ничего не значит».

Тоже верно. Но Денис пришел без американо, а это уже плюс ему в копилку.

— Давай я хотя бы подвезу тебя домой? — вздыхает он.

Помешкав, я соглашаюсь. Что мне терять.

— Договорились. А где Миша?

— С няней.

Усевшись на пассажирское сиденье и вытянув ноги, я только собираюсь расслабиться. Прикрываю веки, мечтая о том, как завалюсь в кровать. И тут Денис произносит:

— Я хотел пригласить тебя на свидание еще в школе. Но ты мне казалась такой правильной. Ну, зачем тебе раздолбай вроде меня?

«Как жаль, что не пригласил. Всё могло бы сложиться иначе», — мелькает в голове.

— Ты была такая веселая, светлая. В свитере своем забавном. В таком свитере должны ходить только хорошие люди. Я точно знал, что твоя жизнь сложится правильно. Так и случилось. Я очень рад, что увидел тебя сейчас.

— Я тоже была рада тебя увидеть, — отвечаю честно, с закрытыми глазами. — Ты, конечно, не стал президентом мира, но многого добился. И это классно. А еще классно, что у тебя такой замечательный сын. И очень жаль, что в школе мне казалось, будто ты меня не замечаешь. Может, сложись всё иначе, у нас бы был шанс… но теперь уже точно нет…

Мне кажется, что на этой ноте мы и попрощаемся. Он довезет меня до дома, мы улыбнемся друг другу — и разбежимся навсегда. Но Денис как-то подозрительно не трогается с места.

Я чувствую его горьковатый парфюм. Нечто ненавязчивое, мужское. Вкусное, если честно.

— Я сейчас поцелую тебя, — говорит он хрипло. — Если ты скажешь «нет», я не буду настаивать.

У меня перехватывает дыхание. Глаза распахиваются.

Чего?!

Нет, ну спасибо, что предупредил. Вежливый какой. Осталось только отказаться.

— Марина? — спрашивает Денис.

Я должна ответить «нет». По всем законам и правилам. Во имя здравого смысла и собственного спокойствия. Но с языка срывается другое:

— Целуй уже.

В следующий миг его губы накрывают мои, и меня захлестывает ураганом эмоций. По коже пробегает дрожь. Тело размякает. Я отвечаю жадно и совершенно без стеснения.

За все школьные часы, когда я втайне мечтала о Денисе Воронове. За все наши случайные взгляды друг на друга, такие редкие, что по пальцам можно пересчитать. За то, что он, оказывается, интересовался мною — но посчитал слишком хорошей.

Какой кошмар. Тот свитер с оленем всё же сыграл злую шутку, потому что лучший парень школы из-за него не предложил мне свидания… и не позвал на выпускной…

Он пододвигается ко мне, его ладонь ложится на мою талию, вторая — на затылок, пальцы путаются в волосах, и всё вокруг становится незначительным. Мелким и глупым по сравнению с этими ощущениями.

Поцелуй получается горячим. Денис прижимает меня, но не давит, только держит так крепко, что захватывает дух. Я хватаюсь за его куртку, потому что иначе точно сползу вниз по сиденью, и это будет самый нелепый финал романтической сцены.

Его губы уверенные, настойчивые. Мне жутко нравится, как он касается меня. Честно скажу, в тех моих подростковых фантазиях всё было куда целомудреннее. А тут…

В груди не хватает места: сердце словно разрослось и лихорадочно колошматит по ребрам. Денис чуть сильнее сжимает мою талию, тоже теряя контроль над собой.

И мне хочется продолжения.

Вот прямо сейчас.

Если оценивать поцелуи, то этот — лучший, что у меня был. За всю жизнь. Это не просто: «Ну ничего, приятный мужик». А «несите огнетушитель, я вся горю». Вот настолько мне классно рядом с ним!

Денис отрывается первым. Лбом почти касается моего лба, дыхание у него тяжелое, в глазах шоколадного оттенка непроглядная тьма. В них не осталось ничего осмысленного.

— Так что насчет второго шанса? — хмыкает он, но я не успеваю ответить.

Потому что его телефон начинает звонить.

Денис отвечает моментально:

— Да, Валерия Дмитриевна?

Он слушает чью-то сбивчивую речь. Слов я разобрать не могу, но нутром чую: что-то случилось. Потому что Денис сначала просто хмурится, а затем бледнеет.

Ох…

— В каком смысле, забрала? — Голос его звенит от волнения. — Куда?

Няня что-то отвечает. Пальцы Дениса сильнее сжимают телефон.

— Когда?

Я больше не чувствую смущения или радости. Только холод, который расползается под ребрами. Сердце стучит тревожно.

Денис сбрасывает вызов и долго изучает телефон сердитым взглядом.

— Алина забрала Мишу, — произносит он негромко. — Сказала, что погуляет с ним часик. И перестала отвечать на звонки.

Поцелуй еще некоторое время отзывается сладостью на моих губах и в сбившемся дыхании. Но суровая реальность быстро отпихивает его в сторону.

— Куда забрала? — Мне тоже передается нервозность Дениса. — Что случилось? С кем ты говорил?

— Это Валерия Дмитриевна — няня Миши. Тут приехала Алина, сказала, что выведет Мишу подышать воздухом. Валерия Дмитриевна ее знает, поэтому отдала и спокойно занялась готовкой. Но потом засомневалась, решила позвонить, узнать, куда они пошли гулять. Телефон Алина не берет. Где они, неизвестно.

— Сколько времени прошло?..

— Почти два часа.

Денис набирает номер жены. Его лицо становится жестким, собранным, без капли того тепла, что было минуту назад.

— Не отвечает? — сглатываю.

Он утвердительно мычит.

Я тянусь к своей сумке, хотя сама не знаю, чем она мне поможет. Но просто от волнения, чтобы чем-то занять руки.

— Где они могут быть?

— Не знаю. — Денис, выругавшись, снова и снова пытается дозвониться. — Не представляю, куда она могла увезти ребенка.

— Может, к своим родителям?

— Ее мать в другом городе.

Он перезванивает няне и ставит вызов на громкую связь. Женщина отвечает почти сразу. Голос испуганный, сбивчивый.

— Денис Андреевич, я думала, она ненадолго! Она же мама… Я же не могла запретить…

— Валерия Дмитриевна, успокойтесь, — говорит Денис, хотя сам спокойствия не излучает вообще. — Давайте еще раз подробнее. Что она сказала?

— Что Миша засиделся дома, что мальчика нельзя держать в четырех стенах. Я сказала, что он только выздоровел, и вы просили обойтись без долгих прогулок, а она засмеялась. Сказала: «Да что с ним будет, он же не хрустальный». Я подумала, они вокруг улицы пройдутся или на площадку сходят.

Я прикрываю глаза.

Дети, конечно, не хрустальные, кто б спорил. Они крепкие, шумные, липкие после конфет и способные три часа подряд прыгать на диване. Но это не значит, что их надо таскать куда угодно сразу после болезни, чтобы доказать миру свое право на свободное материнство.

— Что на Мише было надето? — спрашивает Денис.

— Куртка синяя, шапка легкая… Прохладно же на улице, дождь вон льет. Я ему шарф повязала, но Алина Сергеевна посмеялась, мол, кто летом шарф носит. Я не знаю, сняла она его или нет.

Денис выдыхает сквозь зубы. Я вижу, как ему хочется сорваться. Но он держится.

— Если она вернется раньше меня — сразу звоните. Не отпускайте ее больше одну.

— Конечно. Простите, пожалуйста, я…

— Всё нормально. Не вините себя.

Он сбрасывает и тут же набирает Алину снова. На этот раз она отвечает, хоть и заставляет мужа понервничать.

И говорит с ним таким голосом, будто он отвлек ее от невероятно важного дела.

— Денис, ну чего ты названиваешь? — слышится в трубке. — У нас всё хорошо.

Денис выдыхает.

— Где Миша?

— Со мной, где же еще.

— Где вы?

— Мы гуляем.

— Алина, где конкретно вы находитесь?

Она смеется.

— Мамочки, какой ты душный. Ничего с нашим сыном не случилось.

Я сжимаю руки в кулаки. Очень хочется отобрать у Дениса телефон и сказать этой женщине пару ласковых слов. Желательно, на отборном матерном жаргоне.

Но мне остается только молчать.