— Мне кажется, это все-таки твой кот, — хмыкает мужчина, наблюдая за тем, как Матрос уплетает корм.

Еще и мурлычет во всю громкость.

— Его подобрала соседка, и чаще всего он живет у нее.

— Это от безысходности. Ты же всегда на сменах. Но я понимаю его желание быть с тобой. Мне вот тоже хочется урчать у твоих ног.

Он стоит совсем рядом. Настолько, что я могу рассмотреть и легкую щетину на подбородке, и тени под глазами, и морщинки у губ.

— Я боюсь, что у нас ничего не получится, — вырывается у меня. — Не с Матросом, а с тобой.

Мне стыдно за свои слова. Но они давно вертелись на языке. Наш роман — если его вообще можно назвать романом — настолько вялотекущий, что даже непонятно: а встречаемся ли мы или просто изредка ужинаем и целуемся. Ну, оно и понятно. У меня смены, у Дениса бизнес и сын, требующий всего его внимания. Я и не пытаюсь урвать большее.

Но мне так страшно от того, что моя хрупкая мечта — быть с ним — осыплется осколками к ногам. Даже не представляете, насколько.

Денис касается моей щеки.

— Я тоже боюсь. Но мне кажется, у нас хорошие шансы.

Я закрываю глаза. Его ладонь теплая, шершавые пальцы чуть касаются щеки. Он наклоняется, и у меня внутри начинают плясать бабочки. Под ногами крутится Матрос, но мы забываем о нем.

Нежность оказывается опаснее страсти. От нее не хочется обороняться, она просачивается под кожу, туда, где я открытая, беззащитная. Денис целует меня медленно. Он никуда не спешит, будто у нас впереди целая жизнь, в которой можно изучать друг друга. Хотя мы оба понимаем, что скоро ему придется поехать домой, к сыну, и я не буду уговаривать остаться.

Но сейчас есть только мы, вдвоем. Еще, конечно, есть кот, но он уже восседает на подоконнике и нам не мешает.

Я, разумеется, отвечаю, и тогда поцелуй становится ярче. Его губы настойчивые, но в этой настойчивости нет ни капли грубости. Только неприкрытое желание, сжигающее нас изнутри.

Я прижимаюсь сильнее к его мощному телу. Запускаю пальцы в волосы, и Денис тихо, хрипло выдыхает мне в губы. Этот звук окончательно выбивает из головы остатки здравомыслия.

Он разворачивает меня к себе спиной, прижимая животом к краю стола. Не сильно, но так, что я оказываюсь зажата между ним и кухонной зоной. Ох, как же порочно это представляется.

Следующий поцелуй ощущается иначе: тягучий и мучительный, он не срывает крышу резким напором, а расплавляет изнутри. Я чувствую губы Дениса на своих губах, ловлю каждый вдох и выдох. Мне хочется раствориться в этом ощущении. В тепле его тела.

Когда он отстраняется, я уже почти не помню, с чего всё началось. И как-то внезапно мы перемещаемся на диван, а одежда слетает за ненадобностью.

И я понимаю, почему столько лет стоило ждать именно Воронова Дениса.

Потому что он не просто сводит меня с ума. А делает счастливой.

…Кстати, когда через три месяца я съехала из квартиры и перебралась к Денису с Мишей, то Матроса забрала с собой. Соседка не возмущалась. Наоборот, пожала плечами:

— Так я всегда думала, что это твой кот, просто приходит ко мне пожрать.

В общем, кот поехал со мной. И теперь по несколько дней может пропадать где-то, а возвращается всегда намытый и пахнущий кормом.

Опять нашел себе вторую семью.

Гуляка, что с него взять.