Шон пошел прямиком к стойке проката в терминале, чтобы разобраться с машиной, а мне просто нужно было перевести дух.

Я разминаю шею и кручу плечами. Иногда они ноют, особенно после долгих перелетов. Жесткое напоминание обо всех тех разах, когда я со всей дури влетал в землю, но все равно поднимался.

И о том, как же мне повезло.

Да, последнее падение вышло знатным. Но до инвалидной коляски мне далеко. Мое тело сейчас сильное как никогда. Оно отточено годами тяжелых тренировок как на арене, так и за ее пределами. Мне повезло иметь доступ к самому передовому оборудованию, лучшим залам, первоклассным тренерам и современным методикам профилактики травм, что позволило довести до совершенства мою физическую и психологическую форму.

По силе мышц кора, хвата и ног мне вообще нет равных в этом спорте. Конечно, можно было бы подтянуть выносливость и растяжку. Но эта ебаная горячая йога и долгие прогулки по парку, которые мне присоветовала последняя восемнадцатилетняя психологиня-хиппи, звучат как какая-то херня для слабаков. Я лучше потерплю затекшую шею и ноющие плечи.

Тут подкатывает черный «Шевроле Сильверадо», за рулем которого сидит Шон.

Я закидываю свой баул в кузов к остальным вещам и запрыгиваю в салон.

— Ты уверен, что справишься с этой махиной? — спрашиваю я. — Это тебе не тот прилизанный блестящий «Мерседес», на котором ты гоняешь по Форт-Уэрту.

Он смотрит на меня с раздражением.

— Просто откинься на спинку и вздремни, что ли, — огрызается он, тыкая в экран на приборной панели.

— Далеко вообще до этого места… как ты его назвал? — интересуюсь я.

— Уайлдхейвен. Примерно час езды.

— Уайлдхейвен, — повторяю я с легкой усмешкой. — Звучит как выдумка.

— Городок маленький, но вполне настоящий, — отвечает он.

Мы выезжаем из аэропорта на трассу, которая петляет мимо сосновых лесов и долин, будто не менявшихся веками. На дальних пастбищах пасется скот. На километры тянутся изгороди, их колючая проволока поблескивает на солнце.

Я начинаю понимать, что здесь находят люди. Тут тихо, дико и сурово.

Пожалуй, название городу подходит.

Жаль только, что я приехал сюда не отдыхать и не любоваться дикой природой.

— Думаешь, этот чувак понимает, во что ввязывается? — спрашиваю я.

Шон ухмыляется, словно знает то, чего не знаю я.

— Вряд ли. Но, будем надеяться, Чарли Шторм сможет совладать с одним злым на весь мир наездником на быках.

— Вот и проверим.

Чем ближе мы к Уайлдхейвену, тем уже становятся дороги. Шоссе сменяется двухполосным асфальтом, а затем и вовсе гравием, и за нами взвивается целое облако пыли. Сначала я замечаю вывеску ранчо, а уже потом сам дом. На грубо обтесанном кедре вырезано: «РАНЧО УАЙЛДХЕЙВЕН ШТОРМ», а сверху прикручен логотип в виде черной железной подковы. За вывеской, позади полумили заборов и высоких тополей, раскинулось лоскутное одеяло из полей, сараев, конюшен, загонов и далеких левад, где пасутся лошади.

Это совсем не то, чего я ожидал.

Никакой роскоши тут нет, но деревенское очарование присутствует — этого не отнять.

Мы подъезжаем по длинной дорожке к главному зданию — большому особняку из бруса и камня. Слева виднеется огромный амбар, и на арене несколько наездников уже занимаются с лошадьми.

— Ну вот, — говорит Шон. — Приехали.

Я выбираюсь из пикапа, и мои сапоги хрустят по гравию. Пахнет сеном, лошадьми и горным воздухом. Освежает. И даже как-то успокаивает.

Из амбара выходит женщина — высокая блондинка в джинсовой рубашке и с дежурной улыбкой. Пока она идет к нам, я замечаю ее непринужденную, уверенную походку — так ходит человек, наделенный властью, которого мало чем можно удивить.

— Вы, должно быть, Рейнтри, — говорит она, когда мы сходимся на полпути.

— Брайс, — подтверждаю я. — Или Рай. Как вам удобнее.

Она один раз кивает.

— Мэтти Шторм. Я управляющая этим ранчо.

Мы обмениваемся коротким и крепким рукопожатием. Хватка у нее сугубо деловая.

— Это ваш сопровождающий? — спрашивает она, взглянув на Шона.

— Агент, — поправляет Шон. — Шон Норрис.

Мэтти сухо кивает ему.

— Что ж, мистер Норрис, дальше я сама.

Шон ухмыляется.

— Удачи.

Я кошусь на него.

— Ты что, не остаешься?

— Тебе не нужно, чтобы я держал тебя за ручку. Я доставил тебя, как и обещал, и приеду забрать в августе.

— Забрать меня? — переспрашиваю я. — Ты же не оставишь меня здесь без колес.

— Почему нет? Чтобы ты сбежал, едва я скроюсь из виду? — качает он головой. — Ты будешь жить в коттедже на территории ранчо. И мисс Шторм заверила нас, что кто-нибудь сможет подвозить тебя в город и обратно всякий раз, когда тебе понадобится то, чего нет здесь.

— Значит, я ебаный заключенный. Отлично.

Мэтти оглядывает меня долгим, оценивающим взглядом, словно придирчиво выбирает лошадь перед покупкой.

— Вы не заключенный, — отрезает она. — Мы здесь, чтобы помочь вам, а не удерживать силой, мистер Рейнтри. Если вы не заметили, у нас полно грузовиков, квадроциклов и лошадей.

От ее тона я чувствую себя отчитанным ребенком. А это мне совсем не по душе.

— Ладно, плевать, — буркаю я и шагаю обратно к машине, чтобы забрать вещи.

Шон со вздохом идет за мной.

— Ты можешь вести себя хоть немного вежливо?

— Ты ни разу не обмолвился, что я застряну тут без собственного транспорта. Я думал, что буду жить в гостинице в городе или типа того.

— У них пустовал коттедж, и они его предложили. Я решил, что тебе полезно побыть здесь, поближе к делу.

— И подальше от неприятностей, — договариваю я за него.

— И это тоже.

Я закидываю баул на плечо и берусь за ручку чемодана. Затем поворачиваюсь к Мэтти:

— Покажите, где моя конура.

— Я думала сначала познакомить вас с Чарли. Она будет вашим новым тренером, — отвечает Мэтти.

Она?

Я перевожу взгляд на Шона, и у этого гада хватает наглости смотреть на меня с виноватым видом.

— Чарли — женщина?

— С этим какие-то проблемы? — спрашивает Мэтти.

Я снова смотрю на нее. Она скрещивает руки на груди и вызывающе смотрит на меня.

— Нет конечно, — процеживаю я сквозь зубы.

— Вот и отлично. Потому что она чертовски хороший тренер и заслуживает уважения. — Последнее слово она выделяет интонацией и прищуривается.

— Без проблем, — говорю я.

Она поворачивается к тренировочной арене слева от амбара и кричит:

— Чарли, иди-ка сюда на секунду! Хочу тебя кое с кем познакомить.

Мой взгляд застывает на потрясающей картине: темные волосы рассыпаются по плечам крупными волнами, ловя солнечные лучи при каждом движении. Джинсы сидят на ней как влитые, обтягивая сильные ноги, которые уверенно сжимают седло. Белая блузка с рюшами заправлена в джинсы — мягкая, женственная ткань резко контрастирует со старыми, грубыми кожаными сапогами на ее ногах.

Ковбойская шляпа сдвинута низко на лоб, затеняя проницательные, решительные глаза. Она направляет лошадь под собой — каждое движение плавное, уверенное, властное. Поводья отзываются на малейшее движение ее запястья, лошадь понимает ее с полуслова. В ее осанке чувствуется сила, а в том, как она наклоняется вперед, побуждая животное к идеальному повороту, — истинное изящество.

Я смотрю, как она ведет лошадь к воротам, и просто не могу оторвать глаз.

Она спешивается, хлопает лошадь по морде, ласково что-то ей шепчет и отпускает. Затем выходит с арены и направляется к нам. И останавливается рядом с Мэтти.

— Чарли, хочу познакомить тебя с Брайсом Рейнтри, — представляет нас Мэтти. — Брайс, это моя сестра Чарли Шторм. Она главный тренер по верховой езде здесь, в Уайлдхейвен Шторм, и именно с ней ты будешь работать и ей подчиняться, пока находишься здесь.

Подчиняться?

Я пропускаю это мимо ушей, когда она протягивает руку, и я отвечаю на рукопожатие.

— Брайс. Ваш подопечный, судя по всему, — резко бросаю я.