Из офиса выходит Мэтти, ее коса качается в такт шагам. Она машет ему рукой.

— А вот и она, — громко говорит Кейсон, расплываясь в улыбке и шагая ей навстречу.

Я бросаю полотенце на перекладину и подхожу к ним как раз в тот момент, когда водитель опускает трап прицепа. Внутри стоит один из самых красивых коней, каких я видела за последние годы. Насыщенно-черный, лоснящийся, с четкой белой отметиной на лбу. Мышцы под шкурой сухие и поджарые. Глаза живые, внимательные, но спокойные.

Умный конь. И дорогой.

— Он потрясающий, — говорю я, подходя ближе. — Что за порода?

— Американская четвертьмильная, — отвечает Кейсон. — Четыре года. Зовут Полуночный Шторм.

— Полуночный Шторм, — шепчет Мэтти, сияя от восторга при виде этого величественного скакуна.

— Ага, — Кейсон обнимает Мэтти за плечи и целует в макушку. — Ну как я мог его не купить, когда услышал кличку?

Она поднимает на него глаза, и я прямо вижу, как у нее текут слюни от его улыбки.

Я прокашливаюсь.

— Снимите себе номер, — бормочу я и медленно обхожу коня.

Полуночный Шторм провожает меня настороженным взглядом, уши прижаты, хвост зажат между ногами, тело напряжено. Он предостерегающе фыркает и делает шаг назад. Я увеличиваю радиус, чтобы дать ему возможность оценить меня, и слежу за его поведением.

— Привет, Шторм, — тихо говорю я.

Остановившись перед ним, я медленно поднимаю руку. Стою неподвижно, не глядя ему в глаза, и держу руку вытянутой несколько секунд. Даю ему время привыкнуть ко мне. После нескольких напряженных мгновений он наклоняет голову и обнюхивает мои пальцы. Когда он поднимает голову, я осторожно провожу ладонью по его морде. Он позволяет это сделать, но уши все еще прижаты, а ноздри слегка раздуты.

— Все хорошо, парень. Мы с тобой станем отличными друзьями, — шепчу я, прежде чем сделать несколько шагов назад.

— Он великолепен, — говорю я Кейсону.

— Вот и я так подумал, — отвечает тот. — В нем есть и скорость, и мощь.

Я кошусь на него.

— И ты хочешь выучить его под седло?

— Ну да. А что? Думаешь, плохая затея?

Я качаю головой.

— Не обязательно. Просто для этих целей ты мог бы выбрать мерина. Похоже, этот парень способен на гораздо большее.

Кейсон улыбается.

— Ну, я планирую использовать его как для работы, так и для души. Так что его сила и ловкость пригодятся, если понадобится отсекать скот или сгонять табун. Когда мой дом достроят, он станет моим главным транспортом от ранчо и обратно, так что из него должен получиться хороший полевой конь. Да и пустить его в разведение я со временем тоже планирую.

Я киваю.

— Ладно. Давай определим его в денник. Завтра я начну с ним работать, и дам знать, когда можно будет к нам присоединиться.

— Спасибо, Чарли. Я бы ни за что не доверил его тренировки кому-то другому.

Я выгибаю бровь.

— Лесть?

Он смеется.

— Поймала.

После того как мы устраиваем Шторма в свободном деннике, Кейсон отправляется обратно в «Айронхорс».

Я вешаю ведро с водой для коня и кошусь на Мэтти.

— Он должен здесь прижиться. Нрав у него спокойный — держится особняком, но без агрессии.

— Ну, значит, вы отлично поладите, — с усмешкой говорит Мэтти.

— Вот чисто за это ты сегодня чистишь навоз.

Она разворачивается и идет к выходу.

— Прости, у меня тут важные менеджерские дела.

Я смеюсь.

— Отмазка.

Она останавливается и оборачивается ко мне.

— На самом деле, пока я не убежала, у тебя есть минутка?

Я бросаю на Шторма последний оценивающий взгляд и только потом отвечаю:

— Конечно. Я как раз собиралась перекусить перед следующим занятием.

Мы идем к главному дому.

— Ну, выкладывай, что там? — спрашиваю я.

— У тебя есть свободное время в расписании для новых учеников? — осторожно поглядывая на меня, спрашивает она.

Я кошусь на нее.

— Смотря о каких занятиях речь.

— Ну... кое-кому нужны специализированные тренировки.

— Уточни критерии.

Она шумно вздыхает.

— Время-то у тебя есть или нет?

— Немного найдется, — признаю я. — Сейчас у меня в основном дети и подростки. С трех до шести я забита под завязку, но утром и в первой половине дня посвободнее. А что?

Она колеблется, что для Мэтти вообще-то редкость.

— Просто вчера вечером мне звонил наш кузен Аксель.

— Аксель? — удивляюсь я. — А он-то тут при чем?

Аксель — старший брат Кейба. Он и их второй брат, Ройс, вечно мотаются по дорогам, преследуя свои родео-мечты и переезжая из города в город. Они состоят в PBR, международной профессиональной ассоциации наездников на быках, штаб-квартира которой находится в Форт-Уэрте, штат Техас. Это крупнейшая лига в мире, под эгидой которой ежегодно проходят сотни соревнований

— Да в общем-то ни при чем. Он позвонил, потому что у него один агент с Брайсом Рейнтри.

Я резко останавливаюсь.

— Тормози. Тот самый Брайс Рейнтри? Профессиональный наездник, который последнее десятилетие не сходит с обложек всех спортивных журналов?

— Именно он.

Я тихо свищу.

— Ого. Похоже, дела у Акселя в рейтинге PBR идут куда лучше, чем я думала, раз его заметил агент ковбойской знаменитости с синдромом бога.

Мэтти хмурится.

— Синдромом бога?

Я закатываю глаза. Ну какая же она дремучая.

— Ну да. Брайс Рейнтри не вылезает из таблоидов и новостей PBR. Этот мужик вечно либо влипает в неприятности, либо сам их устраивает. Господи, Мэтти, тебе реально нужно хоть иногда отрывать голову от своих бумажек.

— Черт, — бормочет она, покусывая уголок губ.

— Мэтти...

Она начинает тараторить быстрее:

— Агент обмолвился Акселю, что из-за всех травм Брайса они хотят перевести его с быков на диких лошадей. Аксель так расписал агенту и менеджерам Брайса наше ранчо «Уайлдхейвен Шторм», что они вышли на нас с очень заманчивым предложением. Они хотят нанять тебя, чтобы ты его тренировала.

Я хлопаю глазами, а затем громко хохочу.

— Ты шутишь.

— Ни капли.

— Мэтти, я тренирую лошадей, а не ковбоев, — говорю я, качая головой.

— Ты тренируешь лошадей и всадников, — поправляет она.

— Лошадей — да. Всадников — да. Но не норовистых бронков и уж точно не звезд родео с раздутым эго.

— В этом году ты взялась за Леона Брустера, — напоминает она.

Я застываю на месте, упираюсь сапогами в землю и поворачиваюсь к ней лицом.

— Леону шесть лет. Его отец хочет выставить его на детское родео, и я учу его ездить на пони для бронк-райдинга, держась двумя руками. Это совсем не то же самое, что иметь дело с без пяти минут тридцатилетним ковбоем и почти тонной разъяренной мышечной массы.

— Бронк — это просто лошадь, — спорит Мэтти с таким видом, будто объясняет очевидное. — Лошадей ты знаешь. А ковбой — просто мужчина. Мужчин ты тоже знаешь.

Я фыркаю.

— Насчет последнего пункта ты как-то не особо уверена.

— Чарли, это огромные деньги. И если мы откажемся, они планируют нанять Джайлса.

От этих слов у меня на секунду перехватывает дыхание.

Ну конечно.

Я смотрю на нее, прищурившись.

— Ты серьезно?

— Серьезнее некуда.

— А почему Шелби не может за это взяться? — спрашиваю я. — Она же у нас тренирует участников соревнований.

— Она тренирует тех, кто скачет вокруг бочек, прыгает через барьеры и занимается конкуром, а не ковбоев, которым нужно продержаться на спине бешеного скота восемь секунд, — отрезает Мэтти. — Она понятия не имеет, что делать с наездником на быках.

— Да я тоже не имею!

— Слушай, он профессионал. Он знает, как держаться на быках, но ему нужно научиться ездить на бронках.

Я смотрю на нее.

— То есть он ковбой, который не умеет ездить на лошади?

Мэтти вздыхает, словно я капризный ребенок.

— Конечно он умеет ездить на лошади, Чарли. Ему просто нужно разучиться делать то, что он делает на спине у быка, и перестроить тело под посадку для бронков. Ну, ты понимаешь: другие команды, другая осанка, тайминг. Ты ведь тренировала таких лошадей. Ты знаешь, как они двигаются, как реагируют. Ему нужно научиться это считывать. Это мышечная память, и ты можешь помочь ему ее наработать.