Я тру затылок.

— То есть сделка с виски все-таки состоялась?

— Еще как. Идея им понравилась. И они, что вполне понятно, хотят запуститься до того, как ты перейдешь из наездников на быках в наездника на бронках. Надо ковать железо, пока горячо.

— Пока оно не остыло нахрен, — бурчу я.

— Ничего не остынет, Рай. Просто момент подходящий. Ты только что взял пятый титул чемпиона мира. Это золото для продвижения, мужик. Ты станешь новым лицом бренда и получишь долю в капитале. В итоге у тебя в кармане могут оказаться сотни миллионов.

— Повезло мне.

Он смеется, ничуть не задетый.

— Да ладно. Я знаю, ты в восторге. Ты годами хотел собственную марку виски. Так что собирайся налегке и веди себя прилично. Останешься до вечера понедельника. Я организовал тебе аренду машины, чтобы ты съездил к родителям на день, а потом вылетел обратно из Талсы.

Черт, а это с его стороны заботливо. Да и мысль увидеть маму с папой мне нравится.

— Я пришлю маршрут: рейсы, отель и все такое, — продолжает он у меня в ухе.

Я смотрю на загоны. Раннее солнце цепляется за жерди ограды.

— И что мне сказать своим нянькам?

— Ничего тебе им говорить не надо, — гладко отвечает Шон. — Уже все уладил. Утром говорил с Мэтти. Она сказала, все нормально.

Вот теперь он привлекает мое внимание.

— Ты звонил Мэтти?

— Ага. Она сказала, кто-нибудь отвезет тебя утром в аэропорт Джексон-Хоул.

— А Чарли? Не думаю, что она обрадуется этому срыву графика.

— Расслабься, ковбой. Вернешься — снова их очаруешь.

— В последнее время очарование у меня как-то не работает, — бросаю я.

— Да ладно. Брайс Рейнтри наконец встретил женщину, которая не ест у него с руки? Не думал, что доживу до такого дня!

— До свидания, Шон.

Он смеется, а я сбрасываю вызов.

К тому времени, как я добираюсь до конюшни, я уже мысленно репетирую, что скажу Чарли: что-нибудь профессиональное, спокойное. Но голоса из кабинета Мэтти останавливают меня на полпути по проходу. Голос Чарли, резкий и раздраженный, доносится из-за полуоткрытой двери.

— На следующую неделю у меня уже забронировано время у Парсона, — говорит она. — Ты не можешь просто так свалить это на меня, Мэтти. Тренировки так не работают.

Парсон — ранчо в Джексон-Хоул. Чарли сказала мне, что договорится, чтобы мы пользовались их ареной, потому что в Уайлдхейвен Шторм нет ни станка для родео, ни ворот.

Мы должны были провести там время на этой неделе, но Чарли все отменила. А меня на последние три дня сослала в кабинет Мэтти, пока сама меня избегала.

Голос Мэтти тише, сдержаннее.

— Придется перенести, Чар. Это всего неделя.

— Я уже один раз переносила.

— И по чьей вине? — огрызается Мэтти. — Почему ты вообще все перенесла?

— Неважно почему. Я перенесла и не хочу делать это снова.

— Ну, тогда не знаю, что тебе сказать, — отвечает Мэтти.

Чарли шумно выдыхает.

— Отправишь его на родео, и этот придурок заберется на быка и покалечится.

Мне приходится прикусить язык, чтобы не рассмеяться.

Мэтти вздыхает.

— Он не будет участвовать. Он едет на мероприятие спонсоров.

— Ну да, конечно.

Вот и мой выход. Я подхожу к двери и прочищаю горло.

— Доброе утро, дамы.

Они обе поворачиваются. Лицо Мэтти спокойное, профессиональное. А вот у Чарли… совсем нет. Она стоит со скрещенными руками, и взгляд у нее такой острый, что стекло резать можно.

— Поехали со мной, — говорю я.

Ее брови взлетают вверх.

— Что?

— Если ты так уверена, что я вляпаюсь в неприятности, поехали со мной. Я, наверное, смогу забронировать время на арене с одним из наездников на необъезженных лошадях из тура. Вы с ним объединитесь и как следует меня прогоните.

Она на полсекунды открывает рот, а потом резко его закрывает.

— Мир не вращается вокруг тебя, Брайс. Я не могу просто сорваться и улететь в Оклахому. У меня есть другие клиенты.

Я пожимаю плечами.

— Как хочешь.

Но Мэтти откидывается на спинку кресла, и в глазах у нее вспыхивает тихий интерес.

— Вообще-то можешь. Большинство можно перенести. А с теми, кого нельзя, пусть позанимается Шелби. Тебе будет полезно увидеть родео в деле. И если Брайс сможет организовать время с профессиональным наездником, это отличная возможность.

Чарли смотрит то на нее, то на меня, будто мы оба совсем рехнулись.

— Вы серьезно?

Мэтти кивает.

— Абсолютно.

— Невероятно, — бормочет она.

— Да ладно, Чак. Так в твоих пытках не будет перерыва.

Она прикусывает нижнюю губу, но я вижу тот самый миг, когда принимает решение.

— Ладно, — ворчит она.

Я улыбаюсь.

— Это значит «да»?

Ее взгляд мог бы расплавить сталь.

— Похоже на то.

— Отлично. Позвоню Шону, пусть забронирует тебе билет.

Снаружи подъезжает грузовик, и она выпрямляется.

— Это мой следующий ученик.

Она проносится мимо меня в амуничник. И я не понимаю, выиграл сейчас или проиграл. В любом случае это реакция. А она лучше той недели молчания, которую мне пришлось терпеть.

Она игнорирует меня с того самого случая с засосом.

Проклятым засосом.

Это вышло случайно. В одну минуту мы сплелись, задыхаясь, ее ногти скользили по моей спине, а в следующую я уже двигался внутри нее и терял всякую способность соображать. След просто… появился в этом жаре. Но попробуй объясни ей.

На следующее утро я заметил его, когда она натягивала сапоги. И прежде чем я успел хоть слово сказать, прежде чем смог извиниться, она уже выскочила за дверь.

А после вечеринки Мэтти она припечатала меня. Обвинила в том, что я пометил ее, или еще в какой-то подростковой херне. И с тех пор — только холодное плечо и отрывистые указания.

Она отменила нашу поездку в Джексон-Хоул и на всю неделю посадила меня в кабинете Мэтти. Заставляла смотреть старые записи верховой езды на необъезженных лошадях, будто я футбольный квотербек, который изучает игры соперника. Даже не смотрела на меня, если не приходилось. Я уже зверею.

Я нахожу ее в амуничнике. Она рывком стаскивает седло.

— И долго ты собираешься притворяться, что меня не существует? — спрашиваю я.

Она не поднимает глаз.

— Зависит от того, будешь ли ты вести себя прилично в этой поездке.

— Определи «прилично».

Тут она поворачивается, глаза сверкают.

— Ты знаешь, о чем я.

Я прислоняюсь к дверному косяку и скрещиваю руки.

— Я не хотел поставить тебя в неловкое положение, Чарли.

Ее челюсть напрягается.

— Я не об этом. Я о родео.

— Буду. Но злишься ты не из-за этого, и мы оба это знаем.

— Ты такой самоуверенный. Думаешь, я все еще злюсь на тебя из-за засоса. — Ее голос отражается от дерева и металла, такой резкий, что лошади в стойлах начинают переступать с ноги на ногу. Она делает ровный вдох и говорит тише: — Ты не понимаешь, Брайс.

— Тогда что я упускаю?

— Я злюсь на себя за то, что это вообще случилось.

Это задевает сильнее, чем должно.

— Ну, блядь. Такое впервые. Обычно после меня женщины ни о чем не жалеют.

Она бросает на меня острый взгляд.

— Если люди узнают, начнут говорить.

— Пусть говорят.

Она смотрит на меня испепеляюще.

— Тебе правда все равно, да?

— Что там говорят люди? Да нахрен нет.

Она качает головой.

— Мэтти только-только возвращает этому месту доброе имя. Я не могу стать причиной удара по нашей репутации.

О чем, черт возьми, она говорит?

— По-моему, ты раздуваешь это сильнее, чем стоит.

Это ее останавливает. В глазах что-то мелькает, может, боль, а потом она отводит взгляд.

— Тебе надо успеть на самолет.

— Завтра, — тихо говорю я. — Нам надо успеть на самолет.

Она возится с уздечкой, притворяясь, что не слышит.

Собираюсь налегке. Джинсы, рубашки, шляпа, сапоги. Папку с контрактом от Dry Canyon Distilling кладу в дорожную сумку. На столике у кровати жужжит телефон: сообщение от Шона с данными рейсов для меня и Чарли и названием отеля.