За тропинкой лес становился густым и тянулся на многие мили. Денни провел здесь немало времени и хорошо знал местность, но сегодня лес казался немного темнее и гуще обычного. Он пошел, списывая свою нервозность на отсутствие Медведя. «Медведь, ко мне, Медведь!» – кричал он время от времени. Но даже звук его собственного голоса во влажном воздухе звучал жутко. Узкие солнечные лучи пробивались сквозь деревья, создавая тени, которые шевелились от редкого дуновения ветерка. Обычные звуки леса начали казаться Денни угрожающими. «Медведь, выходи сейчас же», – позвал он на этот раз тише, боясь привлечь нежелательное внимание.

Шорох впереди остановил его. Весь лес как будто стих. Денни уже собирался развернуться и бежать, когда через тропу метнулся бурундук. Внезапно он понял, что затаил дыхание, и с облегчением выдохнул. «Что со мной не так, – подумал он. – Сначала подвал, а теперь лес».

Денни решил пойти домой и расспросить соседей о собаке. Возвращаясь, он не мог избавиться от неприятного предчувствия, охватившего его с того момента, как он увидел пустую дорожку со своего места в автобусе.

Денни крикнул матери и подождал ответа. Не дождавшись, он покачал головой и пошел по улице. Казалось, мать отдаляется все больше, и он боялся, что однажды она исчезнет, застряв в мире, в котором время от времени пропадала. В мире, где все еще жили его отец и брат.

Воздух оставался жарким и плотным, хотя солнце клонилось к закату. Деревья, с каждым днем покрывавшиеся листвой, и зеленые газоны усиливали чувство одиночества без Медведя. День больше напоминал конец бабьего лета, чем начало весны, – такой день, от красоты которого у Денни сжималось сердце, но который также печалил тем, что он может быть последним перед зимой. Что-то шевельнулось в кустах справа и заставило его вздрогнуть. Это была всего лишь кошка – верный признак того, что он приближается к дому миссис Ловелл. Через несколько шагов Денни увидел еще пару кошек, гоняющихся друг за другом по улице. К тому времени, как он добрался до забора, окаймлявшего участок, он без труда разглядел с десяток. Денни направился к ее дорожке и почувствовал себя неловко. Так много кошек.

Женщина-Кошка часто становилась предметом разговоров в столовой, и истории варьировались от странных и жутких до откровенно абсурдных. Как и в рассказах о Мяснике, было трудно отделить правду от вымысла. Самая распространенная история о Женщине-Кошке гласила, что она убила своего мужа, а точнее, приказала кошкам убить его.

Большую часть времени это звучало так нелепо, но теперь, когда они были рядом… если бы они захотели, они могли бы разорвать меня на части.

Из открытой двери донесся голос миссис Ловелл: «Нет, нет, еще не время ужинать», – тем же тоном, который он слышал вчера, словно она разговаривала с внуками. Денни подождал, чтобы убедиться, что ответа нет, а затем постучал в дверь. Конечно же, ответа не было; она разговаривала с одной из кошек.

Миссис Ловелл появилась в дверях и улыбнулась:

– Поглядите-ка, это Денни с холма. – Затем улыбка сменилась хмурым выражением. – У тебя ведь нет с собой этого мерзкого зверя, правда?

– Нет, мэм. Да, это я, Денни.

Кошачья вонь, доносившаяся из дома, отдавала гнилью, едкой смесью мочи и кошачьего корма.

Теперь, когда ее кошкам ничего не угрожало, улыбка вернулась на лицо миссис Ловелл.

– Да, Денни-пес и его хозяин Денни, как мило. Что мы можем для тебя сделать, Денни? Как твоя мама?

Денни сдержал улыбку. Она помнит имена сотни кошек и их дни рождения, но когда дело касается людей…

– С ней все в порядке, миссис Ловелл. Я здесь потому, что хотел узнать, не видели ли вы сегодня Ме… мою собаку?

– Нет, но если бы видела, можешь быть уверен, я бы ее прогнала. – Затем она быстро и (по-кошачьи) грациозно вышла на крыльцо и добавила заговорщическим шепотом: «Он пугает детей, знаешь ли».

Когда дверь открылась, а Женщина-кошка приблизилась, запах прокисшего молока и грязных лотков стал невыносимым. Денни начало тошнить, закружилась голова.

– Да, мэм, он не нарочно, он просто ведет себя как собака.

Три кошки, одна сиамская и две облезлые серо-белые, по очереди вились вокруг ее ног. Другие расположились вдоль перил крыльца и подоконников. Казалось, все они не сводили глаз с Денни.

– Хочешь зайти и выпить молока? У меня всегда много молока.

Она улыбнулась, но Денни подумал, что улыбка не затронула глаз. Эти глаза словно говорили: «Конечно, я убила своего мужа, и тебя тоже убью, если ты дашь мне повод».

Теперь некоторые кошки начали тереться о его ноги. Денни чувствовал себя словно во сне. Он представлял себя в том доме, окруженным кошками, пьющим молоко (из миски), и, когда миссис Ловелл закричит: «Это у него такая злая собака, дети!», все кошки набросятся на него, царапая и кусая. Он дрожал в жарком послеполуденном воздухе.

– Нет, спасибо, мэм. Пожалуй, я просто продолжу искать свою собаку. До свидания.

– Прощай, Денни, удачи.

Она бесшумно проскользнула обратно в дом. Возвращаясь к дороге, он услышал ее голос, снова с тем же напевным тоном: «Хотите поиграть немного перед ужином?»

Остановившись в конце дорожки, Денни на мгновение решил, что услышал, как несколько кошек мяукают в ответ. Он взглянул на холм, затем вниз, а после на положение солнца. Он решил спуститься к дому Билли и спросить о Медведе, и если повезет, Джули будет дома. Он не мог понять, зачем она тратит время на такого неудачника, как Дейл Кроуфорд. Джули всегда была такой милой, а Дейл, сколько Денни его знал, был полным уродом. Пока он шел по пыльной дороге, его снова охватило то неприятное чувство. «По крайней мере, на этот раз у меня есть причина нервничать», – подумал он.

Причиной, конечно же, был старый дом Грейморов. Любая надежда на то, чтобы пройти мимо дома Женщины-кошки, тут же сошла на нет. Денни пришлось бы пройти рядом с заколоченным домом, чтобы попасть к Билли. Вчера это не представляло собой такую уж проблему. Это был просто старый, жуткий дом со страшной историей. Но теперь, зная, что Греймор вышел из тюрьмы, возможно, даже вернулся в Хэвен, он видел все иначе. Может быть, Греймор действительно вернулся домой, подумал Денни, похолодев. Мясник, так его прозвали. Хотя все это произошло за годы до его рождения, Денни знал о Мяснике, как и все остальные в Хэвене. В шестьдесят первом в городе произошла серия убийств, в основном детей. Поздним летом того же года сам начальник полиции Кроуфорд (тогда еще офицер Кроуфорд) поймал Пола Греймора с поличным, когда он держал в руках еще не успевшую остыть последнюю жертву. Прямо за тем самым домом, к которому сейчас приближался Денни. Дом был заперт с тех пор, но Денни всегда бросало в дрожь, когда он проходил мимо, поэтому он ускорил шаг.

Высокие живые изгороди, окружавшие лужайку, неконтролируемо разрослись. Хотя трава все еще была коричневой после зимы, Денни видел, что за ней не ухаживали годами. Проходя у подъездной дорожки, он отчетливо разглядел сам дом. Выцветшая краска, провисшие доски, закрывающие окна, шаткое крыльцо: сегодня все это выглядело еще более угрожающе. Денни заметил, что даже граффити, покрывавшие дом, выцвели и не читались, а весь фасад дома покрывали пятна от бесчисленных яиц, которые бросали каждый Хеллоуин.

Он шел быстро, пока не прошел дом, не отрывая глаз, словно у того могли вырасти ноги, чтобы погнаться следом. Когда Денни добрался до Каммингсов, Билли тусовался на подъездной дорожке, бросая теннисный мяч и ловя его.

– Привет, Билли.

– Что случилось, Денни?

– Ничего особенного. Я ищу Медведя. Думал, он, возможно, забрел сюда. – Денни огляделся, не ожидая найти Медведя, но надеясь увидеть Джули.

– Нет, я его не видел, и ее тоже нет дома, – сказал Билли, подмигнув. Он подбросил мяч, сделал пару неуверенных шагов назад и снова поймал его. – Хочешь, я помогу тебе?

– Не знаю, где еще искать. Может, просто подожду и посмотрю, вернется ли он домой. Мы все еще ночуем в палатке на этих выходных?