Мать Маккарти погибла от нелепого несчастного случая. Неисправное медицинское оборудование закоротило, и ее ударило током. Она была окружена людьми, чьей работой было спасать жизни, в здании, полном лекарств и аппаратов, но она все равно умерла. Каким-то образом он почувствовал это еще до того, как услышал плач отца. Многие сказали бы, что все знают: звонок посреди ночи не сулит ничего хорошего. Но Маккарти думал, что дело было в чем-то большем. Он ощутил это сердцем, и это было ужасное, всепоглощающее чувство.

Колокольчики и вправду звучали как телефонный звонок, и Маккарти понял, что скрывалось за виной и стыдом. Это чувство было таким же всепоглощающим, как в детстве, таким же ужасным, и снова он ощутил сердцем его: предчувствие беды. Легкий ветерок вновь заставил колокольчики звенеть, и Маккарти вздрогнул, сердце бешено заколотилось в груди. Что должно произойти? Ветерок больше не был желанным другом; он нес послание, которого Маккарти не хотел слышать. Он поднялся и, пошатываясь, вошел в дом, зная, что все равно не сможет уснуть, но предпочитая удушливую жару зловещему ветру, что дул на веранде.

Следующий школьный день для Денни закончился без происшествий. Даже учителя казались вялыми из-за очередного дня неумолимой жары и неугомонных детей. Главной темой разговоров были избитая физиономия Дейла Кроуфорда и возвращение Пола Греймора в Хэвен. Ходили слухи, что именно Греймор изуродовал Кроуфорда. Дейл всем рассказывал, что Греймор напал на него на заправке Макколи, «застав врасплох». История становилась довольно туманной, когда Дейла спрашивали, почему его отец, начальник полиции, не арестовал Греймора.

Пол Греймор был известен большинству жителей Хэвена как Мясник. Много лет назад, еще до рождения Денни, он якобы взбесился и убил кучу детей. С тех пор он сидел в тюрьме. Мясник стал местным букой. Историй ходило множество, и обычным родительским предупреждением детям было: «Возвращайся вовремя, а не то Мясник тебя заберет». Что не особо логично, ведь Мясник был надежно заперт в Брэкстоне. По крайней мере до недавнего времени. Денни не верил большинству этих историй; за годы они приобрели оттенок небылиц. Хотя он знал, что истории о внешности Греймора – правда. Греймор был изуродован в детстве, и большинство людей боялись его еще до того, как он начал убивать детей.

По дороге домой в автобусе Денни смотрел в окно на дом Грейморов. Он выглядел жутко, как и всегда, но, к его облегчению, таким же пустым. Хмурясь, он наблюдал, как автобус медленно останавливается перед его домом. Дорожка к входной двери была пуста. Денни и Коротышка попрощались, и чувство тревоги комом осело в животе, пока он торопился выйти из автобуса.

– Где Медведь? – спросил Денни, врываясь в дом.

Его мать как раз спускалась по лестнице с корзиной белья.

– Он целый день то заходил, то выходил, наверное, искал прохладное место, чтобы прилечь.

– Сейчас он внутри или снаружи? – спросил Денни, но ее взгляд уже начал туманиться, и он понял, что ее мысли где-то далеко, с другим мальчиком. Денни вышел на задний двор, и когда сетчатая дверь захлопнулась за ним, его беспокойство усилилось. Обыскав двор, Денни вернулся внутрь, снял школьную форму, переоделся и осмотрел дом, начав с верхнего этажа. К тому времени, как он снова оказался на кухне, его охватила неподдельная тревога.

Его мать уже начала готовить ужин и выглядела так, будто на мгновение вернулась к реальности.

– Мне нужно было кое-что достать с полки в подвале, – сказала она. – Может, он проскользнул вниз по лестнице, пока дверь была открыта. Это единственное прохладное место в доме.

Денни направился в коридор, ведущий к лестнице в подвал. Он открыл дверь, щелкнул выключателем и замер. Он ненавидел спускаться в подвал. Ничего такого, что могло бы объяснить этот страх, никогда не происходило, но чувство было неизменным. Одинокая голая лампочка ярко горела в дальнем конце подвала и едва освещала нижнюю часть лестницы. Тусклый свет, который все же достигал ее, был полон странных теней и темных провалов.

– Медведь, ко мне! Медведь! – позвал Денни и затаил дыхание, надеясь услышать побрякивание ошейника собаки, но ответом ему была тишина. Он медленно выдохнул и начал спускаться. После всего нескольких ступенек воздух резко изменился. Сначала в нос Денни ударил затхлый запах, затем его коснулась прохлада на грани с холодом. «Прямо как в могиле», – подумал Денни, продолжая спуск по скрипучим ступеням. Рука коснулась чего-то шелковистого. Денни отдернул ее и стал лихорадочно вытирать обрывки паутины о штаны, представляя огромного волосатого паука на другом ее конце. Он молча проклинал все фильмы ужасов, которые когда-либо смотрел.

Добравшись до нижней ступеньки, Денни огляделся в поисках возможных мест, где могла бы спрятаться собака. Казалось, было только три вероятных варианта. Сначала он проверил под верстаком. Ничего, кроме еще большего количества пауков. Чтобы подавить нарастающий страх, Денни выхватил ржавый молоток из груды неиспользуемых инструментов, разбросанных по верстаку, и медленно направился вглубь подвала, чтобы заглянуть за печь. Там не было ничего, кроме нескольких старых коробок. Ты же знаешь, что в этих коробках, Денни. Он тряхнул головой, отгоняя эту мысль, и замер. Оставалось проверить только одно место.

В дальнем углу подвала дверной проем вел в помещение, которое, казалось, в давно забытые времена было какой-то прачечной. Денни был внутри всего один раз, и этого ему хватило. Раковина едва угадывалась под толстым слоем плесени. То, что напоминало ванну, представляло собой не более чем полуторафутовую цементную емкость в дальнем углу, наполовину заполненную водой, покрытой пленкой грязи. Мысли о том, что могло обитать в этой воде, заставляли Денни держаться подальше, но он должен был проверить. Он дошел до проема и заглянул внутрь. Лучи света из грязного окна под потолком блестели на мокром полу и стенах. Звуки капель и бульканья, доносящиеся из сгнивших труб, гулко отражались в маленьком помещении. Балки над головой были увешаны паутиной, и один раздувшийся паук угрожающе раскачивался прямо над ним.

Внезапный грохот и шипение из труб заставили Денни подпрыгнуть. Его глаза расширились, когда он увидел, как застоявшаяся вода в ванне начала бурлить и пузыриться. Он медленно отступил, бросил молоток, затем повернулся и побежал обратно к лестнице. Представив себе, как из липкой массы поднимается какая-то рептильная тварь, он стремительно побежал вверх по лестнице.

Наверху Денни захлопнул за собой дверь и закрыл маленький замок типа «крючок-защелка». Он прислонился к двери на мгновение, напрягая слух, чтобы услышать скользкие шаги на лестнице. Его сердце колотилось в груди, и все тело дрожало. Когда Денни наконец перевел дух, убедившись, что никто его не преследует, он вошел на кухню и тут же почувствовал себя глупо. Его мать стояла перед раковиной с текущей водой. Когда она выключила воду, он услышал, как трубы дребезжат, как тысячу раз до этого. Включение воды привело к попаданию воздуха в трубы, и вода в ванне, находящейся в подвале, начала бурлить.

Смущенно ухмыльнувшись про себя, он вышел через заднюю дверь, чтобы продолжить поиски собаки. Картина свирепого монстра, запертого в ловушку на старый замок «крючок-защелка», возникшая в его воображении, заставила его хихикнуть.

Денни вышел на крыльцо и направился к лесу за задним двором. Двор от леса отделял старый частокол. Забор, когда-то сверкавший белизной, теперь выцвел и облупился, в нем не хватало нескольких штакетин. Печаль на мгновение сменила тревогу, когда он вспомнил, как отец шутил, что позовет стоматолога, чтобы тот починил сломанные «зубы». Банально, но именно это делало его таким замечательным отцом. В тот день отец починил несколько сломанных штакетин и позволил Денни забить несколько гвоздей.

Денни отогнал воспоминания, протиснул тощее тело в одну из щелей и ступил на тропинку, ведущую сквозь густые кусты, на которых недавно распустились листья.