— Ладно. Не будем о грустном. Яков Семенович. Принимай сотню и служи. Нам еще на север идти.

— Вот и я думаю. Что идти и дело делать. — Он вздохнул. — Ты только моих не забудь. Родня в Чертовицком осталась.

— Тренко Чернов туда, на юг в Елец пойдет. Все сделаем. Но… Ты прости Яков, тебя с ним не пущу. Раз пришел, ты мне тут нужен будешь.

— Да я тому и рад. — Он улыбнулся. — Такие дела творятся.

— Что в Москве? Что с севера? Какие вести? — Я махнул рукой одному из охранников. — Распорядись, чтобы к ужину чего еще подали, накормить товарища нужно.

Тот кивнул, двинулся узнавать что еще есть. Так-то ужин уже был.

— Садись, рассказывай.

Мы сели за стол и Яков приступил к передаче важных посланий. Через него Григорий вещал о проделанной работе.

Если по порядку, то начал Яков свой рассказ с того, что его собрат из Чертовицкого Григорий доделывал все то, что начато было еще когда я сам в Москве был. Перепись реестра, изучение того, какой род на какую землю претендует, в каких размерах. Где есть пересечения. Какие земли обескровлены в плане посаженных туда бояр и дворян. Какие по донесениям обезлюдели, а на какие претендуют сразу несколько семей.

Выходило — то в целом неплохо.

Все вотчины Мстиславских изымались в пользу царской короны. Так — то по обычаю вся земля государю принадлежала, а люди на ней посажены были. Но попробуй изыми у какого-то рода землю просто так. Тут же и бунт может быть. А вот с Мстиславскими все просто оказалось. Восстали против царства, получили по заслугам.

Дальше Лыковы-Оболенские. Из них верный приспешник Мстиславского был. Их силу тоже урезать предлагалось. Не полностью, но прилично. Потом сами Шуйские. И тут даже не из-за противостояния за царский престол, а больше потому что род лишился большого количества верхнего элитного слоя. Дмитрий мертв, Василий политически выбыл со сцены. Скопин из смежного рода отравлен еще ранней весной. И родичам на полях сражений тоже досталось. Много земель оставалось за женами, но здесь можно было уже работать. Если у рода по линии супруги были свои вотчины, то земли мужа вполне могли быть отделены. Ну или можно было рассматривать вариант второго брака.

А выделенные земли, которые без присмотра оставались, записывались отдельно. Была идея выдать их по факту тем, кто сейчас воевал за меня. Наемникам, казакам и малоземельным дворянам.

Идея была в том, чтобы сделать несколько округов.

Москва не может сосредотачивать на себе всю мощь и власть. Нужны верные центру областные центры. Новгород на севере, Смоленск на западе, Рязань, Тула на юге. А южнее еще какой-то центр, объединяющий силы для противостояния татарам. А еще Казань и Астрахань, как уже исторически сформированные крупные торговые города.

К ним нужно приписывать полки нового строя, формировать там мощные администрации, учебные заведения и медицинские учреждения. Начать хотя бы с такого. Вначале понемногу в Москве это сделать, показать как. Плюс ускоренное сообщение — вестовые с депешами, почтовые станции и контроль дорог.

А на местах по мере сил и средств. Такое аккумулирование служилого населения позволит быстро поднимать людей при угрозе, перебрасывать полки от одного региона в другой. Вытягивать из восточных регионов собранные силы и направлять в качестве резерва на поддержку более опасных направлений.

Если, к примеру тот же Смоленск, Новгород и Псков и южное направление можно было ориентировать на оборону — больше гарнизоны, больше пушек и стрельцов. А конница поместная нужна для поддержания порядка и патрулей. То из глубины страны уже для более четкого противостояния угрозы должны приходить рати, пригодные для полевого боя.

План примерно такой был. Административное деление, которое держится на людях, верных и отчитывающихся непосредственно перед троном.

Яков рассказал на словах какие действия проделаны в этом направлении. В целом Григорий работал не покладая рук.

Дальше рассказал явившийся мой первый сотник о церковной реформе. Все же за то время пока я воевал на западе, Филарет и Гермоген нашли общую идею. Что меня несказанно порадовало. Началось формирование единого свода святого писания, единого канона. Все это было довольно долгим процессом. Но по переданным мне сведениям патриарх и его приемник рассчитывали зимой уже выдать некий прототип и по весне отправить его в массовую печать. Для этого искались деньги, но пока что именно печать массового тиража была делом вторичным.

Первое — укрепление армии.

Из Тулы шли письма о том, что оставленные и настроенные там на работу люди могут развить добычу железа. Нужны рабочие руки. Также можно начать производство пока что простого оружия, пик в первую очередь, сабель. Дальше уже речь шла о кирасах и шлемах. Нужно было заменять все кольчуги на более современное и более стойкое к огнестрелу защитное снаряжение.

В переписке я требовал делать максимально просто, важным фактором ставить прочность и единообразие. По факту предлагал некие стандарты производства, разделение труда и примитивные идеи конвейерной работы. Сам я в этом был не слишком силен, но общие мысли закладывал в головы мастерам, и они уже додумывали как с текущими технологиями получить то что нужно.

Задача была упростить и удешевить процесс.

И, что самое важное, помимо оружия сделать косы. За время моего пребывания здесь я видел, что нет здесь косарей. Используется только серп. А серп, это очень медленный принцип работы. Коса по объему металла не намного больше, но производительность вырастает в разы.

Дальше пошла внутренняя политика. Казань и Астрахань прислали на Земский Собор своих людей. Выразили лояльность. Уральские городки тоже ответили. Ну а в Сибирь от нас еще никто не добрался. Дорога — то дальняя. Понимали там, что у нас вовсю шла Смута или нет, неведомо. Но у них особо ничего там не изменилось. Напор на восток продолжался. Снабжение ухудшилось, но такие перебои могли быть вызваны не только Смутой, а уверен, живущие там за Уралом люди, были вполне привычны к таким делам.

Говоря шепотом доложил мне Яков о состоянии казны. В целом, терпимо. Московские вложения, перераспределение и продажа имущества Мстиславских, а также некоторые пожертвования и использование арсеналов по типу того, что мы сделали с елецким и воронежским, позволило снарядить войско и поставить служилых людей в некую зависимость. Пока что они отрабатывали выданное им имущество и платить можно было только едой.

А дальше, я надеялся, что система с округами заработает и осевшие вояки смогут пока что обеспечивать себя сами. Пока не удастся привести систему налогообложения и выдачи жалования в более-менее прогрессивную форму.

В Персию, в Крым, в Великую Порту были отправлены послы. К казакам на Дон, к тем, кто там еще остался, так же отправили людей. Со шведами шла достаточно бестолковая и поверхностная переписка. Король Карл требовал соблюдения условий договоров с Шуйским. Григорий тянул, отвечал что нужно вести полноценные переговоры, что север пока что нам не лоялен, что там много шляхецких банд. И как господарь с этим разберется, как раз можно будет где-то в приграничной зоне устроить встречу на высоком уровне.

Естественно все это писалось на сложном официальном языке людьми весьма опытными и давно работающими в иноземном приказе. Но смысла слов это все не меняло.

В целом предварительная работа по модернизации была сделана. По Земскому Собору многие представители собрались. По мнению Григория в начале года, то есть в начале осени, можно уже было бы проводить выборы.

— Скажи, Яков. А что, козни нашему порядку строит кто? Как работа Григория идет? — Задал я прямой вопрос.

Яков уставился на меня. Вздохнул тяжело.

— Так-то господарь… Так-то вроде бы и нет, но и да. — В целом ответ ожидаемый, потому что против силы и войска особо не попрешь, но навредить можно.

— Давай подробнее.

— Да тут… Я то человек малый, я плохо понимаю. Но… Бояр то мы вот под Серпуховом побили… а семьи их тому не очень рады. Открыто мало кто чего сказать может. Чуют, что власть она за тобой, господарь. Понимают, что супротив тебя тогда, кха… Черт… — Он вытер рукавом рот, вдохнул сипло. — Понимают, что против силы особо не пойдешь. Да и времени мало прошло, но уверен, сговорятся.