– Да, сэр, – добавил Филип, пристально глядя на начальника. – Можно сказать, что я достаточно женоустойчив.

– Вы в этом уверены?

– Совершенно уверен, сэр. Конечно, на свой счет легко заблуждаться, но…

Инспектор вернулся за стол и открыл один из ящиков. Оттуда он достал какую-то фотографию. Дымя сигарой, Макгрегор некоторое время разглядывал ее, потом, не отрывая глаз от снимка, произнес:

– Я намерен поручить вам одно необычное дело, Стил. Его необычность заключается в кажущейся простоте. На первый взгляд, это работа для зеленого новобранца, и тем не менее я не сомневаюсь, что во всем Саскачеване не найдется другого человека, с которым я мог бы говорить об этом деле так, как собираюсь говорить с вами. Звучит достаточно парадоксально, не так ли?

– Да, сэр. – Филип кивнул.

– Но только до тех пор, пока вы не вникнете во все обстоятельства, – продолжал инспектор и положил фотографию на стол перед собой изображением вниз. Подняв взгляд, он посмотрел на Филипа сквозь сизое облако табачного дыма. – Я знаю вас, Стил, знаю, кто вы такой. Мне известно, что ваш отец – Филип Стил, крупный чикагский финансист и банкир. Я знаю, что вы вступили в ряды Северо-западной конной полиции в поисках романтики и приключений, а не ради заработка и других преимуществ, которые дает служба. А еще я знаю, что вы родились не в прериях и что бóльшую часть жизни вы провели в светских салонах, где вам на каждом шагу встречались прекраснейшие женщины и где нежные голоса и обольстительные улыбки отнюдь не считаются чудом из чудес, как в наших краях… Да, Стил, как видите, у нас есть свои способы выяснить всю подноготную человека, прежде чем…

– Чертовски эффективные способы, – несколько непочтительно перебил начальника Филип. – Скажите, у вас имеются какие-то особые причины считать меня «женоустойчивым», как вы выразились?

– Причина только одна, и я вам ее уже назвал, – сказал Макгрегор, наклоняясь к нему через стол. – На своем веку вы видели так много красивых женщин и так много общались с ними, что еще одна смазливая мордашка не должна вскружить вам голову. Ну а теперь… – Инспектор запнулся, но тут же рассмеялся. Щеки его покраснели еще больше, когда он снова взял в руки фотографию. – Буду говорить откровенно, – продолжал он. – Эта молодая женщина заходила ко мне вчера, и уже через четверть часа – через пятнадцать минут, Стил! – я был от нее без ума. Она меня буквально околдовала. Понятно? Я не мог устоять перед ней, а ведь я не первый год на службе и должен бы знать, как полагается вести себя в подобных случаях. Кроме того, я ни в кого не влюблялся уже… словом, довольно давно. Вот что вам предстоит сделать, Стил. Вы отправитесь в лагерь Уэкаско – это чуть дальше, чем Ле-Па, – и доставите сюда человека, который содержится там под стражей. Этот человек – муж женщины, которая ко мне заходила. Он обвиняется в том, что едва не убил начальника тамошнего строительства Ходжеса. Ему грозит лет десять как минимум, и жена готова перевернуть небо и землю, чтобы избавить его от тюрьмы. Помоги мне Бог, Стил, если бы я был одним из тех молокососов, что еще не нюхали ни жизни, ни службы, я бы своими руками устроил ему побег! Но ситуация такова, что этого не должно произойти ни в коем случае. Вы меня поняли? Этого не должно случиться. Мне нужно, чтобы вы привезли этого человека сюда, чтобы он предстал перед судом. Просто, не так ли?.. Всего-то и требуется, что доставить парня из Уэкаско. С этим справится любой новобранец. И тем не менее…

Инспектор прервался, чтобы раскурить потухшую сигару. Выпустив клуб дыма, он добавил:

– Если вы сделаете это, Стил, я прослежу за тем, чтобы вас как можно скорее повысили в звании. – С этими словами он бросил снимок на стол перед Филипом. – Это она. И не спрашивайте, как ко мне попала ее фотография.

Филип с любопытством взял со столешницы маленький картонный прямоугольник и поднял к глазам. С фотографии на него смотрело удивительно красивое лицо, лицо настолько юное, что казалось – оно принадлежит не молодой женщине, а девочке. В ее взгляде, который, казалось, проникал ему в самую душу, было столько юной свежести и очарования, что он с трудом удержался от взволнованного восклицания. В других обстоятельствах он мог бы поклясться, что на снимке изображена школьница. Подняв голову, чтобы задать вопрос инспектору, он увидел, что Макгрегор снова поднялся и глядит в окно, а вокруг его головы облаком клубится сигарный дым. Не оборачиваясь, инспектор сказал:

– Этот снимок был сделан несколько лет назад… – По его тону Филип понял, что Макгрегор прилагает значительные усилия, чтобы скрыть дрожь в голосе. – Но с тех пор она почти не изменилась. Можно даже сказать – совсем не изменилась. Фамилия арестованного – Торп. Сегодня после обеда я пришлю вам ордер, вечером можете отправляться.

Филип тоже поднялся, подождал несколько секунд.

– Что-нибудь еще, сэр? – спросил он после паузы. – Эта женщина…

– Это все, рядовой, – перебил инспектор, все так же глядя в окно. – От вас требуется только одно – доставить Торпа сюда. Что бы ни случилось, привезите его в Принс-Альберт.

Когда Филип повернулся, собираясь уйти, ему показалось, что за спиной его послышался странный звук: инспектор то ли сдавленно вздохнул, то ли просто поперхнулся. Не сдержавшись, молодой человек бросил на начальника быстрый взгляд через плечо, но Макгрегор по-прежнему стоял к нему спиной.

«Что, ради всего святого, это может значить, – задался вопросом Филип, закрывая за собой дверь. – Ты получил очень странное задание, Стил. Готов поспорить на что угодно! Повышение только за то, чтобы доставить арестанта из одного пункта в другой? Хотел бы я знать…»

Оказавшись на улице, он остановился на расчищенной от снега дорожке и глубоко задумался. Со стороны большого, приземистого крытого экзерциргауза[7], ярдах в ста от него, по-прежнему доносился глухой стук лошадиных копыт и иногда – хриплый рев сержанта Моди, выкрикивавшего команды новобранцам. У Моди была репутация человека с железными нервами, способного без колебаний выйти с голыми руками против пушек, если того потребует служебный долг. В Северо-западной полиции он служил с незапамятных времен и к женским чарам был устойчивее каменной статуи. Почему же Макгрегор не отправил за Торпом его?

«Женоустойчив»! Господи, ну и словечко выдумал инспектор! Сначала оно показалось Филипу даже забавным, но сейчас это слово вызвало в нем новую волну сожалений, мыслей о доме и смутной, глухой тоски. «Интересно, что еще известно Макгрегору?» – размышлял молодой человек, вернувшись в казарму. Усевшись на койку, он попытался снова вызвать в памяти образы двух женщин, которые сыграли в его жизни важную роль. Первой была девушка с золотыми волосами, прекрасная, как Диана де Пуатье[8], и бездушная, как Сфинкс, – та самая, которая предложила ему себя в обмен на его имя и миллионы. Второй стала молодая женщина, которую он встретил на безлюдных, промороженных пространствах близ озера Бейн. Женоустойчив, ха!.. Филип засмеялся и набил трубку. Макгрегор мыслил совершенно правильно, но ничего не знал ни о том, что произошло с его подчиненным до отъезда на Север в поисках приключений, ни тем более о стычке между Филипом Стилом и Баком Номом, дезертиром, причиной которой послужила жена полковника.

Обед давно закончился, когда Филип наконец-то получил на руки письменный приказ, который доставил ему какой-то новобранец. Приказ был составлен в строгом соответствии с официальными требованиями: он наделял Филипа всеми необходимыми полномочиями и предписывал уже вечером выехать в Ле-Па. К инструкциям был приложен листок бумаги, на котором Макгрегор написал то же самое, что говорил Филипу несколько часов назад: «Что бы ни случилось, доставьте арестованного в штаб». Подпись под бумагой отсутствовала, первые слова были жирно подчеркнуты, и Филип задался вопросом, что на самом деле могло означать это двойное предупреждение. Инспектор никогда не давал необдуманных распоряжений, поэтому эти его слова, несомненно, имели огромное значение, вот только какое? Если это действительно было предупреждение, почему тогда Макгрегор не сообщил ему никаких подробностей?