– Ну, ба! – занеся в дом пакеты из саней, возмутился бывший, но разве против бабушки можно что-то сказать?

Я тоже не стала спорить, решив молча перетерпеть заботу со стороны Александры Юрьевны.

– Сейчас мы тебя быстро откормим, – суетилась бабушка, бегая от меня на кухню и наоборот. – На-ка вот, – сунула мне в руки шерстяные носки. – Кто зимой в тонких сапожках бегает. Надо одеваться теплее. Все же тебе рожать в будущем.

Через несколько минут я уже сидела на кухне за столом. На цветастой клеенке один за другим появлялись блюда. Шкворчащая на сковороде жареная картошечка (Когда только Александра Юрьевна успела?), соленые грибочки с лучком, соленья и домашний хлеб. Аромат стоял изумительный, что я шумно сглотнула. За целый день я выпила чашку кофе и зеленого чая, и больше ничего.

– Ну чего сидишь то? Скоро дыру на столе прожжешь, – бабушка Кирилла подвинула ко мне чугунную сковородку.

Александра Юрьевна была уверена, что жареную картошку нужно есть прямо со сковороды, ложкой скребя его поджаристую часть. Иначе какой толк от этого блюда.

– Рассказывай, – женщина уселась напротив меня и посмотрела цепким взглядом. Ей бы в следователи идти.

– Что рассказывать? – я попыталась сделать глоток обжигающего чая с медом.

– Ну дурочку-то из меня не делай, Валерия, – строго произнесла Александра Юрьевна, всю жизнь проработавшая в школе сперва учителем, потом завучем. – И как долго вы не вместе с моим внуком? Почему сегодня оказались вместе? И что за напасть такая привела вас именно ко мне?

Я вздрогнула и чуть не поперхнулась чаем. Крошка от хлеба попала не в то горло.

– Баб Саш, – взмолилась я, не желая ворошить прошлое и старые раны.

Но от дальнейших объяснений, как и расспросов бабушки, меня спас Кирилл.

– Все пакеты занес, и елку тоже, – присел он за стол. – А меня кормить будут сегодня?

Александра Юрьевна внимательно посмотрела на него поверх очков. И мне показалось, что прямо сейчас она начнет его отчитывать, выдав гневную тираду. Но этого не случилось. Женщина поставила перед внуком тарелку.

– Ешь.

За столом наступила тишина. Было слышно лишь то, как двигаются стрелки круглых часов, что висели на стене прямо над нами.

Чик! Чик! Чик!

Кирилл уплетал картошку, не обращая ни на кого внимания. Я пила чай, переводя взгляд с внука на бабушку и наоборот. Никто из нас не разговаривал. После холода в тепле я разомлела. Даже ярко-красная герань на полке не вызывала никаких эмоций. Хотя я терпеть не могла эти цветы из-за их запаха.

– Какие планы, молодежь? – бабушка дождалась пока внук доест и начала задавать вопросы. – Как же вы Новый год отмечать будете?

– Заночуем у тебя, а завтра попробуем вызвать эвакуатор, – как ни в чем не бывало ответил Кирилл, убирая за собой посуду. – А что Новый год? Мы отметим тут. Елка уже у нас есть, благодаря Лере. Продукты тоже.

– Ну и хорошо, – Александра Юрьевна поднялась из-за стола. – А я пожалуй пойду. Мы договаривались встретить полночь вместе с девчонками. Да и Саныч обещал нас развлекать. Вдруг это наш последний праздник.

– Ну ба! – Кирилл посмотрел на родственницу строгим взглядом.

– Не бабкай. Что мне тут с вами молодежью делать? Да и неудобно будет перед остальными, если я откажусь в последний момент. Вы уж тут как-нибудь сами. Чур! Не шалить!

Валерия

Александра Юрьевна взглянула на нас строгим взглядом. Я стала вся пунцовая, стараясь не смотреть на Кирилла.

– Ба! – снова возмутился бывший. – Не смущай Леру.

– Словно вы не в курсе откуда берутся дети, – проворчала женщина и ушла в свою комнату.

Дом Александры Юрьевны был просторный. Ее спальня, гостевая и комната Кирилла. Она одна воспитывала его и поставила на ноги. Кирилл очень любил свою бабушку и уважал. Он провел родному человеку воду в дом, сделал канализацию, технику купил всю современную. Бабушка была не против всего, что облегчало ей жизнь в деревне, но печку все же оставила, как и баню, так и не сумев полюбить ванную и душ.

– Все, я ушла, – вышла она к нам нарядно одетой.

Платье в мелкий горошек ей очень шло и убавляло годы. Волосы она собрала в незаменимый пучок. С собой она брала свои любимые домашние тапочки.

– Стара я уже в туфлях ходить. Мне привычнее свое, – накидывая на плечи пальто, разговаривала она с нами. – Лерочка, внучка, подай мне контейнер из холодильника. Мне выпало приготовить холодец. Да и бутылочку там на полочке не забудь прихватить. Иначе Саныч мне не простить.

Улыбка сама появилась на моем лице. Из того, что я знала, Александра Юрьевна потеряла мужа, когда Кириллу было лет двадцать. Он более десятка лет прожила одна, так и никого не подпустив к себе. Видимо, в последний год что-то изменилось.

– Все, не скучайте тут, – Александра Юрьевна обняла меня на прощание. – Что бы между вами не произошло, прости его дурака. Хороший же он. И любишь ты его до сих пор, по глазам твоим вижу, – прошептала она мне, долго не выпуская из своих объятий. – Буду нескоро.

Дверь за бабушкой захлопнулась. В доме воцарилась тишина. За окном было слышно, как ворчит Саныч. Вскоре и они уехали, мы погрузились в безмолвие.

– Ты можешь занять гостевую комнату, – произнес через время Кирилл, все это время стоя, прислонившись к стене.

Было бы самым правильным взять свои вещи, отправиться в комнату, принять душ, надеть пижаму и завалиться спать, чтобы завтра наступило как можно скорее. К тому же, и с Кириллом лишний раз не пересекаться. Может, Александра Юрьевна все же права и мои чувства к нему угасли не до конца? Но я решила не прятать голову в песок и раз и навсегда вырвать все, что связано с бывшим из сердца. А для этого что нужно? Правильно, оказаться рядом с объектом, из-за которого до сих пор раны кровоточат, и разочароваться в нем окончательно.

Вещи в указанную комнату я все же отнесла. Переоделась в домашний спортивный костюм. Затем присела на кровать и включила телефон. Павлу Родионовичу набрала сообщение, объяснив всю ситуацию, которая со мной возникла. Может уже успокоился и посмотрит на случившиеся со мной обстоятельства другими глазами.

Самым тяжелым было позвонить Кирюше. Я более чем уверена, что подруга на меня обижена, и даже говорить не станет. Но нет. Трубку она взяла.

– Надеюсь у тебя есть внятное и весьма веское оправдание, почему ты до сих пор не здесь, с нами, – услышала я ее обиженный голос.

– Машина заглохла, а приехать за мной вы не захотели, – далее рассказала про то, что мне помогли добраться до ближайшего населенного пункта, где мне выделили комнату на несколько дней, пока не решится вопроса с машиной.

– Завтра ребята протрезвеют и мы заберем тебя к себе, а машину отбуксируем, – договорились мы в конце разговора.

Разложив вещи на полке, я вышла к Кириллу. Бывший разбирал свои пакеты.

– Давай помогу, – принесла я на кухню свои. – Не буду же я забирать продукты с собой. Пусть останутся здесь. Все равно большую их часть мы съедим сами.

Первые десять минут мы двигались по кухне как два незнакомых человека, живущих в квартире, где на несколько комнат всего одна кухня. Я вытаскивала продукты из пакетов и клала их на стол. Кирилл в свою очередь раскладывал их по полочкам в холодильнике. То, что не нужно было хранить в прохладном месте, я прятала в шкафчики. Александра Юрьевна не меняла свои привычки годами, потому я знала где и что у нее лежит.

Разобрав продукты, я не знала чем себя занять. Между нами возникла пауза. Не то, чтобы до этого мы болтали с бывшим без умолку, но и не разговаривать было не вариант.

– Может, елку украсим? – предложила я. – У Александры Юрьевны должны же быть игрушки. Да и какой Новый год без елки.

Пока Кирилл ходил за коробкой с игрушками, я убрала с ели сетку. Не пропадать же добру. В город я ее не повезу, там она Павлу Родионовичу без надобности. Кирилл без шума и лишних слов рядом со мной поставил коробку, укрытую старой газетой. Я только протянула руку, как бывший перехватил ее.