К вечеру мороз крепчал, но на окраине поселка Березовки, где находилась горка, было шумно и многолюдно. Слышался детский визг и задорный смех взрослых, которые, забыв о возрасте, лихо скатывались вниз на чем придется. Лилась музыка из динамиков. Мы с Кириллом подошли к горке, когда веселье уже было в самом разгаре. Я с интересом оглядывалась по сторонам, чувствуя, как внутри разливается тепло. Рядом с Кириллом я чувствовала себя по-настоящему живой.

– Смотри, – Кирилл кивнул в сторону, где группа подростков с гиканьем летела с горки на старом надувном матрасе. – У них даже инвентарь особый.

– А ты на чем катался в детстве? – спросила я, с интересом разглядывая разнообразие «транспортных средств»: от видавших виды ледянок и картонок до самодельных деревянных салазок. Даже на пакете из магазина катались.

– На портфеле, – усмехнулся он, сжимая мою руку. – Однажды мы с пацанами сперли у бабули корыто для стирки. А что оно без дела висело на гвозде. Бабушка потом нас полдеревни гоняла. Говорила, что в этом корыте ее отец еще саму бабушку ребенком купал. Историческая ценность, – он хохотнул, и я невольно рассмеялась, представив эту картину.

Народ на горке собрался разный. Дети с визгом съезжали на «ватрушках» в сопровождении родителей, молодежь устраивала соревнования, кто проедет дальше, а пожилые женщины стояли чуть поодаль, укутанные в пуховые платки, и оживленно обсуждали происходящее.

– Гляди-ка, там Саныч! – воскликнул Кирилл.

Я обернулась в указанную сторону. Саныч стоял на горке, в руках у него была веревка от деревянных салазок. Рядом с ним стояла Александра Юрьевна.

– Ба! – окликнул их Кирилл. – Ты чего это?

– А чего мне? – ответила бабушка, подмигнув мне. – Жизнь одна, внучек. Думаешь, если я пенсионерка, так мне и повеселиться нельзя? Вон, – она кивнула на подружек. – Все уже по три раза скатились. Я еще ни разу. Надо догонять.

Я не удержалась от улыбки. В этой суетливой, энергичной женщине было столько жизни, что мне стало немного стыдно за свои мысли «уехать завтра».

– Давай и мы попробуем, – предложил Кирилл, кивая на “ватрушку”, которую ему протянул какой-то паренек.

– Я боюсь, – призналась я.

– Я с тобой, – уверенно произнес Кирилл, садясь на “ватрушку” и притягивая меня к себе на колени. – Держись крепче. Поехали!

Нас кто-то подтолкнул. Я едва успела обхватить бывшего за шею, зажмурилась, и мы рванули вниз. Ветер свистел в ушах, в груди бешено колотилось сердце. Руки Кирилла сжимали мою талию, и в этом стремительном полете я забыла обо всем на свете.

– Ну как? – спросил он, когда мы остановились, покрытые снегом.

– Супер! – выдохнула я, смеясь. Еще хочу! – и сама поцеловала Кирилла.

Не знаю, сколько бы продлился наш поцелуй, если бы в нас кто-то не врезался, скатившись с горки. Мы отпрянули друг от друга. Поднялись на горку и катались снова и снова, пока окончательно не продрогли. Когда я, смеясь, попыталась слепить снежок, чтобы кинуть в него, он перехватил мою руку и, глядя мне в глаза, спросил:

– Не замерзла?

– Нет, – ответила я.

Мне было тепло. Не от чая, которым меня поила Александра Юрьевна, и не от катания на горке, а от того, как он смотрел на меня. Мне так и хотелось сказать: “Пошли домой”.

Но тут народ зашумел. Толпа на горке зашевелилась.

– А теперь, жители Березовки и его гости, главное соревнование! Кто дальше всех укатит! Правила простые: одна попытка, один снаряд. Побеждает сильнейший! Приз – ящик шампанского для взрослого и коробка конфет для тех, кто не достиг восемнадцати лет.

Толпа одобрительно загудела. Желающих нашлось много. Один за другим они лихо стартовали, пытаясь проехать как можно дальше по накатанной ледяной дорожке. Кирилл наблюдал за этим с интересом.

– Иди и ты, – подтолкнула я его локтем. – Ящик шампанского на вечер пригодится.

– Уговорила! – подмигнул Кирилл и, сбросив свою теплую куртку, протянул ее мне. – Подержи, чтобы не мешала.

Я взяла куртку, прижимая к себе, и смотрела, как он берет у Саныча старые, видавшие виды деревянные санки. Кирилл разбежался, ловко запрыгнул на них и покатил. Он проехал дальше всех, но санки угодили в ямку и вильнули. Кирилл не удержался и вылетел в сугроб.

Народ зааплодировал и засвистел.

– Не считается! – закричал кто-то из толпы. – Упал, значит выбыл!

Кто-то был согласен с кричащим, кто-то против. Я же рассмеялась, прижимая к себе его куртку, и в этот момент моя рука нащупала в кармане что-то твердое, квадратное. По инерции засунула руку и замерла, ощутив бархатную коробку. Маленькая коробочка. Сердце пропустило удар.

Кольцо?

Мир вокруг перестал существовать. Смех, голоса, объявление победителя – все это стало далеким, словно сквозь толщу воды. Я смотрела на коробочку, которую все еще держала в руке, не в силах открыть ее.

– Лер? – раздался рядом голос Кирилла. – Ты чего? Замерзла?

Я незаметно вернула коробочку в карман и подняла глаза. Кирилл стоял передо мной, отряхивая снег с джинсов, и улыбался. Но, увидев мое лицо, его улыбка угасла.

– Что случилось? – забеспокоился он.

– Все нормально, просто замерзла немного. Я хочу домой, – настроение резко пропало.

Ведь кольцо однозначно было не для меня.

Валерия

Домой мы возвращались молча. Кирилл несколько раз порывался заговорить со мной, но я не могла выдавить из себя ни слова. Мне хотелось кричать, бросаться обвинениями, но вместо этого я шла рядом с ним. Даже позволила ему взять меня за руку. Не было сил высвободить руку. Так мы и шли по деревне. Кирилл кидал на меня взгляды, но я не смотрела на его. Перед моими глазами до сих пор стояло кольцо в бархатной коробочке.

Как? Как я могла так вляпаться? Неужели я не могла подумать о том, что за время, когда мы были не вместе, он мог найти себе другую девушку? А я… А я так, подвернулась под руку. И почему бы не провести хорошо время…

Я упорно шла вперед, буквально таща Кирилла за собой. Мне хотелось как можно быстрее оказаться дома и запереться в комнате. Нам на встречу никто не встретился. Видимо, все жители Березовки высыпали на горку и остались там же веселиться. Есть шанс, что Александра Юрьевна и сегодня не побеспокоит нас.

Когда мы переступили порог дома, нас встретила тишина. Я сорвала себя верхнюю одежду и собралась было “спрятаться” в комнате, когда Кирилл удержал меня за руку.

– Лер, что случилось? – спросил он, внимательно глядя на меня. – Ты сама не своя. На горке же было все хорошо. Кто-то что-то сказал тебе, пока я участвовал в конкурсе? Или что?

Я подняла глаза. Обида душила изнутри и требовала все высказать в лицо. Но я промолчала.

– Просто голова разболелась, – ответила я, избегая его взгляда. Раньше Кирилл с легкостью узнавал, когда я обманывала. – Наверное, и сама не заметила, как замерзла там, на горке. Идем есть, я хочу лечь пораньше. Устала.

Кирилл прошел на кухню и начал доставать из холодильника все то, что мы не съели в ночь Нового года, а что-то даже не попробовали. Мы разогрели ужин, не сказав друг другу ни слова, и сели за стол. Атмосфера была напряженной, как перед ссорой. Кирилл пытался завести непринужденный разговор. Я кивала, делая вид, что слушаю. Иногда даже улыбалась, но мои мысли были далеко отсюда. Еда не лезла в горло. Я ковырялась вилкой в тарелке, глядя на одну точку перед собой.

– Я пойду спать, – озвучила я свое желание, когда мысль о том, чтобы сидеть напротив него и притворяться, что ничего не случилось, стала невыносимой. – Устала очень. День был долгий, к тому же на свежем воздухе. Мой организм к такому не привык.

– Лер, – Кирилл поймал меня за руку, когда я пыталась выйти из-за стола. Его ладонь была горячей, и от этого прикосновения по телу пробежала дрожь. – Давай поговорим. Пожалуйста. Я вижу, что ты сама не своя. Что-то случилось на горке? Я что-то не так сделал? Скажи мне. Я не могу смотреть на тебя такую.