— Не знаю. Дедушка звонил сегодня утром нашему папе, и там всё... сложно. — Расплывчатый ответ, но по крайней мере он вносит ясность.

Егор помогает мне собрать все конусы и убрать остальное, прежде чем подойти к матери. Я смотрю на них, а в это время Гриша и Тоха подходят ко мне.

Я смотрел на Егора и видел себя в его возрасте. Та же злость, то же желание защитить мать, та же неспособность контролировать ситуацию. Мне потребовались годы, чтобы понять: иногда лучшее, что можно сделать, — это просто быть рядом и ждать, пока человек сам решит открыться. Я не собираюсь давить на неё. Если ей нужна помощь, она попросит. Но я буду здесь, готовый выслушать.

— Так, как там твоя фотомоделька? — Гриша часто использует это слово, но по какой-то причине меня бесит, когда он так говорит о ней. Тем более, мужик в свои сорок лет, называющий женщину «фотомоделькой», — это просто верх пошлости!

— Она живёт по соседству со мной. Её муж — козёл. У неё только что был развод, и она очень уставшая женщина. Отвали от неё.

Гриша поднимает руки в жесте капитуляции, но улыбается. Тоха настолько увлечён игрой ребят на поле, что не замечает нашего разговора. Там, на трибуне, сидят мальчики с Настей, и создаётся впечатление, что у них там серьёзный разговор.

Всё внутри меня сжалось, когда я невольно огрызнулся на Гришу. Я не ожидал, что буду защищать женщину, которую знаю всего сутки, так рьяно. Но я не мог иначе. Я видел, сколько боли она скрывает за своей улыбкой.

Может быть, я слишком остро на всё реагирую, но я устал смотреть, как хороших людей топчут те, кто не заслуживает даже их внимания. И если для того, чтобы дать ей передышку, мне придётся отчитать собственного друга — что ж, я готов пойти на это.

— Я так понимаю, развод был скандальным? — Тоха произносит это скорее как утверждение, чем как вопрос, но я даю ему быстрый ответ, основываясь на том, что успел узнать от Егора.

— Её бывший муж изменял ей с её же сводной сестрой, а потом просто оставил Настю и мальчишек, когда она его застукала. Дети переживают это очень тяжело, насколько я вижу, но я с ними знаком всего сутки. — Тоха кивает, прекрасно понимая, так как сам недавно пережил развод, тоже по причине измены.

— Чёрт, да она красотка! Почему мужик стал бы изменять, если у него дома ждала такая женщина? — Гриша прав, ни капли не ошибается. Настя — потрясающая женщина, но также невозможно не заметить, как сильно она любит своих сыновей.

— Понятия не имею. Она кажется очень милой женщиной, и дети у неё отличные.

Мы все смотрим, как Егор отворачивается от Коли и матери, и тут я замечаю, что по щекам Насти текут слёзы, которые Коля пытается стереть.

Мы смотрим, как она что-то говорит Коле, и, хотя он колеблется с минуту, затем медленно переходит туда, где сидят в траве несколько других ребят, ожидая, пока за ними приедут родители.

— Я пойду проверю, как она.

Гриша дарит мне насмешливую улыбку, пока Тоха кивает, явно соглашаясь с моим решением.

Я сделал шаг в её сторону. Я не знал, что скажу ей, но точно знал: я не могу позволить ей плакать на глазах у чужих людей, когда она думает, что никто не смотрит.

Глава 4

Я подхожу к ней, надеясь, что моё вмешательство не сделает всё только хуже, но не могу просто сидеть сложа руки и игнорировать тот факт, что эта бедная женщина находится на грани полного эмоционального срыва.

Я не привык к чужим слезам. За годы службы я научился не показывать слабость, а тут... женщина, которую я почти не знаю, плачет на глазах у прохожих. Но я видел в её глазах не просто боль, а ту самую усталость, когда человек перестаёт верить, что кто-то может прийти на помощь. Я не мог пройти мимо.

— Эй, Насть, что случилось?

Она пытается быстро вытереть слёзы, но, должно быть, понимает бессмысленность этого, так как её руки бессильно падают на колени. Она запрокидывает голову и издаёт прерывистый вздох.

— Кристиан звонил сегодня утром. Мой бывший муж. Он должен был забрать мальчиков сегодня по расписанию. Обещал, что заберёт их вечером и проведёт с ними весь день и воскресенье, как и положено по графику... но сегодня утром позвонил и сказал, что не сможет. По крайней мере, на этот раз он не использует работу как оправдание. Это старая, заезженная ложь, но, опять же, мне приходится расхлёбывать последствия, пока он разыгрывает из себя хорошего папашу, когда ему это выгодно, хотя на самом деле он снова подводит наших сыновей. Это так… подло.

Чёрт, я даже не знаю этого парня лично, но у меня уже руки чешутся набить ему морду!

— Значит, он нарушает установленный судом график свиданий?

Она кивает и снова пытается вытереть слёзы.

— Да, и это не в первый раз. Он изначально пытался сократить своё время с детьми, когда судья установил этот график, но теперь он просто перестал появляться во время второго из двух ежемесячных визитов? Я думаю, моя сводная сестра наконец убедила его в том, что раз он платит нормальные алименты, то нет никаких причин вообще участвовать в их жизни.

Да, я официально ненавижу парня, которого даже ни разу не видел.

— А у него были планы на то, что он будет делать с мальчиками, когда они будут у него?

Она снова кивает, и новая волна слёз начинает катиться по её щекам.

— Он сказал, что хочет сводить их в океанариум, потому что Коля говорил, что это то место, где он очень хотел бы побывать, а ещё они планировали сходить в кино и поужинать. Провести воскресенье вместе, а потом вернуть их ко мне. Так что он не только бросил своих детей в положенное по суду время, он ещё и подогрел их ожидания обещаниями сделать всё это вместе до того, как они попали к нему!

Я слушал её и чувствовал, как внутри закипает то самое чувство, которое я так долго прятал за армейской дисциплиной.

Гнев.

На того человека, который посмел разбить сердце этой матери и бросить своих же детей ради новой семьи.

Но я понимал: моя злость не успокоит боль ребят. Единственное, что я могу сделать, — это показать им, что есть мужчины, которые держат слово.

— Ладно, я понял. Значит, в следующую пятницу у нас будет суматошный день. Океанариум открывается в десять, так что вы сможете быть готовы к девяти?

Настя хмурится, глядя на меня сквозь слезы, и медленно качает головой.

— Да... но...

Я не даю ей закончить эту мысль.

— Отлично. А что за кино они хотели посмотреть?

Это вызывает ещё один медленный кивок, пока она пытается осмыслить происходящее прямо сейчас.

— Да, новый фильм про супергероев. Не могу вспомнить название.

Я киваю, уже зная, что за фильм она имеет в виду, ведь я и сам пошёл бы его смотреть, была бы компания.

— Прекрасно. А у ребят есть любимый ресторан в городе? Они капризничают в еде?

Она наклоняет голову набок, глядя на меня, пытаясь осмыслить происходящее, но наконец начинает понимать.

— Они не привередливы в еде.

— Отлично. Значит, если вы будете готовы к девяти, мы можем начать день с кофе для нас и горячего шоколада или коктейлей для мальчишек.

Настя открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но в этот момент Егор подходит к нам и, даже не взглянув на меня, обнимает её за плечи.

— Прости, мам. Я знаю, что это не твоя вина. — Он целует её в висок, затем выпрямляется и улыбается мне. Я вижу, как покраснели и припухли его глаза. Этот парень тоже плакал.

— Егор, я только что говорил с твоей мамой, и мы тут подумали: если ты и Коля согласны, мы перенесем ваши планы на следующую пятницу. И мы с вашей мамой пойдём с вами, а потом можем поужинать и прогуляться по пляжу после. Вас это устроит? Или есть что-то другое, что вы хотели бы сделать?

Глаза Егора слегка расширяются, но эта слабая улыбка превращается в искреннюю, когда он смотрит на Настю.

— Правда, мам?!

Она кивает, и ей требуется всего лишь секунда, чтобы снова улыбнуться.

— Да… Я, конечно, не хочу, чтобы Матвей пропускал работу из-за нас, но он прав, мы не должны выбрасывать ваши планы только потому, что ваш папа не смог приехать.