Кай глянув на неё, лишь хмыкнул и отвернулся.

Элли скривилась от досады.

«Какой же он…» Мысль оборвалась, не найдя подходящего слова. Грубый? Опасный? Да! А еще конкурент. Так что нужно держаться подальше от такого, наблюдать и искать слабые стороны.

* * *

Шлюз отступил и с громовым шипением рухнув в пол, вышвырнув участников на ярко освещенный подиум. И тут же на них обрушился рёв толпы. Эллиана пошатнулась, ослепленная морем неоновых огней и лиц — упитанных, самодовольных и явно жаждущих зрелища. Ее взгляд зацепился за девочку в первом ряду, которая что-то кричала, размахивая игрушечным флажком с алым символом Игр. И в этот миг страх внутри Эллианы дрогнул, вытесняемый странным, пьянящим восторгом.

Они… они действительно рады нас видеть? Они верят в нас? Может игры не так страшны, как шепчутся недовольные режимом.

Она видела, как волна эйфории накрывала остальных. Пятый уже позировал, ловя восхищённые взгляды. Даже задира Номер Четыре, чьё лицо минуту назад было перекошено от злобы, теперь снисходительно ухмылялся, принимая овации как должное.

И тут взгляд наткнулся на Девятого. Он явно не разделял всеобщего ликования. Скулы были напряжены, а темные глаза под нахмуренными бровями безостановочно сканировали трибуны. Внезапно их взгляды случайно встретились. Элли, все еще захваченная всеобщим ликованием, не смогла сдержать самую широкую и беззаботную улыбку за последние годы. На что Кай, лишь хмыкнул и устремил взгляд снова на трибуны.

Неожиданно музыка смолкла, и рев начал стихать, переходя в напряжённый, ждущий гул. Свет на арене погас, оставив участиков в кромешной тьме под пристальным взглядом тысяч пар глаз.

В центре арены вспыхнули четыре исполинские голограммы и громкоговоритель торжественно возвестил:

— Внимание! Совет Четырех приветствует вас! Его превосходительство Верховный Арбитр Эдема — Энвер Ходжа, Амалия Трейн — архитектор и Визионер человеческого потенциала, Стив Кобс — гарант стабильности и безопасности и Джуда Сайкс — Верховный Цензор Нравов.

Совет четверки не произнес ни слова. Энвер Ходжа медленно, с превосходством, склонил голову в едва уловимом кивке — приветствие и благословение одновременно. И так же внезапно, как и появились, голограммы растворились в темноте.

В следующее мгновение с потолка на антиграв-платформе, окруженной ореолом алого света, спустился ведущий. Он парил над участниками, как ангел в безупречно-белом костюме, по которому бежали кровавые неоновые всполохи.

— Граждане Эдема! — его голос, усиленный до немыслимой громкости, заполнил арену. — Добро пожаловать на церемонию открытия Игр Алого Рассвета! Встречайте участников, что пришли к нашим вратам за лучшей долей! В этом году милость Эдема безгранична! — продолжал ведущий, и его платформа проплыла над самым краем подиума. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по участникам. — В этом году врата рая откроются для двоих!

Ведущий замер, наслаждаясь паузой, а потом его голос прорезал зал с новой силой, но уже без пафоса, с ледяной откровенностью:

— Но чтобы выбрать двоих… сначала нужно отсеять слабых. Ведь рай не для слабых. Завтра вы познаете истину Игр Алого Рассвета. Да начнется битва! И пусть победят… самые достойные!

С потолка хлынул ливень из алого конфетти, а музыка грянула с новой силой. Трибуны забушевали в экстазе. Некоторые участники, пойманные в этот вихрь, смеялись и махали руками. Все, кроме одного. Кай стоял, не шелохнувшись, глядя прямо перед собой. Для него это был не праздник, а стартовая черта перед бойней. Он только что видел тихих, наблюдающих хозяев этой бойни. Его взгляд снова скользнул по Эллиане. Она, сияя, с дурацким и слепым счастьем, ловила падающее конфетти, словно это были лепестки райских цветов.

«Радуйся, — мысленно бросил он ей. — Завтра твои иллюзии умрут первыми».

Глава 6

После церемонии, участников отвели в столовую. Воздух вибрировал от возбужденных голосов. Все улыбались, многие сбились в группы и обсуждали открытие, впечатленные масштабом и кажущимся гостеприимством Эдема. Эллиана, окрыленная, делилась впечатлениями с тихой девушкой номер Восемь. И тут ее взгляд упал на столы, ломящиеся от яств, которые она видела лишь на картинках в старых книгах: запеченное мясо с золотистой корочкой, фрукты неестественно ярких цветов, воздушные булки, пироженое, вино.

Как только участники, особенно из дальних секторов, с жадностью набросились на еду, по залу разнесся резкий, визгливый звук, впивающийся в барабанные перепонки. Все замерли с полными ртами. С потолка, словно стервятники, спустились дроны с камерами, их объективы с хищным любопытством выхватывали ошалевшие, испуганные лица.

Голос из динамика, бархатный и язвительный, заполнил зал.

— Они вошли в Эдем, движимые своими желаниями. Но всякое желание, доведенное до крайности, есть грех, разъедающий душу. Сегодня мы наблюдаем за первым из них — Чревоугодием! Смотрите, граждане! С каким животным восторгом они поглощают дары Эдема! Номер Семь, не давись, дорогой. Этого добра хватит на всех…

Рычание справа прервало трансляцию. Мускулистый парень номер Десять, бывший шахтер с Юго-Восточного сектора, швырнул пустую тарелку об стену.

— Хрен с вами! — прорычал он, хватая горсть жареного мяса. — Если зажратые ублюдки хотят шоу, пусть смотрят, как я сру потом их деликатесы!

Голос из динамика не дрогнул.

— Благодарим за эмоции, Номер Десять. Мы ценим искренность. Она так освежает.

Номер Семь лишь глубже впился зубами в булку, бормоча себе под нос:

— Хоть поем досыта, а там хоть трава не расти.

Эллиана стояла, сжимая в руке кусок ароматного хлеба намазанный сладким вареньем. Ее взгляд упал на насмешливый объектив дрона, на жующего с вызовом Десятого, на униженную гримасу Семерки. И этот самый желанный в мире кусок внезапно стал казаться ей ядовитым. Элли с силой швырнула кусок обратно на тарелку, так что джем брызнул на скатерть. Она вытерла пальцы о ткань робы, с остервенением стирая не только липкость, но и привкус собственного унижения

Кай стоял в тени, методично разламывая свой серый батончик. Его взгляд скользил по залу, на секунду зацепился за Третью, которая с пылающими от стыда щеками отодвигала от себя тарелку.

« Ну что, поняла наконец, что улыбка „рая“ скрывает одни зубы? — мелькнуло у него с едкой усмешкой».

Голос диктора вновь заполнил эфир, на этот раз адресуя напрямую:

— Номер Девять, наш скромный гость! Почему вы не присоединяетесь к пиру? Боитесь потерять свою… выдающуюся форму?

Кай медленно поднял остаток батончика, словно демонстрируя его камере, а затем откусывая проговорил:

— Предпочитаю знать состав того, что ем.

В динамиках на секунду воцарилась тишина, будто голос на другом конце был ошарашен. Затем раздался короткий, одобрительный смешок.

— О, как же проницательно! Боюсь, наш повар оскорблен до глубины души! Что ж, сохраняйте бдительность, Девятый. И не волнуйтесь, к составу вашего стандартного пайка мы приложили особые усилия.

Кай не дрогнул, доедая батончик. Но его пальцы сжали обертку чуть туже. Он лишь кивнул в сторону ближайшего дрона, словно принимая вызов.

* * *

Высоко над ними, в стерильном зале, царила иная атмосфера. Амалия Трейн, развалившись на диване, с удовлетворением наблюдала на экранах за участниками.

— Ну что, господа, проникаетесь атмосферой? — Амалия, не меняя позы, ленивым жестом увеличила голограмму с рычащим Десятым. — Начало ничего так, да? Тема нынешних Игр начинает проступать. Чревоугодие… Идеально для разогрева. Но самое интересное начнется, когда мы перейдем к «Похоти». Вот где откроются их истинные лица.

— О, да! Я вот эту бы трахнул, — Джуда Сайкс, облизывая губы, тыкал пухлым пальцем в голограммы участниц. — И эту… И особенно эту Третью. Чистенькая, наивненькая… Чувствуется, что даже не знает, куда себя деть. Я бы ее… просветил.