— Ой, чего это ты за неё так вступилась? — протянул Джуда, язвительно скривив губы и бросая на Амалию косой взгляд. — Или дело не в ней, а в Девятом? Смотрю, ты смотришь на него голодными глазами, особенно после его кувырков в постели с Третьей. Понравился, да? Ставишь на него больше, чем на остальных. Хочешь, трахнуть его?

— Заткнись, Джуда, — Амалия не повысила голос, но в нем зазвенел стальной холод. — Иначе я сама придумаю тебе испытание, где главную роль будет играть твой любимый нож и ты будешь не наблюдателем.

Пуля, с противным визгом чиркнув по сырому бетону прямо над головой Кая, высекла сноп ослепительных искр и ушла в потолок, осыпав их всех градом едких мелких осколков и бетонной пыли. Кай даже не вздрогнув очень медленно повернул голову. Глаза встретились со взглядом Элли, полным страха. В них не было ни злости, ни удивления, лишь ледяное, абсолютное разочарование.

Все замерли. Даже оглушительный грохот шара на секунду отступил перед этим напряжением. Алекс смотрел на нее с шоком, Кэтрин — с холодным, оценивающим недоверием.

— Не подходи к нему! Ты говорил… рука не дрогнет! Сделаешь это сейчас? Избавишься от него, как от балласта⁈

— Элли, не надо! — крикнула Кэтрин, когда раздался снова звук затвора.

Каю потребовалось меньше секунды. Он двинулся не как человек, а как тень. Резкий, хлесткий удар ребром ладони по запястью — и пистолет с оглушительным выстрелом вырвался из ее пальцев. Пуля, чиркнув снова по бетону, ушла в стену. В следующее мгновение он прижал ее к стене. Удар о бетон выбил из нее воздух.

Прежде чем она успела вдохнуть, ладонь легла ей на горло, не перекрывая дыхание, но ясно давая понять, одно неверное движение, и он переломит её шею, как сухую ветку. Вторая рука вскинула тот же пистолет, и холодный круглый ствол упёрся ей прямо в переносицу, между глаз, с таким давлением, что кость заныла. Элли замерла, застыв в немом крике, не в силах пошевелиться, видя только этот чёрный кружок, за которым — небытие. Весь его вес, вся тяжесть тренированного тела прижимала её, и это было не просто удержание. Это была демонстрация абсолютного, подавляющего превосходства.

— Хочешь быть как они? — его голос был тихим, свистящим шепотом прямо у уха, и каждый звук впивался в сознание, как раскаленная игла. — Хочешь стрелять? В спину? Как последняя мразь из твоих трущоб, готовая сожрать соседа за корку заплесневелого хлеба? Ты думаешь, это сделает тебя сильнее? Это лишь доказывает, что ты — животное, которое достаточно напугать.

Элли задыхалась, не в силах вымолвить ни слова. Стыд, горше смерти, смешивался с абсолютным ужасом. Он был прав. Но под грузом стыда и страха, в самом тёмном углу её сознания, шевельнулось что-то ещё. Ощущение этой грубой, неоспоримой силы, которая сейчас контролировала её полностью. Пока он её держал, весь остальной мир — Шар, смерть, «Эдем» — отступал, становился лишь фоном. Существовала только эта железная хватка, этот взгляд, прожигающий её насквозь, и тяжёлое, ровное биение его сердца где-то совсем близко.

— Я мог бы убить тебя сейчас, — продолжил он, не ослабляя хватки, ствол не дрогнул ни на миллиметр. — Ради их зрелища. Чтобы они потирали руки и аплодировали. Но я не дам им этого удовольствия. Я не марионетка, пляшущая под их дудку.

Кай резко отпустил Элли, позволив ей бессильно сползти по стене на пол в грязь. Она сгорбившись, сидела трясясь от подавленных рыданий, и не решалась поднять глаза.

— Встань, — приказал он.

Элли не двинулась.

— Я сказал, встань! — Кай схватил ее за шиворот и рывком поставил на ноги, снова прижав к стене. — Смотри на меня, — потребовал он.

— Да прикончи её уже, ну! — не выдержал Кобс. — Что он тянет?

— Успокойся, — холодно сказала Амалия, её пальцы летали по интерфейсу. — Техники, отведите Шар. Целевые объекты «Три» и «Девять» не подлежат случайному списанию. Их ставки взлетели на 136 процентов после этого перформанса. А этот разговор… — она прищурилась, глядя на экран, — … даже интереснее, чем перестрелка. Посмотрим, как долго продлится их перемирие.

Она подняла голову. Глаза красные, щеки мокрые, но в них, сквозь страх и стыд, пробивалось упрямство.

— Ты чуть не убила меня, — сказал Кай. — Того, кто две минуты назад тащил тебя из-под катка. Зачем?

— Я испугалась, — прошептала она, сжимая кулаки. — Ты сказал… «рука не дрогнет». Я подумала…

— Что брошу Десятого? — перебил он. — И потом тебя?

Она промолчала. Но ее молчание было красноречивее любых слов.

— Дура, — выдохнул Кай. В его голосе впервые проскользнула не злость, а усталость. — Разве я давал повод?

— Н-нет.

Кай смотрел на неё несколько секунд, потом его губы дрогнули в кривой, горькой усмешке.

— В следующий раз, Третья, не промахивайся.

Он развернулся и пошел к выходу из тупика, даже не обернувшись. Элли стояла, прижимаясь спиной к холодному бетону, и смотрела ему в спину.

— Девятый, — окликнула она.

Он замер, но не обернулся.

— Прости, — сказала она тихо.

— Простить? — он хмыкнул, не оборачиваясь. — Нет. Но я кое-что понял…

Он сделал шаг, потом другой. Элли выдохнула, сглотнула ком в горле и, всё ещё дрожа, побрела за ним. Не рядом, как раньше, а в двух шагах позади, соблюдая дистанцию, но не отставая.

Кай, не глядя на нее, повернувшись к Алексу и Кэтрин, бросил сквозь стиснутые зубы:

— Бежим. Если, конечно, не решили остаться и стать новым украшением для этих стен.

Они рванули, снова схватив Алекса, который теперь хромал ещё сильнее. Шар, получив команду, замер, затем медленно, почти нехотя, покатился в сторону, освобождая проход.

Элли бежала последней, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в висках. «Не промахивайся», — сказал он. Она запомнила. И поняла, что он не простил. Просто дал шанс.

И она не собиралась им больше рисковать.

Глава 14

Они пролезли под нависающими плитами, пробежали ещё один длинный тоннель, падая и спотыкаясь, пока впереди не показался выход — люк, залитый багровым, дразнящим светом фальшивого заката, ебольшой коридор и группа вывалились в небольшую круглую комнату, падая на холодный, липкий от непонятной слизи пол. Где-то высоко над головой зиял проем, показывающий клочок искусственного неба Эдема — того самого, ради которого они все здесь оказались.

— Шесть… — протянул голос из скрытых динамиков с театральным вздохом. — Всего шестеро крысят уцелело. Вы начинаете разочаровывать, дорогие. Ваша злоба так мелка, ваша жажда жизни так… примитивна. Но не отчаивайтесь! Завтра… о, завтра мы подготовили для вас нечто особенное. Нечто, что заставит кровь бежать быстрее, а сердца — рваться из груди. До скорой встречи. Постарайтесь не передушить друг друга от скуки до утра.

Кай стоял, прислонившись к стене. Его дыхание, тренированное годами службы, было ровным и бесшумным, но под кожей играли напряженные мускулы, а в жилах вместо крови, казалось, тек жидкий адреналин, смешанный с едкой горечью провала. Он спас их всех. Какого черта он это делает? Каждая спасенная жизнь была еще одним якорем, который тянул его ко дну в этом море дерьма.

Элли сидела на корточках обхватив колени, ее короткие, грязные волосы прилипли ко лбу и вискам. Взгляд был прикован к трещине в отвратительно липком от слизи полу. Она украдкой посмотрела на Девятого, не смотря на ее угрозу, он все равно продолжал ее вытаскивать из ловушек потом. Она не понимала, как она могла подастся страху. А если бы пуля достигла цели, выбрались бы они без него?

В углу Десятый, стонал, сквозь зубы выдыхая матерные проклятия. Он зажимал рану на ноге, но темная кровь упорно сочилась сквозь его грубые пальцы. Пятая, бледная как смерть, с лицом, на котором застыла маска холодной решимости, вырвала клок с подола своей истрепанной рубахи и с резким движением, она туго перетянула Десятому рану выше места повреждения. Алекс вскрикнул, его тело напряглось от боли.