Элли помнила рассказы о шоколаде, который таял во рту, и о мёде, который был как жидкое солнце. Этих сладостей не существовало уже целую вечность. А теперь это… маленький, неправдоподобный кусочек прошлого, даже если он был просто синтетической копией…

Она разорвала обертку и жадно впилась в батончик — сладкий, тающий во рту. Она даже застонала от удовольствия. Съев два батончика, запила водой, глотая большими глотками. Потянулась за третьей шоколадкой, но вспомнила про Девятого.

— Прости, увлеклась.

Кай замер, глядя на нее.

— Зря съела, — сказал он резко. — Неизвестный состав.

— Уже поздно… я умирала с голода, а голос намекнул, что неизвестно, когда такая щедрость будет еще, — пробормотала Элли. — Скажу, в трущобах и похуже жрали, а тут можно сказать пища богов. Так что, рекомендую, поешь, Девятый, или боишься, что отравят?

Кай покачал головой, но батончик все же взял, развернул и отошел к окну. Он не доверял ничему здесь, но ему нужны были силы. Не будут же они и в самом деле травить, когда игры только начались?

Прошло двадцать минут. Они сидели в гостиной на широком светлом диване. Девятый откинув голову на спинку, прикрыл глаза.

Явно дремлет, всю ночь не спал же, подумала Элли, нагло и с интересом осматривая его.

Но чем дальше Элли смотрела на него, тем больше чувствовала как по телу разливается странная волна. Щеки начали гореть, ей стало слишком жарко, даже комбинезон пришлось расстегнуть у ворота, дыхание участилось и она сжала бедра, пытаясь унять дрожь.

«Что… что это?».

Элли поднялась, и тут же села рядом с Девятым, ладонь легла на его бедро, заставив его вздрогнуть и открыть глаза. Он повернулся к ней, его глаза сузились.

— Мне… жарко, — прошептала она, наклоняясь ближе.

Он отсел дальше, но тут в воздухе завис дрон — маленький, с блестящей иглой-инъектором. Из динамика раздался насмешливый женский голос:

— О, Девятый, ты прав, состав был немного с кое-чем. Но так как ты съел слишком мало да и импланты наверняка уже нейтрализовали то что было, а нам нужны эмоции, так что… придется ввести катализатор напрямую.

Кай нащупал бутылку с недопитой водой и метнул в дрон, но тот резко ушел в бок и выпустил дротик в шею, вкалывая жидкость.

— Наслаждайся, дорогой, а мы посмотрим… — хихикнула Амалия, — Сможешь ли ты удержать контроль.

Глава 10

Кай хватаясь ладонью за шею, выдернул иглу. Он резко встал с дивана, но мир перед ним поплыл и закружился, заставив его рухнуть обратно. Спустя несколько минут острое, всепоглощающее желание ударило волной, до боли сжав низ живота. Он стиснул зубы, пытаясь отогнать его, как на тренировках «Псов»: контроль, протокол, порядок. Но вещество, синтезированное в лабораториях Эдема, было сильнее любой дрессировки. Оно выжигало разум, превращая тело в предателя. В висках стучало, в крови пела отрава, заставляя представлять, как он сжимает в объятиях хрупкое тело Третьей, как вгрызается в ее губы, как врывается в нее, грубо и без спроса.

Нет. Он не зверь и не их игрушка.

— Уйди… — прохрипел Кай, отталкивая ее с такой силой, что она рухнула на пол. — Это… их игра. Я не… поддамся.

Но Третья не ушла. Она поднялась и снова приблизилась к нему, не говоря ни слова, навалилась сверху на него. Ее руки, дрожащие, но настойчивые, скользнули по его груди, ощупывая каждый рельеф мышц, опускаясь все ниже и ниже, пока ладонь не накрыла твердый, болезненно напряженный бугор на его брюках. Прикосновение было как удар током.

— Не. Тронь. Меня, — каждое слово давалось через спазм в висках, — или… или пожалеешь…

Он сопротивлялся, мышцы напряглись до предела, кулаки сжаты, ногти впились в ладони до крови. Минуты тянулись, как пытка: ее тело манило, как ловушка: груди вздымались под робой, бедра покачивались, запах ее возбуждения заполнил комнату. Вещество действовало все больше, размывая границы и заставляя терять пресловутый контроль.

«Не могу… не могу больше…» — последняя связная мысль пронеслась в его мозгу, прежде чем он схватил ее. Мир сузился до белого пятна кровати в соседней комнате. Кай подхватив ее, направился туда и швырнул на идеально заправленные простыни — чистое, стерильное поле для их падения.

— Нет… — попыталась протестовать Элли, словно очнувшись, но руки наоборот потянули его за ткань комбеза ближе, дрожащими пальцами пытаясь расстегнуть молнию.

Его пальцы рванули ткань робы, сначала на плече, потом на груди. Треск материи смешался с ее прерывистым дыханием. Руки сжали ее бедра с силой, раздвинув резко ноги, пальцы вошли без предупреждения, она была мокрой, горячей, но такой тесной.

Элли вскрикнула, когда он вошел в нее полностью, одним резким, разрывающим толчком, но его губы заглушили ее крик. Боль пронзила остро, как от ножа, напоминая ей, что это ее первый раз. Отрава, циркулирующая в крови, превратила боль в огонь, который смешался с шокирующей волной удовольствия. Элли выгнулась, впиваясь ногтями в его спину, царапая до крови, зубы задели его нижнюю губу и она почувствовала вкус крови.

Девятый двигался резко, без нежности, его толчки были глубокими, а ритм яростным, как в рукопашном бою. Тела скользили, простыни скомкались, пропитываясь потом и кровью. Кай терял контроль впервые за долгое время, ярость бывшего «Пса» смешалась с похотью, он рычал, впиваясь зубами в ее плечо, кусая до синяка, одна рука сжала ее маленькую, упругую грудь, другая легла на горло, не сдавливая, но ощутимо контролируя.

— Красиво, правда? — прохрипел он, не останавливаясь, ускоряя темп, вбиваясь в нее с новой силой. Казалось, он хочет раздавить ее, стереть в порошок, уничтожить вместе с этим позором внутри себя. — Система работает безупречно… Ты и я… просто… инструменты… их чертовы марионетки…

— Ты… не человек! Черт…

Кай замер на миг, его бешеный ритм прервался. Он смотрел на нее сверху, его расширенные зрачки пытались поймать фокус.

— Не больше, чем ты сейчас, — горько, почти шепотом, сказал он.

И прежде чем Элли ответила, он грубо прижал свои губы к ее. Это был не поцелуй, а акт агрессии, захвата. Он кусал ее, язык силой вторгся в рот. Элли пыталась оттолкнуть его, но проклятый яд заставил ответить на поцелуй с той же дикой яростью. Через мгновение его движение изменилось, все так же властно, но с неожиданной нежностью, он исследовал ее рот, словно ища в этой близости спасения.

Элли заметила красные глазки камер на потолке. Дернулась, снова пытаясь оттолкнуть, но тело в который раз ее предало, и она лишь ближе притянула Девятого к себе, зарывшись лицом в его мокрое от пота плечо, пытаясь спрятаться.

— Они смотрят… это отвратительно! Мы… как…

Но Кай вместо ответа лишь ускорил темп. Ее крик поверг Кая в еще больший безумный ритм и толчки становились все более жестокими. Казалось, он сломает ее и разорвет на части, но внезапно, в один из моментов, когда её тело дрогнуло от боли, он увидел как по ее щеке скатилась слеза. Его дикие, затуманенные яростью и стимулятором глаза уставились на эту каплю, как на что-то нереальное, чужеродное в этом аду.

Что-то дрогнуло внутри, какая-то давно забытая, забетонированная часть души. Его бешеный, разрушительный ритм замедлился. Он все еще был внутри, все еще тяжело дышал, но ярость стала уступать место другому, незнакомому чувству. Звериный огонь в его глазах погас, сменившись растерянностью.

Пальцы, еще недавно сжимавшие ее горло, теперь дрожа, коснулись ее лица. Он был груб, и не умел быть другим, но его движение было медленным, почти неловким. Большим пальцем, он собрал слезу. А затем, наклонившись, коснулся губами уголка ее глаза, того места, откуда скатилась слеза.

— Ты не должна была здесь оказаться, — тихо сказал он, и в этих словах была вся его усталость и непонимание того, что только что произошло.

Элли смотрела в его глаза, пытаясь найти в них хотя бы крупицу прежнего зверя, но находила только пустоту, усталость и странную, новую глубину.