Подхватив планшет, завалился на диван. Тело уже чувствовало усталость и прилечь оказалось весьма приятной затеей. Разблокировал экран. Взгляд побежал по значкам приложений. Много знакомых и это уже хорошо.

Из общей комнаты долетали голоса, на этот раз спокойные, без крика, но достаточно громко, чтобы я мог уловить обрывки некоторых эмоциональных фраз. Прислушался.

— … и что теперь с помещением? — голос сестры, уже без агрессии, скорее с усталым любопытством.

— Арендаторы платят исправно, — ответила мать, сделав слишком длинную паузу. — Не так много, как хотелось, но платят.

— То есть ты его не потеряла. Полностью. Прости за то, что наговорила, — Со Ён сказал это скорее дежурно, продолжая расспрос: — А вернуть его, когда планируешь?

— Как долги закрою. Много накопилось. А там хоть и немного выходит, но хотя бы какая-то прибавка. Как получится, так и верну.

Пауза. Звук передвигаемой посуды. Шум воды.

— А со школой Хва Джина что? — снова сестра. — Тётя Мин что-то говорила про перевод.

— Вот же эта Мин! Всё разболтала. Пока сказать сложно. Работаю над этим, — в голосе матери проскользнула какая-то новая, непривычная нотка — не то надежда, не то настороженность. — Школа Ганним. Слышала о такой? Хва Джин туда хотел поступить.

— Ганним? — в голосе сестры прозвучало неподдельное удивление. — Мам, это же одна из лучших школ в Сеуле. Там же обучение может стоить дороже, чем у меня в универе. Ну если по полной платить.

— Ну всё. Со Ён. Хватит. Не задавай вопросов, на которые нет ответов, — резко оборвала её мать, и в этой резкости было что-то, заставившее меня насторожиться. — Просто помоги мне порезать это.

Разговор плавно перешёл в чисто бытовое русло — специи, готовность мяса, секретный рецепт бабушки. А потом снова вернулся к делам семейным, но уже мягче.

— Прости, что накричала на тебя там, у калитки, — сказала сестра тихо. — Просто это… недосказанность. Неизвестность. Мне было страшно. За Хва Джина. За тебя, мам!

— Я знаю, — ответила мать. — Мне тоже стоило раньше тебе позвонить. Просто… иногда легче держать всё в себе, чем признавать, что не справляюсь. Да и голова, признаться, совсем другим была забита.

— Всё как всегда. Ты никогда не признаёшь, что не справляешься. Даже себе, — в голосе сестры была то ли усмешка, то ли грусть, пока мне было сложно понять. — Это семейное, видимо.

Они обе тихо, почти синхронно рассмеялись — слегка натянуто, но уже без того напряжения, что звенело в воздухе снаружи.

Я откинулся на кровать, слушая этот домашний фоновый звук — смех после ссоры, тот самый, что бывает только между людьми, которые слишком хорошо знают друг друга, чтобы долго держать обиду. Даже при таком всплеске эмоций. Эта атмосфера… несмотря ни на что казалась весьма приятной.

Живой. Настоящей. А не как раньше. Сценарии и не моя жизнь. Пусть это тоже пока не моя, но из всех прожитых мной именно эта ощущалась самой настоящей.

Но на одних эмоциях далеко не уедешь. И я вспомнил про дневного гостя Джун Хо. Пробежал по списку приложений на главном экране планшета. Глаз зацепился за «KakaoTalk». Палец сам щёлкнул. И вскоре я увидел список чатов.

Район Каннам

Квартира семьи Мин

Квартира была просторная в новом жилом комплексе. Не роскошная, но добротная. Больше по площади чем могут позволить себе большинство корейцев. С хорошим ремонтом, новой мебелью и техникой. Видно, что при покупке здесь не считали каждую вону.

Оба родителя работали в одной компании, в одном здании, разве что на разных этажах. Уходили рано, возвращались поздно, и дом обычно встречал его тишиной.

Джун Хо первым делом заперся у себя в комнате, даже несмотря на то, что прямо сейчас никого не было дома. Привычка, быть застигнутым кем-то… кем-то неприятным и кровожадным. Именно так он жил последние полгода. Беззаботные годы в средней школе с редкими конфликтами казались чем-то нереальным. Его нынешняя жизнь напоминала настоящий Ад. Даже хуже.

В Ад попадают хотя бы за плохие дела, но он ничего такого не сделал. А он просто поступил в государственную, но престижную школу Хандо. Им с Хва Джином повезло, и они попали в одну школу. Конкуренция туда крайне высокая. Но то, что это школой правят монстры в человеческих шкурах. Об этом он узнал слишком быстро.

С его комплекцией и воспитание он никогда не отличался смелостью…

Звякнуло. Отчего он дёрнулся. Хоть звук был и совсем не тот. Сообщение пришло на планшет.

Он подошёл к столу и разблокировал устройство. Писал Хва Джин. Всего несколько строк.

Привет

Как добрался?

Если проболтаешься — скажи, что встретил меня у ресторанчика матери

Он перечитал несколько раз последнюю строчку. Словно мозг упорно не желал признавать очевидные вещи. Его кольнула обида.

Мы же друзья! А он мне не доверяет… хотя как человек, потерявший память вообще кому-то, может верить? И какого это вообще? Джун Хо слабо мог представить это.

Но дело было сейчас даже не в воспоминании. А в сообщении друга. В последней строчке было слишком много правды. И видимо, новый Хва Джин это понимал гораздо лучше прошлого.

Новый?

Джун Хо откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, и против воли в голове снова проигралась сцена в переулке. Но на этот раз иначе, так как он хотел бы, чтобы это произошло.

В своей версии не он пятился. Не он превращался в бесформенный ком страха. А стоял рядом с Хва Джином плечом к плечу, готовый принять удар первым, а не смотреть, как друг разбирается с проблемой в одиночку.

Хотя нет. Не так.

Это Хва Джин прятался, а Джун Хо его защищал. И не один хулиган, а сразу три получали у него… Но в своих фантазиях он зашёл слишком далеко и пришлось одёрнуть себя. Мысленно он сам превратился в того, кого больше всего ненавидел.

Глупая и мерзкая фантазия! Он знал это и всё равно ещё некоторое время крутил её у себя в голове.

Больше так не будет. Вот о чём думал он, сжимая кулаки так, что костяшки белели. В следующий раз я не буду просто стоять.

Обещание прозвучало красиво, но слишком смело даже в собственной голове. Хватит ли у него духу, когда дойдёт до дела? Вопрос, на который Джун Хо предпочёл сейчас не отвечать.

А Хва Джину он написал просто и коротко:

Хорошо

В этот момент ещё раз звякнуло. Но уже по-другому. Завибрировал телефон в кармане. Джун Хо судорожно полез в брюки. Его всего трясло, а смелость моментально улетучилась. Он надеялся на всё что угодно. Мать. Отец. Спам. Да хоть уведомление от правительства, что на них напала Северная Корея, но только не…

Только не один из них. Он дрожа глянул на ещё не потухший экран телефона от уведомления.

Сын Ги.

Сердце пропустило удар, прежде чем он открыл сообщение.

Ущербный. Знаешь где. Не опаздывай. Ждём.

Отказаться не было вариантом. Никогда не было.

На такси не было денег. Электросамокат… Джун Хо ничего не оставалось, как только с горечью вспоминать, что у него когда-то был такой. Единственным вариантом сейчас было крутить педали. Ожесточённо. Изо всех сил. И то это даже был не его велосипед. Он одолжил у одного из приятелей по жилому комплексу.

Но хуже всего, что он прекрасно понимал, что его ждёт совсем скоро. Условия изначально были поставлены в позицию «невозможно». Но как-то опротестовать их… пробовал. В самом начале. Стало только хуже.

Он нёсся к центральному проспекту Каннама на максимальной скорости, которую было способно выжать его тело. На фасаде центральной транспортной артерии всё выглядит невероятно дорого и величественно: гигантские стеклянные небоскрёбы корпораций, роскошные флагманские магазины и идеальный асфальт.

Но Джун Хо ждала изнанка района. Там находился бар. Скорее, в переулки за этими небоскрёбами, где ландшафт резко менялся. Из-за холмистого рельефа Сеула улицы круто шли то вверх, то срывались под большим углом вниз.