Она замолкла, пока я разбирал сумку, и всё это время пристально за мной наблюдала. Дверь открылась и показалась Чо Ын Джон. Она скинула туфли-лодочки, облегчённо вздохнула, бросая сумку на пол рядом со входом.

— Со Ён!

— Мама!

Как-то они резко изменились. Внезапно они бросились друг к другу навстречу и принялись обниматься.

— Прости меня Со Ён! Я такая дура! — со слезами на глазах всхлипывала мама.

— Мама! Мама! Прости-и, — подвывала Со Ён. — Ты же знаешь я это не всерьёз. Ну не всё всерьёз! Да неважно. Это просто слова. Прошлое… Я же твоя дочка и всегда буду ей.

Сумасшедший дом.

— Хва Джин иди к нам! — протянула руку в мою сторону сестра. — Давайте все обнимемся!

— И поплачем! — всхлипнул Ын Джон. — Надо дать волю эмоциям.

— Пожалуй, я воздержусь, — качнул головой.

Им бы к психологу не помешало. Обеим.

— Мама, а что с братиком стало. Он же это… вообще как-то поменялся.

— Да с ним всё хорошо. Видишь, жив, здоров и стоит перед тобой, — ответила Ын Джон всхлипывая. — Я так рада, что мы все вместе.

— Хорошо⁈ — голос сестры взлетел на тон выше, она выпуталась из объятий. — Мама, у него что амнезия? Ты посмотри на него, когда он себя так вёл? Последние годы он же из комнаты не выходил. Ну, по крайней мере, когда я приезжала. А теперь, что продукты на кухне разбирает? Да ещё смотрит так, — Ён Со показушно спряталась за спину матери, хотя сама была выше неё. — Раньше даже в мою сторону взгляд не поднимал.

— Как так? — посмотрела на меня мать.

— Ну, как призрак что ли, — предположила сестра. — Да ты глянь только. Опять это взгляд. Посмотри. Он же даже не моргает. А ещё так и сказал, что он призрак.

— Я пошутил, — подал голос я, с лёгкой улыбкой.

Сестра через миг очутилась возле меня. Ловкая и шустрая какая. Её пальцы цепко схватил мою щёку, и она начала тянуть.

— На Хва Джин, ты где?

— Пусти, — я схватил её за запястье и отдёрнул руку.

Она ещё и сильная. Но моё действие опять вызвало у неё удивлённый взгляд.

— Ну вот опять. Ты посмотри на него.

— Со Ён. Да. Я должна тебе признаться, — между нами втиснулась мать. — У него и правда амнезия.

— Ты вообще была рядом с ним? — Со Ён уставила руки в бока. — Или опять всё время в ресторанчике провела? Говори⁈ А что с ним, кстати, случилось. Я туда сначала приехала. До тебя же не дозвонишься. Но там всё закрыто. Бандит какой-то на входе послал. Я чуть не подралась с ним, но меня тётушка Мин заприметила, — голос сестры наполнился обидой: — Ну почему я должна узнавать обо всём через третьих лиц?

Мать вздрогнула на слове про ресторанчик.

— Прости, — коротко ответила она. — Там всё сложно.

— А кто в этом всё виноват? — сестра сделала шаг ближе, её глаза блестели. — Я всегда говорила, сдался тебе этот ресторан? Столько тряслась над ним и что в итоге? Каким-то бандитам продала? А говорила то, как? Никому его не отдам, — сестра постаралась изобразить голос матери и у неё получилось весьма недурно, она открыла рот, словно желала ещё что-то добавить, но не стала.

Мать застыла на секунду — и я увидел, как в её лице что-то надломилось, прежде чем снова затвердело, уже в защите.

— Не смей так говорить про ресторан, — процедила она.

— А что, разве это неправда? Ты просрала ресторан, мам! Просто взяла и просрала! Даже не знаю как. Теперь вообще непонятно, кем ты работаешь? И это что вообще за место такое? Как мы очутились в Гин По? Да ты… — голос Со Ён начал надрываться. — Ты мне полгода толком ничего не рассказываешь! И звонки постоянно игнорируешь.

— Я делаю всё, что могу! — мать почти сорвалась на крик, и я впервые видел её такой — не уставшей, не виноватой, а по-настоящему разъярённой. — Одна! Совсем одна тяну этот дом, пока ты там развлекаешься в университете со своими подружками!

— Развлекаюсь⁈ — Со Ён задохнулась от возмущения. — Да я подрабатываю в две смены, чтобы не висеть у тебя и отца на шее. Лишний раз денег не прошу! Тем временем мой брат чуть не умер, потому что за ним, судя по всему, вообще никто толком не следил!

Слово «умер» повисло в воздухе слишком тяжело для этого маленького пространства. Сразу стало как-то душно. Даже мне. Я всего лишь наблюдал, но количество эмоций, витающих в воздухе, зашкаливало. А открытые окна вообще не помогали.

Мать открыла рот, чтобы ответить, но с губ не сорвалось ни звука — только резкий, судорожный вдох.

Я почувствовал, что пора вмешаться, прежде чем это зайдёт туда, откуда обратно уже не откатить словами.

— Так, — сказал я, вставая между ними. — Хватит. Обе.

Они синхронно посмотрели на меня — удивлённо, будто забыли на секунду о моём присутствии, хотя вся перепалка изначально была вроде как обо мне.

— Мам, — я повернулся к Ын Джон первой, тон ровный, без нажима, — она приехала, потому что переживает. Соскучилась. Она же твоя дочь и моя сестра. Это обычный семейный визит. А не потому, что хочет тебя добить. — Затем к сестре: — А ты не была здесь — значит, не видела, чего ей стоили последние дни. Месяцы. Здесь всё не так просто. Правда. Не веришь ей. Поверь мне. Прошу, — а теперь уже обеим. — Криками здесь не поможешь. Поорали. Поругались. Хватит. Давайте теперь просто хорошенько поедим. Поговорим спокойно. Просто как семья. Нормальная семья.

Тишина, повисшая после этого, была почти физически ощутимой. Где-то за окном уже привычно гавкала собака, будто напоминая, что мир вокруг продолжает существовать несмотря на драму, разыгравшуюся сначала у калитки и продолжающуюся уже внутри.

Со Ён первой отвела взгляд — яростный огонь в глазах начал гаснуть, сменяясь чем-то более уязвимым.

— Прости, — буркнула она, ни к кому конкретно не обращаясь, разглядывая трещину под ногами на полу.

Мать шумно выдохнула, плечи опустились, будто из неё разом вышел весь пар.

— Нет, это ты меня прости, — тихо сказала она, и голос звучал уже совсем иначе — не защищаясь, а признавая. — Ты права. Я должна была позвонить сразу. Просто… столько всего навалилось, я не подумала, что для тебя это будет так… важно! Да и хотела разобраться сама.

— Мне просто было страшно, — сестра шмыгнула носом, поднимая на неё взгляд. — Страшно думать, что с ним что-то случилось, а я узнаю последней.

Она перевела взгляд на меня, и на секунду вся её ярость окончательно схлынула, оставив только усталость.

— Прости, Хва Джин. Я не должна была так налетать, ты же вообще ничего не помнишь, наверное, я тебя напугала.

— Переживу, — сказал я, заткнув пальцем ухо. — Вы давайте, главное, дальше без крика. Улица это может ещё и выдержит, но мы это ещё поглядим, сколько домов достоят до утра. Но если вы продолжите голосить в доме, то высока вероятность оказаться под его обломками.

— Ты точно потерял память, — Со Ён смотрела на меня прознающим взглядом. — Но! Знаешь, ты мне таким даже больше нравишься. На мужчину становишься похож, когда ведёшь себя так…

— Как? — уточнил я.

Но мать в этот момент хлопнула громко в ладоши.

— Давайте-ка приготовим что-нибудь покушать. Нормальное! Семейное! И за столом уже поболтаем. Мне ещё на работу завтра.

— Завтра же воскресенье, — заметила Со Ён.

— У меня много работы, — вздохнула мать.

Готовка на троих в тесной кухонной зоне оказалась логистической задачей из серии «невозможно». Места категорически не хватало — мать и сестра то и дело сталкивались локтями у плиты, передавая друг другу то нож, то сковороду, в движениях уже без прежней злости, скорее с отработанной, почти автоматической слаженностью людей, которые готовили вместе не первый раз.

Мои попытки помочь и нарушить их тандем были быстро пресечены. И меня, как больного отправили на отдых до вызова к столу. Возражать не стал — три человека на этом клочке кухонного пространства действительно было перебором, а моя польза здесь стремилась к нулю.

Ушёл к себе, раз выдалась минутка, поглядим, что там интересного в планшете. Дверь я прикрыл, оставив щель, чтобы слышать их голоса. И пусть мне не было слышно всего разговора, но зато я смогу прекратить семейное бедствие, если оно начнёт разворачиваться вновь.