«С чего бы? — подумала Создательница Всего. — Видимо, с того, что я прямо это не проговаривала это условие, когда создавала. Книга немного интерактивна, не разумна, конечно, но внутренняя логика у неё есть. Было велено писать рецепт на странице. Но не было велено, на каком именно языке. Вот и результат. Книга сама проанализировала и, очевидно, сочла местное наречие более логичным для написания. Впрочем, какая собственно разница?»

Безусловно, это была ошибка. Лаана всегда являлась творческой натурой и её фантазия бежала впереди паровоза. Для обработки технических деталей, существовали младшие боги и их небесные канцелярии, иногда занимающие по несколько планет со множеством государств и десятками развитых народов. Вот они то обычно и проверяли творчество Лааны на мелкие огрехи, баги и косяки. Эдакий «претест» или божественный аудит перед запуском вселенной. Но сейчас Лаана была одна.

Как бы ни было, текст на странице гласил:

Диагноз: Острый некротический менингоэнцефалит, осложнённый инвазией микроскопических нематод вида Sanguis Vermis (Кровав ая лихорадка ).

Статус: Терминальный. Гематоэнцефалический барьер разрушен. Нейротоксины паразитов вызвали необратимый отёк тканей.

Локальное излечение: Невозможно. Флора данного региона не содержит алкалоидов, способных проникать через поврежд ё нный гематоэнцефалический барьер и нейтрализовать ферменты нематод.

Паллиативная терапия: Сбор из коры Белой ивы (салицин), листьев Пиретрума и корня Валерианы в соответствующий сезон с многоэтапной обработкой . Отвар снизит внутричерепное давление, купирует болевой синдром. Смерть наступит в течение 48 - 50 часов без мучений.

Книга, верная заложенному Лааной ограничению, не предложила магии. Она не могла создать несуществующие растения. Однако автоматически сгенерировала на странице точные, выверенные до миллиграмма дозы сушёных «местных» трав для паллиатива. Реальных, произрастающих в округе от этой точки в пределах радиуса до тысячи километров. Книга сама подобрала рецепт, проведя умозрительно тысячи умозрительных, расчётных химических экспериментов. И материализовала готовые сухие ингредиенты прямо на странице. Сугубо теоретически, все эти травы на самом деле можно было собрать — в соответствующий сезон, срезав или вкопав соответствующие части. Потом приготовить — опять же, вымочить, выварить, высушить или настоять — должным долгим и трудоёмким способом. Да, это по-прежнему было «читерство». Но это не было Всемогуществом. Просто автоматизацией рутины.

— Книга ромашек. Создай, — велела Богиня, удерживая перед собой раскрытый фолиант. Мгновенно на рисунке с картинками, изображающими два крохотных мешочка, содержащие каждый, вероятно, не более одной чайной ложки сухого вещества, те же мешочки возникли материально. Но только не нарисованные краской, а настоящие.

Выдохнув от напряжения — всё же обманывать паству даже по мелочи было не легко, — Богиня Света аккуратно схватила мешочки, убрала их вместе с книжицей обратно в передний карман фартука и повернулась к матери. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах не было фальшивой надежды, которую любят раздавать смертным знахари-шарлатаны или шарлатаны-жрецы.

— Мальчик умрёт, Марья, — тихо, но твёрдо сказала Богиня. — Болезнь зашла слишком далеко.

Женщина вскинула голову, в её глазах вспыхнул дикий, загнанный зверь.

— Что?! Нет! Знахарь сказал...

— Знахарь не знает, — перебила Лаана. — Болезнь в его крови и в его голове. Местные травы не могут её убить. Я не смогу спасти. И уже никто не сможет.

Марья завыла, закрывая лицо руками. Староста побледнел.

— Однако, — продолжила Лаана, и её голос стал мягче, — я могу забрать его боль. У меня есть отвар из... коры ивы и корня валерианы. Он не будет мучиться. Будет спокойно спать и кушать. Сможет мыслить и разговаривать. Уйдёт через несколько дней, но... уйдёт без боли.

Она посмотрела на мать.

— Денег я не возьму.

Марья замерла. Слезы текли по её щекам, но в них появилась ясность. Осознание того, что её ребёнок не будет корчиться в агонии, было страшным, но единственным утешением. Она медленно кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Шарлатанка! — вдруг взвизгнул Йорг, выступая вперёд. — Она хочет отравить мальчика! Кора ивы и валериана? Это всего лишь ничтожное средство от мигрени! И кстати, стоит очень дорого! Да у меня самого такая есть прямо сейчас! Не слушай её Мария, она просто хочет прикончить твоего мальчика, чтобы не лечить, потому что не знает как!

— Йорг, закрой рот, — рявкнул староста, и в его голосе неожиданно прозвучала такая злость, что знахарь осёкся. Но Лаана видела, как старик Йорг жадно, исподтишка смотрит на её фартук и то, что скрывается в широких карманах. Ему было интересно. Он знал, что она не лжёт про смерть, но не понимал уверенности столь юной девы. Кроме того, хотя Лаана и стояла ко всем, кроме больного, спиной, наверняка все видели, что она что-то доставала из фартука и шептала, пусть почти беззвучно.

Да демоны со всем этим! Лаана прошла к очагу. Сняла со спины котомку, раскрыла её, достала мешочки с сухими травами, в том числе те, которые только что спрятала в карман фартука, синтезированные Книгой.

— Марья, мне нужен кипяток, — бросила она, и женщина, словно очнувшись, метнулась к печи, торопливо набирая воды в чугунный котелок и подвешивая его над огнём. Дальше Лаана действовала чётко и точно, словно хирург. Раскрыла оба платяных мешочка, развязав на них узелки, высыпала содержимое одного в глиняную кружку, а второго — на поданный Марьей кусок льняного полотна.

Тщательно перемешала и тот и другой поданной Марьей деревянной палочкой, вероятно, заменявшей в средневековье чайную ложку. Убрала все остальные мешочки и склянки обратно в котомку, закрыла её, отставила в сторону. Дождалась пока вода вскипит, залила, ещё раз перемешала. «Дозы» всех необходимых ингридиентов были синтезированы Книгой в нужной пропорции изначально, так что отмеривать или взвешивать ничего не требовалось. Просто один мешочек следовало высыпать в кипящую воду, второй — в остывшую, так было в описании под рецептом. Накрыла кружку плотной тарелкой, чтобы эфирные масла не улетучивались. Три минуты настаивания — и густой, тёмный отвар был процежен через чистое льняное полотно.

Дом наполнился резким, горьковатым, но удивительно чистым ароматом леса и распаренной коры. Лаана нацедила тёмную жидкость в деревянную миску и задумалась, глядя на её рябь.

«Он умрёт», — гласил суровый вердикт диагноза.

«Никакого Всемогущества», — напоминал её собственный, нерушимый запрет.

Лаана перевела взгляд с кружки на мальчика, который тихо стонал, бессильно скребя ногтями по одеялу. Затем — на мать, стоявшую перед ним на коленях и шепчущую бессвязные молитвы... молитвы Великой Матери.

И тут Лаана поняла одну вещь. Она устала от войн пантеонов и падений цивилизаций. Устала смотреть, как выверенные системы рушатся, а законы, которые она для них написала, обращаются в прах. Она создала этот крохотный, примитивный, шаблонный мир, чтобы наслаждаться отдыхом, отпуском. Чтобы в нём цвела ромашка и чтобы... чтобы, вероятно, чтобы в нём не гнили заживо дети. Как минимум — не у неё на глазах. Так какого Рэндома она вообще тут решает?

Она — Творец. И если Творец не способен спасти одну маленькую жизнь, потому что «так требует её отпуск», то к чёрту такое творение!

Лаана вздохнула и на долю секунды закрыла глаза. Глубоко внутри, за слоями плоти её хрупкого аватара, за этим слабым «человеческим скафандром», пульсировало её истинное «я». Источник силы, океан энергии, способный зажигать сверхновые мановением мысли. Она не стала редактировать физику. Не стала менять реальность. А просто... добавила одну каплю. Единственную каплю своей божественной воли, жизненной силы мириадов мультивселенных. И влила её в свою книгу, лежащую в кармане фартука.