Прокурорские слушали, не перебивая. Леонид только сейчас до конца осознал, какая страшная сила им противостояла. Помогла лишь стремительность, с какой был проведён тотальный воскресный обыск, после этого воздействовать на оперативно‑следственную группу стало бессмысленно. Кто‑то недооценил команду Громова‑Карапетяна, рассчитывал спокойно проследить за ними через постельную связь благодаря трём нанятым женщинам. А после массированной бомбардировки «Кристалла» оставалось только оборвать связующие нити.

Всего лишь с помощью технологии «выращивания», но поставленной на поток, за полтора году заводу и всей алмазодобывающей и алмазоперерабатывающей промышленности СССР причинён ущерб во многие миллионы рублей из‑за недополученной прибыли от огранки. В то же время интерес «Де Бирс» сводился к другому – вообще отвадить русских от продажи бриллиантов, сдавать монополисту всё сырьё под ноль, оставляя «Кристаллу» лишь объёмы для удовлетворения заказов отечественных ювелирных предприятий, те бриллианты, в основном – мелочь, не попадут на внешний рынок.

– Подозреваю, что заказчиков из «Де Бирс» вы не тронули, – предположил Каракозов, порой невпопад улыбающийся, мысль об открытке на новую «волгу» грела душу и отвлекала от службы, – А наших мерзавцев?

– Арестован бывший главный технолог «Кристалла» и ещё несколько работников завода. С предводителем криминальной группировки, в главке угрозыска их хорошо знают, моноэтническая банда с Кавказа, я встречался лично. Переговоры были сложные, но удалось достичь соглашения: они прекращают выполнять заказ «Де Бирс», мы их не преследуем. Справится ли с ними уголовный розыск? Не знаю, не верится.

Обычное высокомерное отношение КГБ к «малоразвитым внукам Дзержинского», сокращённо – МВД, поняли все присутствующие.

– А как с гражданами, которым мы гарантировали защиту или снисхождение? – ввернул Леонид.

– Белко на подписке о невыезде, я почти уверен, что суд ограничится условной мерой наказания. Но вас, полагаю, заботит судьба Маргариты Симоновой?

– Конечно. Я сам дал ей слово, что вы защитите. Это было условием сотрудничества.

– Глава преступного сообщества поклялся, что ей мстить не будут. У меня есть все основания полагать, что он обещание сдержит. Симонова пока вывезена, но после Нового года ничто ей не помешает вернуться в Москву, о чём поговорим с вами отдельно, товарищ Воронов. На этом всё, скоро будем отмечать праздник. У вас же банкет?

– Да, – подтвердил Каракозов.

– Вы другой праздник забыли. Сегодня 25 декабря. Католическое Рождество в странах капиталистического загнивающего Запада. Да, товарищ Ловкнис?

С того слетело благостное настроение от предвкушения заселения в новую квартиру. Розы жизни – не только бутоны, но и шипы.

– Пон‑нимаю ваш намёк. Да, я крещён. Как и все латыши, рождённые в Латвии до 1940 года. Как товарищи Петерс и Лацис. То есть прибалтам до 29 лет, а также происходящим из Западной Белоруссии и Западной Украины поголовно отказано в доверии?

– У вас и сейчас несут крестить большинство младенцев, – не смутился гебист. – Сам по себе факт крещения не даёт повода для подозрений, но запись в вашем деле есть. Комитет госбезопасности рассматривает возможность привлечения вас к расследованию преступления особой важности и секретности. Поэтому ваша морально‑идеологическая кристальная чистота не менее важна, чем профессиональные навыки. Герман Петрович! Не оставите нас с товарищем Вороновым наедине? К нему тоже есть вопрос.

Вот так комитетчик выпер прокурорского генерала из его собственного кабинета. Когда за Каракозовым, Громовым и Ловкнисом закрылась дверь, он продолжил:

– Вы знаете, что интимные отношения с судимыми строго запрещены и по моральным, и по профессиональным соображениям?

– Естественно. Но не возбраняются, если связь диктуется интересами службы.

– Давайте не будем пытаться изобразить чёрное белым. Вы вступили в близость с Симоновой в Смоленске, не выяснив её личность. Из одних лишь похотливых побуждений. Фактически клюнули на наживку враждебной стороны.

– Прокололся, каюсь. В следующий раз, когда красотка расстегнёт лифчик, обязательно скажу ей: обожди, только спрошу разрешения у товарища майора из КГБ.

– Не паясничайте, Воронов! – он начал откровенно сердиться. – Вы даже не представляете, о миссии какой важности идёт речь!

– Пока мы говорим о прошлой миссии. Лишь благодаря моему контакту с подозреваемой и снятым её отпечаткам пальцев удалось размотать цепочку до «Де Бирс». Победителей не судят, а награждают – квартирами и машинами, за что отдельное спасибо.

– Вы не хотите проникнуться… А чего стоил ваша последняя встреча с Симоновой? Почти час записи на плёнке оперативной записи можно использовать на озвучивание порнографического фильма! Какой цинизм… Пара сотрудников 7‑го управления МВД и наша группа мёрзнут на морозе у подъезда, а вы развлекаетесь в постели с уголовницей!

– Боюсь, это вы не поняли. Объяснить? В прошлые века принцы женились на принцессах, ещё слишком юных для немедленного исполнения супружеского долга. Брак считался окончательно заключённым, консумированным, лишь когда они совершили половой акт.

– Какое отношение…

– Самое прямое. Для профессиональной преступницы, мошенницы со стажем, переход к сотрудничеству с правоохранителями означает куда больше, чем бракосочетание. Она могла переспать со мной, с любым прокурором, да и гебистом, не отрицайте, ради воровского дела. По меркантильным соображениям. Сожительствовать с ментом из каких‑то романтических или иных личных чувств – западло. Завербовать её удалось лишь благодаря достаточно душевному общению в Смоленске. Отдавшись в Москве не за деньги и не по поручению, она подвела черту – порывает с воровским миром и его законами. То есть консумировала свой союз с нашей и вашей конторой.

Чиновник КГБ смотрел на него со смесью недоверия и презрения. Но что‑то подсказывало: в их организации зреет проблема, которую они пока не в состоянии решить.

– Хотя бы понимаете, что дальнейшие контакты с Симоновой с вашей стороны исключены?

– Естественно. Будут другие задания.

– Вы намекаете, что и там прибегнете к тем же методам?

– В Мяделе, это райцентр Беларуси, бывшая любовница не разоблачённого на тот момент убийцы обронила единственную неосторожную фразу, за которую я уцепился, и мы размотали клубок, приговор к зиме вступил в законную силу. Почему потеряла бдительность? Наши головы лежали на одной подушке. Так что если Родина потребует, я выполню любое задание. Признаюсь – с удовольствием. Так что у вас за дело к нашей тройке?

– Для него столь сомнительных подходов не потребуется. Председатель дам нам срок до 2 января включительно. Если наше собственное расследование не сдвинется с места, будем вынуждены расширить круг поисков, привлекая вас и МВД. Кандидатуры сотрудников, кто будет допущен к тайне, отбираются уже сейчас. Генеральный прокурор рекомендовал вашу тройку… хоть меня гложут обоснованные сомнения.

– Ваше право. Обещаю до 2 января и в последующие дни ничего опрометчивого не совершать. Дать письменное обязательство?

– Просто сдержите обещание. Более не задерживаю. До свиданья.

На коридоре Леонид перевёл дух. Пронесло! Поверил или нет, комитетчик принял байку про «консумацию».

На самом деле всё сложнее, и на контакт с Симоновой не стоит идти ни при каких обстоятельствах по другой причине. Она врала, что сбежала из Смоленска из‑за нарождающихся чувств к объекту задания. Тут Леонид не строил иллюзий. Обвальный разгром на «Кристалле», который они учинили, моментально стал достоянием гласности, к полудню Маргарита осознала: поезд ушёл, пора рвать когти. Либо связалась с заказчиком и получила приказ на срочную эвакуацию. Чувствовала себя в безопасности, уверенная, что замела следы, и её точно не имело смысла ликвидировать, в отличие от толстого ОБХССного лейтенанта. Но как только Леонид переступил порог её квартиры – всё пропало. Она сама и её связи взяты под пристальное наблюдение, заказчик упрётся в необходимость зачистить ведущий к нему след. Просчитала в голове ходы как в шахматной партии и с готовностью устроила секс‑шоу, памятуя про внутреннюю установку Леонида спасать женщин, тем самым укрепила в мужчине стремление её уберечь… Даже согласившись на вербовку, продолжала манипулировать, в том числе используя постель. Он поддался и получил удовольствие, ничего не теряя, кроме жалоб комитетчиков, замёрзших в ожидании, пока отрабатывал саму приятную часть миссии.