Толпа наблюдала за ним, и герцогиня слегка нахмурилась, увидев, куда направляется её сын. Она пристально посмотрела на Джулс, явно пытаясь понять, кто эта незнакомка. Она вела себя безрассудно сегодня. Надев это платье. Ради него. Притворяясь той, кем на самом деле не была. Обычные нормы приличия, ограничивающие женщин, никогда не касались Джулс, и потому ей казалось глупым чувствовать такую неуверенность сейчас.

Это была ошибка.

Мысль пронеслась в её голове, подталкивая выскользнуть из толпы и исчезнуть до того, как герцог дойдёт до неё. Если бы в тот момент у Джулс была хоть капля здравого смысла, она бы послушала это предупреждение. Вместо этого она ждала, пока он подойдёт, сдерживаемая лишь желанием, пульсирующим в её жилах. Герцог остановился перед ней, и она почти вызывающе подняла к нему лицо.

— Дикий Цветок.

Он произнёс её имя как благословение, и, потеряв голову, она дразняще ответила:

— Волк.

— Ты прекрасна.

Внизу живота у неё вспыхнул огонь — горячий и порочный.

— А ещё ты выглядишь крайне смущённой, — мягко заметил он. — Зачем ты пришла в таком виде?

— Ради тебя, — вырвалось у неё прежде, чем она успела обдумать ответ. — Я… я хотела потанцевать с тобой.

Он ничего не сказал, лишь смотрел на неё своим обычным, непроницаемым взглядом. Джулс едва не заёрзала.

— Это единственная причина, — тихо призналась она, хотя слова выдавали слишком много. — Я хотела почувствовать твои руки на себе именно так.

Его глаза вспыхнули, затем потемнели, словно в них бушевала буря. На мгновение в них промелькнул обжигающий жар.

— Потанцуй со мной, — сказал он.

Что-то необъяснимое забилось у неё в груди, и она вложила руки в его, позволив провести себя на паркет. По толпе пробежала волна шепота, и Джулс осознала, что все взгляды прикованы к ним.

— Все смотрят на нас, — прошептала она, раздражённая собственной нервозностью. Дыхание её участилось.

— Я не выходил на паркет с начала бала.

Несмотря на слышные перешёптывания, это известие поразило её.

— Герцогиня будет разочарована.

— Толпа меня… угнетает.

Она знала: для человека, который презирал саму мысль о страхе как проявлении слабости, такое признание далось нелегко.

Словно прочитав её мысли, он сказал:

— Я не боюсь делиться с тобой любой правдой.

Они заняли позицию, и она положила руку ему на плечо. Звуки вальса ожили, наполнив пространство элегантной мелодией.

— И я не боюсь делиться с тобой своими истинами, Джеймс.

Лёгкая улыбка тронула его губы, и тёплое чувство разлилось по её телу.

— Тебе придётся потанцевать с кем-то ещё. Иначе все будут гадать, кто я, особенно твоя мать.

Его взгляд скользил по её лицу, изучая каждую черту.

— Нет.

— Джеймс…

— Нет.

В его тоне звучала несгибаемая решимость. Она подавила дальнейшие возражения, когда он заключил её в объятия. Джулс училась танцевать как джентльмен, и её учили вести. Но это не имело значения — герцог был так властен в движениях, что ей оставалось лишь полностью подчиниться, когда он закружил их в элегантном, чувственном венском вальсе.

— Больше никто не танцует, — выдохнула она, рефлекторно сжимая пальцами его плечо.

— Знаю.

О Боже, это действительно станет катастрофой. Почему они все смотрят, вместо того чтобы выйти на паркет?

— Смотри на меня, Дикий Цветок, — мягко приказал он.

Джулс подняла на него глаза и растерялась. Его взгляд был непостижим, как пугающие глубины океана. То чувство ничтожности, о котором он говорил, возникающее перед силой природы, она ощутила и сейчас. Он словно втягивал её в себя, и сердце её сжалось от жестокой красоты желания, проникавшего под кожу. Неожиданный укол страха пронзил её.

— Не бойся того, что между нами, — сказал он, закручивая её в танце. Джеймс вёл её грациозно и мощно, и при каждом скольжении, каждом повороте она чувствовала, как взгляды высшего света следят за каждым их движением.

— Ты совсем в этом не сомневаешься?

— Нет.

Её разум тщетно пытался найти опору, но ничего не приходило на ум. Боль желания в груди стала почти физической, и сжимающая хватка её пальцев не ослабевала. Джеймс притянул её чуть ближе, чем позволяли приличия, и с её губ сорвался прерывистый вздох. Они скользили по залу, не отрывая глаз друг от друга. Джулс чувствовала себя опасно живой, её сердце и тело мучились от переполнявших чувств к этому мужчине.

— Я не боюсь, Джеймс.

Лгунья, — насмехался тихий внутренний голос.

Он развернул её от себя, и она сделала два оборота, прежде чем снова оказалась в его объятиях — на этот раз ещё более скандально тесных.

— Хорошо.

Вальс закончился, и он проводил её к столу с закусками, поклонился, прежде чем покинуть бальный зал. Новая волна потрясения прокатилась по залу, и она почувствовала, как герцогиня прожигает её взглядом. Джулс схватила бокал шампанского и осушила его, каким-то образом зная, что Джеймс ждёт её снаружи.

Глава 12

Джулс вышла из бального зала неспешной, уверенной походкой, не обращая внимания на десятки глаз, впивавшихся ей в спину, особенно на пристальный взгляд самой герцогини. Она чувствовала намерение, скрытое в этих взглядах, — разобрать её по частям, докопаться до сути, раскрыть её личность и причину, по которой герцог танцевал только с ней. Как будто одного лишь неодобрительного взгляда было достаточно, чтобы увидеть ту нить, что необъяснимо связала их, или нервы, сотрясавшие Джулс изнутри.

Оказавшись снаружи, она огляделась — его нигде не было. В груди закружилось пустое чувство, но, сделав глубокий вдох, она подавила подступившую нервозность. Угадать, где он сейчас, для неё не составило труда. Джеймс ушёл в лес, полностью оставив Джулс выбор — следовать за ним или нет. Подобрав полы бального платья, она пересекла лужайку; её изящные туфельки шелестели по траве, унося её прочь от смеха и веселья, а ночная тьма скрывала её путь от любопытных глаз.

На опушке леса она на мгновение замедлила шаг. Ночь была чёрной и пугающей. Ветви деревьев возвышались, изогнутые и узловатые. Она ступила на тропинку, ведущую к его домику на дереве, и замерла. По пути горели фонари. Сердце её забилось дикую, бешеную дробь.

Неужели он был так уверен, что она придёт? Она чувствовала, будто делает необратимый шаг, и, хотя всегда знала, что близость с герцогом была давно решена, теперь это казалось неизменным, судьбоносным. Джулс ускорила шаг, и дыхание её облегчённо вырвалось, когда она увидела его, ждущего у лестницы, ведущей в домик.

В его глазах вспыхнула дикая эмоция, когда он заметил её. Джулс подошла к нему. Он коснулся её щеки кончиками пальцев, и на мгновение она погрузилась в это чудесное ласковое прикосновение. Джеймс наклонился, снял её туфли и аккуратно поставил у ствола. Она резко вдохнула, когда он запустил руку под подол платья, развязал завязки чулок и бережно стянул их. По его намёку она повернулась, наконец улыбнувшись, когда он расстегнул платье и помог ей выйти из турнюра.

Джулс забралась на дерево полуобнажённой, но куда увереннее, без риска сорваться с лестницы. Она вошла в домик и замедлила шаг, оглядывая десятки свечей, освещавших пространство.

— Я постарался сделать это место немного… уютнее для тебя, — хрипло сказал он.

Был добавлен мягкий, благоухающий сеном тюфяк. И как минимум дюжина подушек из тёмной парчи золотого, синего и зелёного оттенков. Столик в углу, на нём — графин с янтарной жидкостью, два бокала и тарелка с пирожными. Ночь была наполнена звуками сов, птиц и других созданий, создававших свою музыку, и шёпотом ветра в кронах. Всё казалось зачарованным.

— Спасибо, — сказала Джулс, пряча улыбку и тепло, разливавшееся по всему телу.