Порыв холодного ветра пронёсся по комнате, и Джулс подняла взгляд на широко распахнутые окна. Там, спиной ко всему собранию, стоял джентльмен. Она не заметила его с первого взгляда. Его полная неподвижность выделяла его среди суеты и потому не сразу привлекала внимание.

Тело его оставалось совершенно неподвижным. Костюм — коричневые брюки, заправленные в сапоги до колен, и тёмно-синий сюртук из тончайшей шерсти — лишь подчёркивал природную грацию и мощь его стати. Волосы, хотя и собранные на затылке, ниспадали тяжёлой волной ниже лопаток. Сама его отстранённость, это намеренное отделение себя от остальных, было красноречивее любых слов.

Он ищет успокоения в одиночестве.

— Доктор Саутби! — воскликнула герцогиня, поспешно ставя чашку с блюдцем на ореховый столик перед собой. Она поднялась, её взгляд метнулся к окну, а затем вернулся к гостям. — Кажется, вы прибыли на день раньше.

Лёгкий укор в её тоне не смутил отца. Он сделал шаг вперёд с вежливым поклоном.

— Ваша светлость, я заранее отправил письмо и полагаю, что ваш управляющий, мистер Кэмпбелл, получил его, раз уж он встретил нас у входа.

Лёгкая краска проступила на щеках герцогини, прежде чем её выражение смягчилось. Вся комната уставилась на Джулс и её отца; даже пальцы молодой леди за фортепиано замерли над клавишами, пока её взгляд метался между мужчиной у окна и герцогиней.

— Вулвертон, — произнесла герцогиня с подчёркнуто лёгкой интонацией. — Помнишь, я говорила, что доктор Саутби нанесёт нам визит?

Герцог повернулся к ним — и мысли Джулс спутались. Он был… красив. Слово казалось неподходящим, слишком утончённым для этой грубой, неприкрытой мужественности. Резко очерченные скулы, прямой нос, чувственный рот, тёмные брови над пронзительными серо-голубыми глазами. Ни галстука, ни шейного платка — лишь сильная линия горла. В глубине живота у Джулс что-то дрогнуло, сжавшись острым, незнакомым чувством. На мгновение её захлестнула полная растерянность, прежде чем ей удалось придать лицу вежливое, нейтральное выражение.

Взгляд герцога безучастно скользнул по ней и её отцу. Их глаза не встретились; он не задержал внимание ни на ком.

— Ваша светлость, — с поклоном произнёс её отец. — Чрезвычайно польщён знакомством.

— Доктор Саутби, — ответил герцог с отстранённой учтивостью. — Нам лучше обсудить дело наедине. Пройдёмте в мой кабинет.

Его голос был низким и ровным, сдержанным, возможно, даже безучастным. Джулс почувствовала, что он согласился на эту встречу не по своей воле. Герцог кивнул матери и вышел из комнаты. Джулс поспешно отступила в сторону, и он прошёл мимо, не удостоив её и отца взглядом. Они последовали за ним, и Джулс украдкой посмотрела на отца, пытаясь угадать его мысли. Тот хмурился, наблюдая за уверенной, размашистой походкой герцога.

Они подошли к массивной двери, которую герцог отпер. Он вошёл в свои владения и направился к креслу у камина — туда, откуда ему был виден каждый вход и каждый возможный путь к отступлению.

Джулс огляделась. В комнате не было ничего, кроме двух массивных кресел у пылающего камина. Между ними стоял низкий столик с шахматной доской, книгой и бокалом золотистой жидкости. Яркими пятнами выделялись лишь голубой ковёр и гармонирующие с ним портьеры с серебряными кистями.

Комната казалась выхолощенной, и пустота её отзывалась в теле Джулс глухим эхом.

Герцог явно ценил простор. Но где же всё остальное? Письменный стол, книги, картины, глобусы, свитки? Пространство не было уютным или располагающим к отдыху — оно было прохладным и немного отчуждённым, словно подчёркивая дистанцию между его хозяином и миром за стенами. И что было тревожнее — очевидно, ему здесь нравилось. В его позе не читалось напряжения, лишь хищное любопытство, с которым он наблюдал, как они осматривают его владения.

Это и вправду удивительно.

— Для моей матери и семьи важно, чтобы мы встретились, поэтому я это допустил. Изложите цель вашего визита и поясните, чего, по мнению моей матери, мы должны этим достичь. Будьте кратки.

Отец бросил на неё быстрый, смущённый взгляд, схватился за свою чёрную врачебную сумку, а затем намеренно расслабил пальцы, впившиеся в кожаную ручку.

— Мы ценим ваше время, ваша светлость.

— Правда?

— Да, ваша светлость.

— Хорошо. Постарайтесь не тратить его впустую, — пробормотал герцог.

Этот мягкий, почти небрежный ответ на мгновение выбил Джулс из колеи. Этот человек не был растерян или сломлен, как, видимо, опасалась герцогиня. Он был… пугающе, леденяще спокоен. Сидя в кресле, положив одну руку на подлокотник, а другую на колено, он не ёрзал, его взгляд не блуждал. В его выражении читалась лёгкая циничная усмешка, самоуверенность и полное осознание своей власти.

Почему-то она ожидала увидеть человека ущербного. Страхи герцогини, казалось, проистекали из её собственных надежд и чаяний, а не из чего-то научно очевидного. Возможно, её пугало именно это безразличное спокойствие сына. Но что оно значило, как не целеустремлённость и силу воли, редко встречающуюся у большинства мужчин?

В конце концов, он — самое необычное существо, которое я когда-либо видела.

В комнате повисло невысказанное напряжение, и Джулс почувствовала непривычную неловкость.

— Ваша светлость, — сделала она шаг вперёд с лёгким поклоном. — Я мистер Джулс Саутби. Мы с отцом хотели бы воспользоваться возможностью…

Взгляд герцога остановился на ней, и во второй раз за сегодня пространство в её голове заполнил белый шум. Реакция была возмутительной и смущающей.

Он выглядит таким… изощрённым. Умным и хитрым. Это впечатление врезалось в сознание, заставляя её чувствовать себя глупо уже от того, что она это заметила.

Он поднялся с кресла, слегка нахмурившись.

— Кто вы?

Её взгляд встретился с его твёрдым, изучающим взором.

— Я мистер Джулс Саутби. Я здесь, чтобы делать записи для моего отца, доктора Чарльза Саутби, и помогать ему в оценке и составлении отчёта, ваша светлость.

— Джентльмен-учёный, — тихо произнёс герцог, на мгновение задержав взгляд на её усах. — Сколько вам лет?

Её отец шагнул вперёд.

— Ваша светлость…

Его взгляд метнулся к её отцу, и то, что отец увидел в глазах герцога, заставило его замереть. Герцог снова обратился к Джулс.

— Я допустил бестактность, спросив о вашем возрасте?

— Некоторые могли бы счесть это невежливым.

Он склонил голову набок.

— Но не вы?

Джулс позволила себе легкую, ободряющую улыбку.

— Не я. Говорят, я отличаюсь особой невозмутимостью.

В глазах герцога вспыхнул расчётливый блеск, и Джулс с досадой поняла, что её попытка разрядить обстановку дала обратный эффект. Теперь он насторожился. Она бросила взгляд на отца и поняла — он пришёл к тому же выводу.

— Мне двадцать три года, ваша светлость.

— Вы молоды.

— Многие джентльмены заканчивают учёбу в этом возрасте.

Чёрт, — подумала она, — надеюсь, он не воспримет это как намёк на его собственный незаконченный путь. На лице герцога отразилось лишь лёгкое любопытство, и Джулс почувствовала, как спадает напряжение в её плечах.

— Чем именно вы занимались в университете, мистер Саутби?

— Психологией.

— А, наукой, изучающей мышление и поведение людей.

— Это одно из её направлений.

Его светлость несколько мгновений изучал её с видом человека, которому всё это слегка наскучило. Джулс чувствовала, что важно сохранять спокойствие под его испытующим взглядом, хотя в его осанке было нечто такое, что не позволяло ей отвести глаза — даже сейчас, под пристальным и критическим наблюдением её отца.

Дверь открылась, и в комнату стремительно вошла герцогиня, излучая волнение и нетерпение.

Отец повернулся к ней.

— Ваша светлость?

— Мои нервы просто не выдержат! Я не люблю ждать. — Она глубоко вздохнула.

— Всё в порядке?

Герцог посмотрел на мать.