— Зелье… Любовного свойства. Оказалось, мисс Мэйпл влюблена в мистера Брикли.

— Да, я заметил. Но не подумал, что она дойдёт до таких методов.

— Да. Собственно поэтому мы с вами вчера и… — она зажмурилась и выпалила: — Мистер Грейстон, умоляю вас, забудем это досадное недоразумение! Мы вчера были не в себе. Но теперь мы знаем, как всё исправить, и ваша помощь больше не нужна. Я готова выполнить свою часть сделки.

Он помрачнел и некоторое время испытующе смотрел на неё.

— Что ж… Если ты действительно так считаешь… — он всё ещё пытался поймать её взгляд. При обращении на «ты» она вздрогнула, но по-прежнему отводила глаза, как провинившаяся школьница. — Тогда я хотел бы получить от вас зелье забвения. Если это возможно, — сухо добавил он.

Наконец она посмотрела на него.

— Мистер Грейстон, — непривычно для самой себя осторожно и тактично начала она, — я могу сделать для вас это зелье, но это не выход из положения. Простите меня, мне известно, что именно вы хотите забыть. И я очень сочувствую вашей утрате.

Эмоции снова завязались внутри холодным узлом, не давая вдохнуть, и он отвернулся к окну.

— Сейчас ваша душа похожа на выжженный лес, — продолжила Сильвия, — но когда-нибудь на его месте вырастет новый, а зелье забвения выжжет не память, а ваши чувства и превратит душу в сухую пустыню, в которой уже не вырастет ничего нового и прекрасного. Вы забудете не только плохие чувства, но и хорошие. Не вспомните, какую радость вам дарили забота матери, улыбки вашей сестры, сияние её глаз, тепло её ладошек… Женитесь, мистер Грейстон, — она запнулась, но продолжила, — найдите себе тихую, добрую супругу-домоседку, с хорошим здоровьем, с которой в её предсказуемой безопасной жизни и под вашей опекой уж точно ничего не случится. Заведите детей, и они вновь растопят ваше сердце. Вы дьявольски ответственный человек, Юджин, вы сможете о них позаботиться.

Он повернулся и странно посмотрел на неё. Так они стояли какое-то время, глядя друг другу в глаза, пока в приёмной не хлопнула дверь и Кэтти пропела:

— Доброе утро!

Оба вздрогнули.

— Я прошу вас ещё хорошо подумать над этим, мистер Грейстон, — тихо произнесла Сильвия.

— Благодарю вас, мисс Платт, — сказал он преувеличено официально, — пожалуй, я последую вашему совету. Всего доброго. — Он снял со спинки кресла свой пиджак и удалился. Сильвия же осталась стоять на месте, глядя в пустоту.

Но когда в кабинет заглянула Кэтти, она уже взяла себя в руки и собралась на выход. Нужно было принять душ, переодеться и вплотную заняться подготовкой нейтрализующего дождя, чтобы запустить его на этих выходных, когда почти все студенты и преподаватели разъедутся.

⪼～✤～⪻

Целый день её одолевали разные мысли и сосредоточиться на работе никак не удавалось. А когда ей приходилось выходить из лаборатории, она, как юная гимназистка, боялась столкнуться с инспектором в коридоре. И в то же время порой искала его глазами в толпе студентов. Ночью ей никак не удавалось заснуть, и она решила что это оттого, что она улеглась ночевать в своей комнате отдыха. Тогда она переместилась в дом Кэтти, но и там сон к ней не шёл. Так проворочавшись почти всю ночь, в предрассветный час она решила ещё раз поговорить с мужчиной, не дающим ей покоя во всех сферах жизни. Что она ему скажет, она не представляла, но ей необходимо было увидеть его. Посмотреть в его глаза и понять, что он о ней думает.

Его дом в академгородке стоял неподалёку, но инспектора там не обнаружилось. Она это хорошо чувствовала — дом был пуст. Тогда она отправилась в его городской дом, но и там было пусто… На обратном пути на остров она заметила, что его яхты нет у причала. В груди вдруг стало пусто и холодно, как будто внутри прошёл ледяной ливень и разом смыл что-то живое и тёплое из души. Она и не заметила, когда оно там поселилось. Значит, он решил последовать её совету… Возможно, скоро она увидит в газете заметку о бракосочетании мистера Грейстона и какой-нибудь тихой благовоспитанной леди. Она обняла себя за плечи, сглотнула горечь во рту и побрела к месту, которое стало её оплотом и домом, но в котором теперь как будто стало чего-то не хватать.

Кэтти весь день наблюдала за своей начальницей, которая как тень прежних дней сидела в лаборатории или тихо передвигалась по институту. Куда-то исчезли её энтузиазм, жизнелюбие и неуёмная энергия. Наконец, она не выдержала, затолкала подругу в её же кабинет и устроила безжалостный допрос. Выведав все подробности, она выдала лишь одно:

— Дорогая подруга, не думала, что когда-нибудь тебе это скажу. Ну ты и идиотка!

Сильвия рассмеялась на грани истерики.

— Вот спасибо! Но кажется, я с тобой согласна…

В конце пути не боль ты испытаешь и не страх,

Лишь сожаленье о несказанных словах.

Наконец настали выходные дни, и институт практически опустел. Сильвия с аспирантами в том же многострадальном павильоне делали последние приготовления к запуску нейтрализующих осадков. Делать расчёты без аналитиков было рискованно, но она уговорила Олди помочь стабилизировать тучу над городом. В конце концов, для чего ещё нужен собственный домашний погодный дух. Взамен она согласилась оставить ту злополучную чайку жить у них дома. Не зная куда деть пострадавшую в ходе провального эксперимента птицу, Сильвия отдала её на попечение Олди. Он быстро её выходил, но теперь она привязалась к нему и всюду ходила за ним, как за мамочкой. Похоже, Олди тоже привязался к ней, и теперь у Сильвии дома появится необычный питомец — живое напоминание о том дне, который она хотела бы забыть.

Сильвия лично загрузила все заготовки в приёмник портала. На душе у неё было как-то неспокойно, но она уже привыкла в последние дни отбиваться то от меланхолии, то от неясной тревоги. Это всё стресс и суматоха последних дней, уговаривала она себя. Сейчас они запустят нейтрализующий дождь, и жизнь вернётся в обычный ритм. Ей просто нужно погрузиться в привычную рабочую рутину. И никаких инспекторов, репортёров и сходящих с ума жителей городка. Только любимая работа. Только наука и цифры, которые никогда не подведут.

Она ещё раз осмотрела все приборы, одобрительно кивнула и вместе с помощниками направилась в малый зал для запуска. Дальше события обрушились как смертоносная лавина, бездумно сметающая всё на своём пути.

Сильвия не сразу поняла что происходит. В павильон вдруг ворвались какие-то люди в чёрных масках, а аспиранты повалились на пол, оглушённые выстрелами из магшоков. У неё сработал защитный амулет, но она едва успела увернуться от напавшего на неё громилы и заметалась между столами. Выход был перекрыт, бежать было некуда, но у неё была другая цель — она должна во что бы то ни стало запустить портал!

Амулет выгорел и, чтобы не получить разряд магшока, она опустилась на колени и начала пробираться к порталу под прикрытием столов и приборов, призвав лёгкий отвод глаз. Она почти добралась, сорвалась с места и оставшиеся метры преодолела бегом. Потянулась к рычагу запуска, но в последний момент получила чем-то тяжёлым по голове и уже в падении успела нажать на рычаг.

Портал «завыл», и всё оружие бандитов вместе с отборной руганью полетело в него. Кто-то быстро вырубил рычаг. Но Сильвия успела отметить, что заготовки улетели по назначению. Остаётся надеяться, что оружие не свалится кому-нибудь на голову.

Кто-то грубо схватил её как мешок с тряпьём. Её связали и бросили на пол к аспирантам. Она почувствовала, что по виску стекает что-то тёплое и липкое.

— Нет! — рявкнул грубый прокуренный голос. — Раскидай их по залу. Уизмор велел, чтобы всё выглядело, как будто они сами тут подорвались. Тащи бомбу вон к той штуке, она выглядит самой опасной.

«Вот и всё, — подумала Сильвия. — Все усилия были напрасны. Сенатор Уизмор решил не мелочиться и уничтожить проблему на корню. Нужно было обеспечить охрану института получше». Она сквозь боль скосила глаза на своих аспирантов. Они всё ещё были без сознания. Она и сама то и дело проваливалась в блаженную темноту. Бедные дети, они не заслужили такой участи.