Отношение к службе и получение «подарков» от контрабандистов совершенно спокойно уживались в голове майора. Никак между собой не конфликтуя, учитывая местный менталитет. Главное меру иметь, вовремя делиться с вышестоящим начальством. И не привлекать к себе внимание спецслужб Эмиратов.

— Отправить патрули? — на лице Вахаба была выражена готовность к действиям.

С наступлением темноты, все патрульные группы вернулись на базу — пограничную заставу, и отдыхали. Ночные выезды были редкими, только в случае попыток прорыва границы. Что в последние годы было нечастым.

— Нет! — отрицательно качнул головой майор. — Пусть будут готовы, но выезжать пока не надо.

В отличие от большинства личных составов пограничных застав Саудовской Аравии и ОАЭ, командиры пограничных застав и узкий круг их доверенных лиц, несколько раз в месяц встречались то в одном, то в другом месте. В том числе, бывая на заставах в гостях друг у друга. Особо не заморачиваясь официальными процедурами, решая обоюдные и выгодные вопросы.

С учётом всего этого, имелась негласная договорённость между Халлусом и Башаром на предмет взаимопомощи и взаимодействий в случае необходимости. Но лезть на чужую территорию без просьбы о помощи и согласования — это верх наглости! Так что майор привёл в повышенную боевую готовность своих людей, ожидая сообщений от капитана, если они вообще будут.

Бу-бух! Бу-бух! Бу-бух!

— Вот козлина, — выругался Герман, во все лопатки улепётывая в пустыню, постоянно маневрируя и укрываясь от непрекращающегося огня со стороны пограничников.

Долбаный стрелок за гранатомётом никак не мог успокоиться, пытаясь поразить слишком быстро двигающуюся фигуру человека, мелькающую то тут, то там перед ним, «проявляясь» между летающих, песочных взвесей и выхватываемую световыми лучами осветительных приборов.

Водитель внедорожника с гранатомётом среагировал первым, когда противник получил рядом с собой очередь из нескольких гранат, а затем метнулся с территории лагеря в пустыню. На какое-то время возглавив «загонную» охоту и оставив позади внедорожники с крупнокалиберными пулемётами. Гранатомётчик — профи, вгонял гранаты поблизости с беглецом, правда пока ни разу не замедлив бег цели.

Герман, постоянно получающий осколки в нижние конечности, шипел сквозь зубы от боли, но не останавливался, стремясь утянуть за собой пограничников. На десяток секунд скрылся за одним из барханов, но затем его укрытие обошли с двух сторон внедорожники с пулемётами, выгнав его в пески, подхлестывая пулями вдогонку.

— Убью, тварь! — ещё несколько нецензурных ругательств от взбешённого Башара. — Сам с него живьём кожу сниму.

Ожидаемое им и… очередное неожиданное нападение на лагерь, в виде первого «привета» — пробивших ткань шатра пуль над головами, а затем взорвавшаяся вокруг перестрелка. С «добавкой» от вернувшихся патрулей в виде грохота автоматического гранатомёта и крупнокалиберных пулемётов.

— Хага! (Дерьмо! — прим.) — в этот раз капитан вставать не собирался, опасаясь прилёта пуль гораздо ниже, чем до этого. — Надо это прекращать.

Злорадно отметил, что на лице шейха было загнанное выражение, а в глазах отражалось понимание того, что ситуация всё больше начинает накаляться. И тут грохот от крупнокалиберного оружия стал удалятся от лагеря в южном направлении, а вокруг шатра стали утихать многочисленные выстрелы. Еще полминуты и в шатёр в очередной раз заглянул лейтенант.

— Господин капитан… — лицо его было перекошено от злости, — убит очередной пулемётчик. Среди бедуинов потери, — а это было сказано совершенно безразлично. — Повезло, что успели вернуться наши патрульные группы. Сейчас они гонят нападавшего по пустыне. Не дают ему оторваться от них.

— Остальные? — капитан надеялся, что его собственная группа не сорвалась в общем желании уничтожить наглеца. Ведь это могло быть ловушкой: вытащить их в пустыню, а затем атаковать оставшихся без защиты людей в лагере.

— Я удержал их от преследования, — веско заявил лейтенант, действительно остановившего людей из их с капитаном группы, желавших последовать за своими сослуживцами. — У нас ещё один погибший.

— Грузите наших убитых в машины. Мы уходим, — вставая на ноги капитан взглянул на торговца с вопросом в глазах.

Мертвецы займут места в кузовах, но оставлять их здесь Башар не может. Бюрократия! И ему придётся заполнить много бумаг, чтобы отчитаться перед своим вышестоящим начальством. Ничто не поможет ему уклониться от этой неприятной задачи.

— Господин Флетчер, вы не поменяли своё решение?

— Нет, господин капитан, — кивнул торговец. — Действительно, пора. Что-то здесь стало совсем жарко.

— Господин, — в шатёр зашёл разъярённый Малик, на левой руке которого в районе предплечья была видна белая повязка.

В разгар внезапно начавшегося боя, несмотря на то, что он залёг сразу же, как началась стрельба, он оказался в неудачном месте. И осколок гранаты, пролетев большое расстояние, впился в мякоть руки.

— Что происходит? — в голосе Абу Бакра явственно звучала не тревога, а пробивающийся страх. На лбу были видны капли пота, а от тела шёл запах страха…

— На нас опять напали! — доложил Малик.

— Это я и без тебя понял, сын верблюдицы и ишака, — сорвался голос шейха. — Какие наши потери?

— Пять человек убиты, трое — ранены, — глаза Малика вспыхнули от незаслуженного оскорбления, но он сдержался, несмотря на дикое желание ответить грубостью.

Ему было что сказать!

Очередная атака лагеря неизвестным. Очередные убитые соплеменники. Возникший бардак, а потом побег убийцы в пустыню, за которым бросились в погоню патрули пограничников.

Всё это… такое… Его душила злоба из-за того, что оставшиеся в живых воины успели ему доложить о том, что непосредственно атаковавшим их человеком были однозначно убиты два бедуина и очередной пулемётчик пограничников. А ещё один бедуин и две женщины были убиты «дружественным» огнём — пулемётчиком. Который наплевав на людей, расстрелял несколько палаток, убив находящихся внутри одного из шатров женщин, а также одного из воинов Малика, не вовремя поднявшего голову для стрельбы. Малик имел дикое желание набить морду капитану. Его сдерживало понимание того, что это может привести к столкновению и жертвам с обеих сторон.

— Из-за ваших людей… — скрежетнул зубами Малик, ненавидящий взгляд которого упёрся прямо в лицо капитану. — Погибли мои соплеменники.

— Это война, бедуин! — прошипел Башар. — Сколько было нападавших? — отвел взгляд от пышущего злобой кочевника и опять посмотрел на лейтенанта.

— Бойцы видели одного, — ответил тот.

— Один! — выплюнул Малик, левая щека которого дёрнулась.

— Тварь! Мстительный урод, — выругался Башар.

— Вы про кого? — шейх не сразу понял о ком говорит капитан.

— Про вашего кровника, — совсем не радостно улыбнулся Башар. — Он однозначно вернулся. И не уйдёт. Господин Флетчер! — обратился к торговцу, намереваясь уходить.

— А как же ваши люди? — шейх сильно забеспокоился и своим вопросом задержал Башара. — Они же преследует нападавшего, как я понял⁈ Они же его догонят и убьют?

Флетчер, готовый последовать за капитаном, недовольно смотрел на шейха, желая убраться отсюда как можно быстрее. Не желая терять здоровье, а паче — свою жизнь в этом месте. Люди шейха не могут обеспечить безопасность, с каждым нападением теряя своих бойцов. А нападающий каждый раз уходит, а потом возвращается. Нет гарантий, что не вернётся в следующий раз, несмотря на то, что его преследуют пограничники. Флетчер одним местом чувствовал, что ещё ничего не закончилось.

— Не факт! — нехотя сказал капитан, предчувствуя, что ещё ничего не кончилось.

— Соглашусь, господин капитан, — поддакнул лейтенант.

Взгляд шейха метался между пограничниками и торговцем, выражая мучительные размышления по сложившейся ситуации.

— Дозорные не выходят на связь, — окончательно добил шейха Малик. Не сразу вспомнившего, что попытался связаться со своими людьми. И не получил ответа от них.