Только дома девушка вспомнила о выданных ей деньгах, а пересчитав их, поняла, что ей выплатили 1 000 долларов. Этих денег не хватит… И что ей делать и где искать деньги на операцию?

Она сама не хотела заработать деньги таким способом!

Только и эта возможность теперь потеряна ею безвозвратно.

С того дня, её жизнь превратилась в ад… Жить с осознанием того, что скоро её мать умрет, а она останется одна в этом мире!

На работе она могла забыться, на какое-то время забывая о катастрофе в её жизни. С головой уходя в документы и общение с пациентами, задерживаясь допоздна на рабочем месте, а возвращаясь домой, она не могла смотреть матери в глаза.

Сейчас проблема с мамой полностью снята!

Хотя… Операция… Но доктор говорил, что операция простая. И ничего неприятного не должно произойти. И ещё есть деньги для реабилитации мамы. И, похоже, тот кто послал эти деньги, добавил им обеим на жизнь. Пять тысяч долларов на уход за мамой, лекарства — это слишком много. Деньги выданы с запасом.

«Езжай отсюда. Всё будет хорошо. Не стоит заниматься этим. Хотя тебе решать», — она вспомнила последние слова этого пугающего до ужаса неизвестного, перед тем, как он исчез.

«Кто он? И почему?» — эти вопросы занимали все её мысли в последующие дни.

Операция у мамы была проведена на высшем уровне. Две недели в медицинском центре и её выписали. Мама чувствовала себя отлично и была счастлива, что всё прошло хорошо.

Ксения раздала все долги, но деньги всё равно остались в приличном объеме.

— Как сходила, Снегурочка? — этими словами, встретил садящуюся в машину Юлию Олег.

— Это с чего вдруг? — повернула она к своему руководителю голову.

— На Дед Мороза не очень похожа, — веселился Олег. — Борода отсутствует. Возраст — не тот.

— И?

— Подарки принесла? Принесла! Раз не Дед Мороз, то Снегурочка, — засмеялся Олег.

— А! — улыбнулась она. — Что-то в этом есть. Приказ мы выполнили, конверт передали. Поехали, у нас ещё есть дела.

— Эт, точно, — став серьезным, Олег включил передачу и нажал на педаль газа. — Надо доводить дела до конца, — добавил он, вспомнив высказывание одного человека.

— А теперь, докладывает уважаемый Евгений Александрович, — неожиданно сказал руководитель ГСУ ГП РФ (Главное следственное управление Генеральной прокуратуры Российской Федерации, — прим.) Герасимов Андрей Максимович, давя тяжёлым взглядом Паршина. — Расскажите, как Вы умудрились обосраться, — особо выделил он последнее слово.

Буквально минуту назад он быстрым шагом вошёл в собственный кабинет с кипой документов в руках, где его ожидали подчинённые, и с шумом уселся в своё кресло.

Его внешний, раздражённый вид и последнее, сказанное им слово, дали понять, что в воздухе начали сгущаться тучи. Ведь это слово Герасимов терпеть не может.

Употребление этого слова при нём со стороны подчинённого или подчинённых, вызывало у того своеобразную аллергию. И подчинённый, использовавший ненавидимое им слово, мог сразу рассчитывать на получение самых гиблых дел — «висяков». А также пристальное внимание со стороны Герасимова длительное время.

И если руководитель сам сказал — «обосраться», то не просто зол, он просто в ярости! Вот такой своеобразный у него был выверт сознания.

— Вернее, — добавил Герасимов, — обделались вся ваша следственно-оперативная группа, вместе с дежурной группой СОБР-а. Вашу мать, «силовики» недоделанные.

Паршин тяжело вздохнул и встал со стула!

Каждый понедельник в 10:00 у Герасимова в кабинете проходила «оперативка» со старшими следователями с изложением последними результатов расследования и проблем, которые у них возникали.

Все восемь старших следователей сидели за т-образным столом, во главе которого размещался сам Герасимов, ведущий собрание следователей.

Обычные следователи на это совещание не допускались, довольствуясь общением с заместителем руководителя ГСУ ГП РФ.

Паршин прекрасно понимал, что Герасимов не оставит без «разбора полётов» субботнее происшествие на «Рублёвке». Тем более, что в воскресенье Евгений лично заехал на ул. Радио в здание ГСУ, привезя рапорта всех, кто участвовал в неудачном задержании, а также процессуальные документы.

Двадцать четыре часа в сутки в здании кто-нибудь, да находился из-за специфики работы. Часть следователей находились на своих рабочих местах в кабинетах, завершая незаконченные дела, возясь с процессуальными документами.

Евгений лично подготовил спецсообщение Генеральному прокурору и, скрепив его с рапортами большой скрепкой, занёс в кабинет секретаря Герасимова, положив ей на стол с прикреплённой запиской о срочности передачи руководителю.

Так что Герасимов получил материалы от Паршина сразу же, как зашёл в кабинет в 08:50 от своего личного секретаря.

— Виноват! — сказал Паршин. — В результате непредвиденных обстоятельств, задержанный группой СОБР-а, преступник оказал ожесточённое сопротивление и…

— … Сопротивление, значит⁈ — перебил его Герасимов. — он неожиданно схватил лежавший на столе сотовый телефон. — Посмотрите, что мне вчера дочка со встречи со своей подругой принесла. Та скинула ей очень интересное видео.

Нажав пару кнопок на телефоне, он передал телефон сидевшему к нему ближе всего старшему следователю Андросову. Тот с удивлением взял телефон в руки и секунд двадцать смотрел на экран. Откуда неслись непонятные громкие выкрики и какой-то шум. Хмыкнул и передал телефон рядом сидевшему соседу. Тот просмотрел видео и передал соседу, сидящему напротив него.

До Паршина телефон добрался последним!

Качество видео было так себе, но рассмотреть происходящее на экране было возможно.

Не надо быть обладать особым интеллектом, чтобы понять, что видеоролик снял кто-то из зевак, присутствовавших при схватке оперативной группы Паршина и бойцов СОБР-а с Карателем на парковке.

И вся потасовка была снята с самого начала и до того момента, как снайпер «собровцев» поразил своим выстрелом в шлем, удаляющегося на мотоцикле Карателя.

— Это просто позор какой-то, — когда к Герасимову вернулся телефон, переданный Паршиным соседу, который отправил его по рукам коллег обратно руководителю. — Мне сегодня пришлось краснеть перед Генеральным прокурором, когда я ему докладывал о случившемся.

Он лично напросился на приём к «генеральному» сразу же, когда прочитал спецсообщение. Не имея права не доложить о фиаско следственной группы:

— И это, мать вашу, профессионалы? Получили по мордасам от задержанного, устроили стрельбу посреди гражданских. Как это называется?

Паршину нечего было сказать. Провал, полный провал! За который кому-то надо ответить.

— Моя вина, — повторил Паршин. — Но никто из гражданских не пострадал.

— Конечно, — язвительно сказал Герасимов. — Только репутация правоохранительных органов спущена в унитаз. Полностью!

Евгений вспомнил, как после выстрела и поражения шлема Карателя пулей, он услышал голос капитана, в котором хорошо было слышно удовлетворение:

— Добегался, тварь! — и сильно поморщился, баюкая вывихнутую в локте руку.

— Сука! Не может быть! — неожиданно сказал подошедший к Паршину Громов.

Получив несколько незначительных ушибов, после того, как Каратель метнул двух «собровцев» в членов группы, он в драку не полез, а сместился от центра побоища, наблюдая со стороны.

— Что? — непроизвольно посмотрел на него Евгений и увидев куда смотрит Олег, быстро перевёл взгляд в том же направлении. — Бл@дь!

Из придорожной канавы показался… Каратель!

На левой стороне шлема был виден вырванный большой кусок пластика, а перекосивший средство защиты не помешало подстреленному в голову подскочить к лежавшему на боку мотоциклу. Вскочить на него и дав по газам, умчаться всё в том же направлении.

— Стреляй! — возмущённо заорал Сибаритов своему бойцу.

— Отставить! — крикнул Паршин.