Геннадий Михайлович в это время брезгливо сбросил с себя обмоченный халат, затем резво убежал в душ, чтобы смыть с себя эту гадость.
Девушку вытащили из здания на улицу, а потом дотащили до комнаты отдыха, где её встретили испуганные глаза девчонок и Светланы.
Им никто ничего не объяснял, но поднявшийся шум на территории, крики и беготня, слышимые в их комнате, а также люди, метавшиеся мимо окна комнаты отдыха, заставили их сильно испугаться.
Спустя минуту в комнату зашёл охранник и бросил Ксении охапку с её одеждой. Та сбросила халат и не обращая внимания на девчонок, стала лихорадочно одеваться.
Управляющий клубом пытался понять, что ему делать. Звонить хозяевам в такое время? И что говорить? За такое его могут не погладить по головке. Вопрос, как неизвестный проник на территорию клуба, будет задан. И что отвечать?
Находясь в центральном здании в своём кабинете управляющий решал дилемму: звонить хозяевам или сначала переговорить с Геннадием Михайловичем, когда у него появилась ещё одна проблема.
— Сергей Алексеевич, — в кабинет зашёл охранник. — У въездных ворот стоит патрульная машина местного ОВД. Они хотят попасть к нам на территорию.
— Это с какого? — удивился управляющий.
— Старший наряда заявил, что от нас поступил телефонный звонок о проникновении неизвестного на нашу территорию и нападение на одного из гостей.
— Какая тварь позвонила? — зашипел управляющий. — Кто?
Собственниками клуба было выдвинуто категорическое требование — не допускать на территорию комплекса сотрудников правоохранительных органов!
Никто особо не боялся их присутствия, но любая негативная информация о членах клуба могла поставить крест на всём!
Соответственно, никакой милиции. Лишь по прямому указанию от хозяев или кого-то из высокопоставленных гостей клуба. За всё время работы комплекса, ещё ни один сотрудник милиции или других государственных структур не ступал на их землю.
Ну, не считая парочки генералов МВД и одного генерала ФСБ, но они присутствовали здесь как гости клуба, а не как сотрудники правоохранительных органов.
— Нет, это ошибка. Никто вас не вызывал, — управляющий лично вышел к патрульному экипажу, запретив охране открывать ворота.
— Мы хотим осмотреть территорию, — сказал прапорщик Ничипоренко, старший в патрульном наряде. — Был звонок. Мы обязаны проверить!
— Нет! — категорически заявил управляющий.
— Это в ваших интересах, — недоумевал Ничипоренко. — Мы обязаны, — добавил он, пытаясь надавить на этого хлыща.
— У вас есть санкция от прокурора или суда? — сразу спросил управляющий. — Нету! — припечатал он. — Попрошу меня больше не беспокоить. У нас всё хорошо.
— Да и пошли они, Михайло, — хохотнул рядовой Иванов, сидевший на заднем сиденье патрульного автомобиля. — Нам же проще.
— Поехали, — вздохнул севший на переднее сиденье Ничипоренко, обратившись к водителю. — Козлы! Богатеи! Сталина на них нет.
Ругаться и требовать дальше прапорщик не собирался. Сами не хотят. Тем более, что было строжайшее указание от начальника ОВД — не лезть в это непонятное заведение.
На следующий день управляющий узнал, что звонок в милицию сделала женщина из обслуживающего персонала, нанятая два дня назад. В тот же миг она была уволена с «волчьим билетом».
Спустя полчаса в ресторан явился Геннадий Михайлович в сопровождении всех своих шести горе охранников. Не дойдя до своего стола, потребовал у пробегавшего мимо официанта бутылку коньяка Хеннеси ХО, стоимостью в 1 000 долларов.
— Сергей, — выпив залпом 200 грамм и ощутив, как коньяк «прокатился» по пищеводу и упал в желудок, согрев его, Геннадий Михайлович решил закрыть один срочный вопрос.
— Да, Геннадий Михайлович, — подошёл управляющий, находящийся в зале, приглядывая за чиновником.
— Надеюсь, о том, что сегодня случалось, никто не узнает?
— Обижаете, Геннадий Михайлович, — «сделал» страшные глаза управляющий. — Вы о чём?
— Это хорошо, — чуть улыбнулся чиновник. — Павла, позови! — потребовал он.
— Звали, Геннадий Михайлович, — пять минут и к столу подошёл Павел.
— Так, — не сразу начал чиновник. — Эта… Как её… Ксения, да, — помнил он как её зовут, но сделал вид, что она ему не особо интересна. — Павел, я не хочу её здесь больше видеть. Вообще не хочу, — он очень пристально посмотрел на Павла.
— Я вас понял, — медленно кивнул тот. — Я… — и осёкся, решив не уточнять, почему именно Геннадий Михайлович не хочет её здесь видеть. — А деньги?
— Деньги… Деньги оставь себе. Её убери. Совсем убери! И предупреди, чтобы она держала язык за зубами. Её здесь не было, и она ничего не видела.
— Понял вас, Геннадий Михайлович, — легко согласился тот.
— Иди, — о край коньячного бокала стукнуло горлышко бутылки.
Геннадию Михайловичу был совсем не нужен свидетель, вернее, свидетельница того, как с ним общался тот псих. И… то, как он обмочился при ней. Бабы существа болтливые, рано или поздно она распустит язык. И ладно, если среди своих же товарок, но она может начать рассказывать это среди клиентов. Зачем чиновнику его ранга «весёлая» информация, что он натурально обоссался при людях⁈
«А может заплатить, чтобы она вообще исчезла?» — подумал он, а потом решил, что это будет слишком и ни к чему.
Из разговора в бане, она точно ничего не поняла. Исчезнувший киллер ничего конкретного не говорил. Это надо было быть полностью в теме, чтобы понимать о чём у них шёл разговор. Так что будет достаточным, чтобы Павел выкинул её из этого бизнеса. В любом случае, кроме Павла других поставщиков подобных услуг в этом клубе нет и не будет.
Милицию привлекать не будет, вернее, здесь милиция не нужна.
Во-первых, никто не должен знать об этом клубе и чем здесь занимается Геннадий Михайлович.
Во-вторых, если будет официальное расследование, то всплывет информация о его связи с Бертшейном.
Ладно Пермь, а если всплывёт информация о других его делишках с этим мудаком? Дойдёт до Касьянова, а тот разбираться не будет, уберёт его. А на его место поставит другого человека, который заплатит за эту должность большие деньги.
Геннадий Михайлович решил, что кое-кого для поиска киллера и наказания тех, кто его послал, он обязательно подключит. Но не прямо сейчас и здесь. Пару-тройку дней погоды не сделают.
Сейчас он будет просто пить, чтобы заглушить тот страх, что испытал при общении с тем психом. Но ничего, его найдут, а он потом посмотрит в его глаза, когда того «сломают».
Покинувший дорогого клиента Павел навестил ожидавших клиентов девушек:
— Ксения, Светлана: на выход, — он повернулся и вышел из помещения.
Вышедшие за ним Светлана и напуганная Ксения, повинуясь его жесту, сели в его Мерседес, а затем машина выехала с территории клуба и спустя двадцать минут оказалась у офиса Павла.
Молчавший всю дорогу Павел вышел из автомобиля и также, молча, жестом указал следовать за ним, проследовал в здание.
На первом этажа он уселся на диван, рядом с ним села Светлана.
— Света, переоденешь её, вызовешь ей такси, — приказал он своей помощнице, а та молча кивнула.
— Значит так, Ксения, — переведя взгляд на девушку, Павел достал из кармана пиджака пачку долларов, отсчитал несколько купюр и протянул их девушке. — Это тебе, за работу, которую ты не сделала.
— Но я… — он остановил её жестом руки.
— Подробности мне не интересны, — жёстко сказал он. — Ты у меня больше не работаешь. Света, проследи за всем, а потом возвращайся в клуб, — затем очень пристально посмотрела в глаза девушки. — Ни в каком клубе ты сегодня не была. Ты ничего не видела! Поняла?
— Да! — сразу кивнула девушка, поняв, что шутки кончились.
Эти люди сотрут её в порошок, если она кому-нибудь расскажет о том, что сегодня произошло. Испугавшись до ужаса от осознания того, что её могли убить, чтобы она не болтала языком.
— Тогда прощай, — встав с дивана, Павел вышел из дома.
Ксения под присмотром Светланы, лихорадочно и быстро переоделась, сняла с себя украшения и отдала помощнице, а потом Светлана посадила её в такси и отправила домой.
