Самое верное решение в этом случае: если обстрел автомобиля ведётся не спереди, то первое же правило — немедленно выйти из сектора обстрела, любым способом, но не останавливаться. И только если машина взята в «огневой мешок»: обстрел спереди и по бокам, то только тогда следует быстро покинуть её.

Сейчас обстрел машины патруля пограничников вёлся сзади, так что водитель поступил так, как требовалось — со всей дури давя на газ, подгоняемый криками ракиба и остальных пассажиров.

— Песчаный Патруль! Это группа Джабар! Песчаный Патруль! Это группа Джабар! — орал в рацию ракиб, пытаясь дозваться радиста капитана.

Благо все патрульный машины пограничников были снабжены стационарными радиостанциями, интегрированные в передние панели внедорожников.

— Это Песчаный Патруль! — раздалось в динамике. — В чём дело?

— Мы под обстрелом! Мы под обстрелом!

— Ваше место нахождение? Сколько человек вас атаковало? — в голосе ответившего отчетливо была слышна напряжённость.

— Тридцать третий сектор! Атаковало… — ракиб крикнул вглубь салона. — Спросите у этого сына осла, сколько человек он видит!

В заднее окно его глаза не видели бойца, должного стоять за пулемётом, но было слышно, как он панически вскрикивает каждый раз, при очередном попадании пуль по машине.

Одна из очередей пришлась прямо в крышу и заднее стекло машины: внедорожник неожиданно «провалился» вниз на одной из глубоких впадин в песке, так что Герман это не специально сделал. Две пули вспороли железо, а третья рассадили стекло, обсыпав осколками пригнувшихся на заднем сиденье пограничников.

Услышав вопрос ракиба, они оба проорали его в сторону кузова, надеясь, что тот их услышал и сможет увидеть атаковавших их.

— Я вижу вспышки от не менее двух стрелков, — прижавшемуся к полу пулемётчику было страшно, но не исполнить приказ ракиба — ещё страшнее. И он быстро приподнял голову между выстрелами и тут же спрятался обратно, укрывшись за бортом кузова.

Было не особо удобно, но Герман специально постоянно смещался из стороны в сторону, стреляя каждый раз с разных сторон, создавая видимость наличия нескольких стрелков. Сбрасывая пустые магазины в песок и тут же вставляя новые один за другим. Большинство путь попадали в запасное колесо, оказавшееся отличной мишенью для Германа.

Укрывающийся в кузове боец ещё несколько раз выглядывал, но ничего кроме смутной фигуры и вспышек от выстрелов толком не видел. Постоянные очереди по внедорожнику не давали ему возможности разглядеть всё в подробностях.

— Джабар! Это Песчаный Патруль. Количество атакующих вас?

— Это Джабар! Количество нападающих от двух до трёх человек, — доложил в рацию ракиб, а потом решил уточнить для себя: — Сколько машин позади? — крикнул вглубь салона, расположившись на коленях на полу, пригнувшись за сиденьем..

— Нет машин, — крикнул пулемётчик, тут в кузов впились ещё три пули, так что он пригнулся к полу. — Атаковавшие нас просто… бегут за нами.

— Что? — несмотря на опасность всей ситуации, ракиб реально изумился, когда услышал этот бред. — Ты уверен?

— Да! — крикнул пулемётчик.

У сержанта в голове не укладывалось, что их преследуют не на машинах, а бегом, успевая при этом обстреливать их на ходу из автоматического оружия. Пригибаясь как можно ниже, ракиб бросил взгляд на спидометр и увидел, что скорость внедорожника в районе 40 км/ч. Водитель сильно хотел разогнаться быстрее, но это было слишком опасно.

— Это какой-то бред, — выдал сержант.

— Вот ведь знал, что дерьмо, — в этот самый момент карабин в руках Германа отказался стрелять. Каждый отстрелянный патрон им не считался, но в магазине в этот момент должно было быть не меньше половины. Значит заклинило патрон или затвор забило песком.

Оружие улетело в песок, а из-за спины выхвачен второй ствол, тут же пославший в сторону машины очередную очередь.

— Ракиб! — неожиданно подал голос один из его подчинённых с задних сидений. — Давайте остановимся, высадимся и дадим бой.

— Ты осёл! — вызверился на него ракиб. — Мы понятия не имеем сколько там человек.

— Так это… — выкрикнул пограничник. — Муса же сказал, что видел двоих или троих. Нас же больше⁈

— Под пулями всех сосчитал? Высовывая голову на несколько секунд? Ты идиот! Остановившись, мы сразу же попадём под шквал пуль.

За несколько минут, что их обстреливали, ракиб сам несколько раз хотел приказать водителю остановиться, а потом принять бой! Вот только… количество нападающих точно неизвестно, а по ним ведётся непрерывный огонь. Любая задержка, остановка может привести к потере людей и его собственной гибели.

Из-за этого сержант среагировал так агрессивно на предложение подчинённого. Их постыдное бегство радости не добавляло, но и погибнуть на ровном месте ему совершенно не хотелось. Идиотская ситуация, но других вариантов ракиб пока не видел. В любом случае, ракиб обязан донести до капитана сложившуюся на настоящий момент ситуацию. Какой бы она не была неприятной:

— Группа Джабар! — лейтенант хотел быть в курсе событий, так что рявкнул в рацию.

— Песчаный патруль! Это группа Джабар! Нас преследуют в пешем порядке от двух до трёх человек. Может больше. Пытаемся выйти из-под обстрела. Принять бой не имеем возможности.

— Раненые, убитые? — последовал очередной вопрос.

— Нет, — выдохнул ракиб. — Не можем оторваться, противник висит на «хвосте». Нет возможности принять бой.

Очередная очередь хлестнула по машине…

— Господин капитан! — в шатёр вломился лейтенант, чуть не упавший из-за того, что запутался в ткани полога.

— В чём дело, лейтенант? — озаботился Башар, видя на лице подчинённого откровенную тревогу.

— Группа Джабар атакована! — подчинённый подошёл близко и склонился к своему командиру, очень тихо доложив ему о происшествии. — Патруль уходит из-под огня. Их преследуют. Остановиться и принять бой не имеют возможности.

— Численность атаковавших?

— Доложили о двух, трёх стрелках, — неуверенно сказал лейтенант.

Он находился в недоумении. Как только услышал, что целый патрульный автомобиль, набитый семью бойцами, а также с крупнокалиберным пулемётом удирают от меньшего количества стрелков. Может их больше, но всё же… Это было очень странным и необъяснимым.

— Сколько? — задумался Башар. — Убитые, раненые? — уточнил у лейтенанта.

— Пока ни одного. Но…

— Что, но? — поторопил лейтенанта капитан, недовольный недосказанностью.

— Противник преследует наш патруль в пешем порядке.

— Что ты сказал?

— Они не могут оторваться, — ещё больше огорошил подчинённый капитана. — Противник висит у них позади, не даёт возможности остановиться и принять бой…

— … Он гонит их впереди себя! — перебил Башар.

Всё это сильно напомнило ему «загонную» охоту.

Пару лет назад капитан был приглашён одним из дальних отпрысков «саудитов», посетить горы Сарават. Башар был практически уверен, что не обошлось без благоволения его родного папаши, который от него не отказывался, но и официально не объявлял родным сыном.

По сложившейся практике в Саудовской Аравии, детей наложниц отцы не особо признавали. За редким исключением. Но всё же следили за их судьбой, помогая по мере возможностей и желания. Своего отца капитан видел три раза в жизни, когда тот пожелал увидеть своего отпрыска: в 5, 10 и 15 лет. Затем предпочёл следить за судьбой Башара на расстоянии. Капитан всё прекрасно понимал, так что не стремился встретиться с ним лицом к лицу.

В горах Сарават у королевской семьи были большие охотничьи угодья, где охотились только члены семьи и их гости. Там регулярно проводили охоту на аравийского орикса (сернобык, — прим.) и нубийского горного козла. Именно там, капитан впервые в жизни увидел «загонную» охоту, когда егеря с собаками загоняли животных на «номера».

Капитан не особо рассчитывал на встречу с отцом, который так и не появился. Но приглашение сильно поднимало негласный статус капитана в их сословном обществе. И, хотя бы за это, Башар был ему благодарен: