— На-а-до бе-е-жать за-а ни-и-ми.

— Да не суетись, ты, — вернул в кресло попытавшегося встать парня Герман, прихватив за правое плече и насильно толкнув его обратно.

Архип дёрнулся пару раз и успокоился.

— Нам чего-то подлили, а потом нас с тобой вывели из ресторана и усадили в автобус, — просвещал парня Герман. — И отправили, как посылки в отель. Женщины из ресторана с нами не вышли.

— По-о-че-му? — Архип плохо соображал.

— Расслабься, — спокойно сказал Герман, усаживаясь в соседнее кресло. — Разберемся.

— Та-а-ак мо-о-оже-ет в по-о-оли-и-ици-ю-ю?

— Пока без полиции обойдёмся, — ответил ему Герман. — Я сначала с тем лейтенантом поговорю, а потом уже про полицию будем разговаривать.

— Сидет тих. Из шатра не выходит, — та, что сняла капюшон, продолжила давать указания. — Есть там, — она ткнула рукой в направлении то ли стола, то ли большой тумбочки, укрытой покрывалом или ковром до самого пола.

На столе стояли несколько тарелок, заполненных едой, кувшины, пиалы и кружки.

В этот момент, две другие фигуры подошли к лежащим девушкам, а потом в их руках блеснули клинки.

— Мама! — вырвалось у Насти.

Ничего страшного не произошло, подошедшие перерезали верёвки на ногах и руках, а затем молча вернулись к раздающей указания.

Девушки стали растирать руки и ноги, а потом начали осторожно вставать на ноги, ожидая любой пакости от непонятных людей.

— Кто они? — спросила Наталья, обращаясь ко всем.

— Берберки, похоже, — ответила Катерина. — Я про них, как раз, вчера в буклетах читала. Одежда похожая, как на фотографиях.

— Охренеть! — высказалась Катерина. — А мы где?

— В их шатре, — подала голос Елена.

— В гареме, блин, — подала голос Наталья.

Почти час дороги, а затем автобус повернул на дорогу, ведущую к полигону.

— Стоп! — приказал Герман водителю, подойдя к нему. — Ждёшь нас здесь час, а потом уезжаешь. Всё понял?

— Да, господин.

— Архип, на выход! — сказано приказным тоном.

— Что-то мне совсем пло-о-хо, — заявил Архип. — Эй!

Герману некогда было с ним препираться, и он подхватил Архипа на руки и вытащил из автобуса.

— Та-а-ак мы-ы не дое-ха-ли? — удивился Архип, еле ворочая языком.

— Ещё бы мы туда на автобусе приперлись, — недовольно ответил ему Герман, закинул левую руку Архипа себе на левое плечо, правой обнял за талию и приподнял над песком.

— Какой-то стра-а-нный способ, хи-хи — несмотря на ситуацию, хихикнул Архип, не чувствуя земли под ногами. Герман его просто нёс на себе.

Благо, что дорога была освещена, но Герман утащил Архипа в темноту, двинувшись вдоль дороги, чтобы их не могли увидеть едущие по дороге. Может повезло, но за всё это время по дороге не проехала ни одна машина.

— Приехали, — сказал Герман, опуская ноги Архипа на песок.

Метрах в ста от них, показалось знакомое, освещённое прожекторами двухэтажное здание полигона. Перед ним были запаркованы штук десять «Тойот», другие транспортные средства, бывшие здесь днём, отсутствовали.

— Значит, ты остаешься здесь, — говорил Герман Архипу. — Ничего не делай. Не вздумай подходить к зданию, пока я не разрешу или не вернусь за тобой. Понял?

— Мо-о-о-же-е-т мне-е по-о-мо-очь? — ну не мог Архип стоять здесь, пока Герман чего-то там собрался делать.

— Из тебя сейчас помощник, как из песка — молоток, — остановил поползновения «помощника» Герман. — Здесь сиди, я ушёл.

Миг и Герман исчез в темноте, растворившись в ней будто призрак. Сколько Архип не вглядывался, он не смог увидеть передвижения Германа. Тем более со своим «плывущим» зрением. В глазах всё расплывалось, в голове шумело. И он упал задницей на песок, чувствуя себя совершенно обессиленным.

— Да, деньги получил, — звучал в динамике телефона голос Флетчера. — Только проблема возникла, — не обрадовал торговец Мануса.

— Это какая? — недовольно спросил Манус.

— Местный вождь в честь нашей сделки, организовал праздник. И мне придётся остаться до завтра. Иначе сам понимаешь…

— Да, понял, — для Мануса это не очень приятные новости, но действительно ничего не поделаешь.

Берберы, как дети, и отказ от их приглашения — это серьёзное оскорбление! Манус это прекрасно знал, понимая, что убить Флетчера не убьют, но работать с ним — не будут. И больше никаких сделок. Придётся подождать до завтра.

— Жду завтра, — раздражённый Манус нажал на сброс звонка и положил телефон на стол.

Поднялся из кресла, а потом подошёл к окну, подкрутил жалюзи, и несколько минут смотрел на залитую светом пустую парковку:

— Отлично. Мой дом ждёт меня, — сказал он довольно.

Необходимая сумма на большой дом с несколькими десятками акров в графстве Эссекс, с учётом завтрашней выплаты, имеется. Завтра же он позвонит знакомому риелтору, который займётся подбором дома.

Манусу до ужаса, смертной тоски надоел Ближний Восток! С момента начала службы, он не вылезал из этого региона. И остался здесь после увольнения только потому, что здесь можно было заработать хорошие деньги.

С его официальной зарплатой в 7 000 долларов, ему бы пришлось ещё с десяток лет здесь провести. Это его не устраивало: возраст и пора было заводить детей. С учётом неофициального заработка, полученного за последние три года, он сможет уехать в старую, добрую Англию сейчас. Купит дом, найдёт себе молодую жену и заделает парочку детей. Накопленные деньги с банковского счёта позволят ему открыть паб или магазин, чтобы было на что жить.

— Да шоб вы всю жизнь этот песок жрали, — еле слышно ругался Герман. — Шоб он у вас всю жизнь в трусах был.

Ну нет тут зданий, кроме того, к которому ему очень надо. На крышу не залезешь, а с неё на другую, чтобы добраться до пункта назначения. В связи с отсутствием таковых поблизости на ближайшие десятки километров.

Не практиковался, а вот сегодня пришлось. Передвижение по-пластунски, вернее, не совсем. Используя руки и ступни (колени не потребовались), Герман, как гигантское насекомое, по дуге обогнул здание и зашёл сзади. Мощи тела хватало на подобное передвижение со скоростью быстро идущего человек, а может и быстрее. Ему как-то не до измерений было.

Всё отлично, только вот песок… он был под одеждой везде. Особое раздражение доставлял песок, неведомым образом, оказавшийся в трусах! Врагу не пожелаешь ощущений от трущегося песка в паху о самое ценное у мужчины.

Как Герман подозревал, сзади на здании стоял один фонарь, освещающий пустыню, оставляя большие участки темноты перед самим зданием и на его торцах. И вторая дверь, выходящая на задний двор.

— Грёбаная пустыня, грёбаный полигон, — не переставая ругаться, Герман в темноте добрался до двери.

Помимо мощной лампы на крыше здания, над дверью была небольшая лампочка, освещающая непосредственно участок перед дверью.

Один рывок Германа, и он будет у двери. И тут, как всегда, дверь неожиданно и без скрипа отворилась.

— Тш-ш, помолчи, — вышедший из двери человек явно был сильно удивлён, когда со спины на него напали. Неизвестный зажал ладонью низ лица, одним рывком поднял над землей и утащили в темноту.

— Агмхмы-ых! — забился похищенный, из-за сломанного мизинца.

— Чё ты орешь? Люди спят, — раздалось над его ухом. — Сколько в здании человек? И есть ли там Манус? Где девушки?

Второй сломанный палец — безымянный. И пленник выдал запрашиваемую информацию: в здание ещё двое, Манус тоже там, девушек увезли. О пункте назначения знает Манус.

Источник информации стал бесполезен…

— Полежи тихо, — а руки Германа уже снимали «разгрузку» с тела. — Хм-м, а гранаты тебе зачем, болезный? Пистолетик. Моя Прелесть, — у пленника оказался «Глок-19», с магазином на 15 патронов.

Расстегнуть и одеть на себя «разгрузку» было делом одной минуты. Снять кобуру и нацепить на себя — ещё быстрее.