Оказалось, что они последние на полигоне. Все остальные клиенты давно разъехались.

— Ладно, тут ужинаем, — согласился с ними Герман. — Кухня тут не хуже, чем в отеле.

— Почему бы и нет, — поддержал его Архип. — Лучше сейчас поесть, чем голодными до отеля ехать. Приедем и спать завалимся сразу.

— Ну да, — кивнул Герман. — А сюда можно ещё раз приехать.

— Думаешь? — удивился Архип. — Не настрелялся?

— Ну это дело я люблю, — потянулся Герман, идя за спешащими к машинам девушками. — Не в ближайшие дни, может за день до отлёта съездим. Посмотрим, короче.

— Прямо идеально получилось, — ухмылялся Манус, наблюдая на экране телевизора сидевшую за столом в ресторане компанию русских.

— В каком смысле? — не преминул спросить Флетчер.

— Был один вариант: захватить прямо на полигоне, но это шум, суета… Среди обслуживающего персонала есть люди, которым я не могу довериться полностью. — А тут они сами к нам в ресторан пришли, так что всё просто идеально.

— Остаётся только поверить вам на слово.

Высказавшись, Флетчер решил не выпытывать у Мануса подробности, раз тот не особо хочет распространяться. Сам всё увидит, тем более, что Манус пока не сорвал ни одной операции по захвату «товара». Интересно, а его хозяева в курсе, чем он тут промышляет?

Манус был просто управленцем, поставленным настоящими хозяевами на это место. Насколько Флетчер знал, настоящие хозяева сидели в Великобритании. Имели очень тесные связи с местным, и не только, Эмиром. Вряд ли они бы из-за небольшого гешефта пошли бы на обострение с истинными хозяевами этой земли.

«Плевать мне на его разборки с его хозяевами», — решил для себя Флетчер, живущий по принципу: мне хорошо, на остальное плевать.

— Мн-а-а, — из губ Насти вырвался полу стон, полу вздох.

У неё так сильно першило в пересохшем горле, что она слова сказать не могла. Непроизвольно, она стала оглядываться вокруг, пытаясь понять, где она и что происходит. Вокруг была кромешная темнота, ничего не было видно. Постепенно её глаза начали привыкать и в сумраке она стала различать отдельные детали.

Какое-то помещение с высоким, странно изломанным потолком. Она лежит на спине, неподалёку вроде какая-то мебель. Неожиданно совсем поблизости от неё раздалось шуршание с обеих сторон её тела.

— Что за хрень? — с левой стороны от Насти раздался голос Натальи.

— Где мы? — Катерина подала голос.

— Мне тут не нравится! — а это был голос Марины.

— Мне страшно, — о, а это была Елена.

Неожиданно для всех, одна из стен помещения откинулась в сторону. И стало понятно, что это какая-то ткань. Внутрь зашли три фигуры: всё в коричневом одеянии в виде длиннополых халатов с капюшонами, накинутыми на головы.

Одна фигура подошла к прямоугольному столу или ящику, что-то сделала и зажегся огонь в… лампе.

— Керосинка, что ли? — сказала удивлённо Катерина.

В этот момент одна из фигур откинула капюшон.

— Это кто? — шепнула Елена.

С момента появления света, Настя успела увидеть, что справа и слева от неё лежат девчонки. Они находятся в большом помещении, с высоким потолком, подпираемый несколькими шестами. И тут Настя с ужасом поняла, что её руки и ноги связаны какой-то толстой волосяной верёвкой.

— Ты находится в племен уважаемай Амагара (Вождь, глава, старейшина, — берб. прим.) Амессан Муслина, — с чудовищным акцентом и коверкая слова на английском сказала женщина, снявшая капюшон.

Лицо, изборождённое морщинами, но точный возраст было определить очень сложно. Похожа на местную арабку. Настя за небольшое время нахождения в ОАЭ насмотрелась на подобных женщин. Далеко не все они в Эмиратах скрывали свои лица под чадрами.

— Бл@дь! — экспрессивно выругалась Наталья.

— Ты есть будущий жена уважаемый люд, — продолжала женщина.

— У меня уже есть муж, — машинально высказалась Настя.

— Будет два! — сказала язвительно Наталья. — Гарем наоборот.

— Ты чё несешь, дура! — зашипела на неё Катерина. — Ударить не могу, руки связаны, но укусить — на раз два.

— С ума сошла, — ответила ей Наталья, лежавшая рядом с ней и увидев, что у Катерины слова с делом не расходятся: она потянулась к её плечу оскаленными зубами.

— Не ссорьтесь, — вскрикнула Марина. — Мы подруги, нам ругаться нельзя.

— Васька где? — забеспокоилась Настя. Подруга не любила, когда её так называли, но тут не до её обид.

— Здесь, — ответила её Марина. — Без сознания.

— Млять! — голова сильно болела, как после грандиозной пьянки с немереным количеством алкоголя.

Только вот подобного у Германа не было много лет. А последнее время он при всё желании не мог так опьянеть. Повышенный метаболизм перерабатывал алкоголь быстрее, чем он пьянел…

— Не понял! — обведя вокруг мутным взглядом, Герман понял, что он находится в их автобусе на переднем сиденье.

Автобус, привёзший их на стрелковый полигон, не поехал обратно. Водитель остался ждать, пока нарезвятся гости отеля.

Резкий поворот головы назад, взгляд в салон. И сильнейшее раздражение с начавшей подниматься внутри него яростью.

Кроме Архипа, сидевшего на одном из сидений, больше в автобусе никого не было. Ни жены, ни Катерины, ни… Да никого, мать его, из женщин в салоне не было!

— А ну стоп! — голос Германа был негромкий, но водитель испугался, а потом прижал автобус к обочине. — Где женщины, что происходит?

Он хорошо помнил, как исчезли официанты в форменной одежде. Их заменили два молчаливых мужика в форменной одежде. И ещё, по лестнице со второго этажа в ресторан спустились Манус с каким-то типом. Одетым в полувоенную форму, лет за сорок, низкого роста и с выпирающим животом из-под обтягивающей футболки коричневого цвета.

Герману не понравился его взгляд, которые один раз успел перехватить: масляный, цепкий и оценивающий, которым он обвёл женщин за их столом.

Что-то неприятным повеяло… И Герман стал подгонять всех, кто не допил принесенные последними чай и кофе, а кто-то, пирожное не доел. Время десятый час, а им ещё до отеля полтора часа ехать. Больше он ничего толком не помнит. Вернее, он успел ощутить, что его сильно и резко потянуло в сон, а потом…

А потом всё! Пришёл он в себя в автобусе.

Водитель из Пакистана, идрить его кочерыжка, но, хотя бы, более-менее говорящий на английском.

Через пень-колоду, водитель поведал, что Германа и Архипа вывели из здания с рестораном. Качающихся и поддерживаемых местным персоналом. Загрузили в автобус, а один из помогавших тащить Германа и Архипа, заявил, что господа едут в отель, а женщины остаются. Завтра приедут в отель самостоятельно.

— Вы сами сказали, что едем, — панически заявил пакистанец. — Я спросил у вас едем? Вы сказали: «Едем».

Ну теоретически такое могло быть. Герман был заточен на возвращение в отель, и когда водитель спросил, то он в таком мутном состоянии машинально мог такое сказать.

— Сколько мы уже отъехали от полигона? — взгляд на часы на передней панели дал понять, что уже 22:07.

— Девяносто километров, — ответил пакистанец, взглянув на циферблат на передней панели.

— Разворачивайся и обратно! — это было сказано таким тоном, что водитель ни слова не сказал. Нажал на газ, отъехал от обочины и стал искать разворот. Семь минут и автобус ехал в обратном направлении в сторону стрелкового полигона.

— Архип! Архип! — сквозь помутнённое сознания парня раздавался голос. — Просыпайся, мать твою.

— Что-о? Где-е? — он пришёл в себя, получив по щеке пощёчину. — Гер-е-рман⁈

Герман после разворота автобуса, извернулся и перелез с переднего сиденья в салон, принявшись тормошить Архипа:

— Наших женщин похитили!

— Кто-о? — тянул слова Архип.

— Блин! Хорошо тебе по башке вдарило, — недовольно заявил Герман, видя ещё к тому же блуждающий взгляд Архипа.

Сильно похоже на употребление тяжёлых наркотиков!