– У папы третий уровень, – с гордостью просветила нас девочка.

Знать бы ещё, что это за уровень. Но судя по тому, каким тоном она это сказала, достижение серьёзное.

– Достойно, – уважительно сказал я.

Арна сообразила не сразу, но после небольшой заминки всё же изобразила ртом восхищённое «О‑о». Не умеет ещё как следует лицемерить, но хотя бы берёт пример с меня. Главное, что старается, так что со временем научится и сама.

– Ну а нам приходится, – развёл руками я. – Мы ведь пока ещё не магики, а к инициации лучше подготовиться как следует.

– Особенно если у тебя хороший знак, – энергично кивнул Тонг. – У нашей Лиски зелёный знак, ей уже пора всерьёз задуматься об укреплении, но она всё ленится.

– Я не ленюсь, – буркнула девочка отвернувшись.

– Это, конечно, не моё дело, Ли́са, – мягко сказал я, – но всё же не могу не заметить, что твой папа прав. Инициация – это не шутка. Это как раз тот случай, когда лень в самом буквальном смысле слова смертельна. Мы очень серьёзно готовимся, но нам всё равно страшновато.

Тонг посмотрел на меня с симпатией.

– Я не ленюсь, – повторила Ли́са, но уже гораздо мягче.

Ну, может, мои слова и в самом деле помогут ей задуматься. Меня всегда удивляла психология подростков, у которых слова совершенно случайного человека вызывают больше доверия, чем слова родителей. Впрочем, кто я такой, чтобы кого‑то осуждать? Достаточно вспомнить себя.

– А вот кстати, почтенный Тонг, позволь спросить, – изобразил я внезапное озарение, уходя с опасной почвы чужих семейных дел. – Нам пришлось оставить дома кое‑что ценное… конкретно копьё из чёрной бронзы. Как ты считаешь – это безопасно? Его не украдут?

– Украдут? – в полном замешательстве переспросила Ли́са, посмотрев на отца.

– Воры, дорогая, воры, – мягко напомнил тот.

Девочка по‑прежнему непонимающе смотрела на него.

– А ведь вы проходили воров в школе буквально позавчера, – Тонг укоризненно покачал головой. – И кое‑кто обещал всё выучить. И даже сказал потом, что выучил.

– Я всё выучила! – возмущённо воскликнула Ли́са и добавила гораздо тише: – Просто потом немного забыла.

Папа огорчённо вздохнул.

– Придёт время, когда ты станешь взрослой, и тебе, возможно, придётся посетить какую‑нибудь другую сектораль, – укоризненно сказал он. – И что тогда? Там не Дельфор, дорогая, там нельзя быть наивной девочкой.

– Я всё выучу, папа, – уныло пообещала Ли́са и тут же переключилась на нас: – А вы бывали в других секторалях? Они красивые?

– Бывали, – подтвердил я. – Там по‑разному. Какие‑то красивые, какие‑то не очень, а есть и такие, откуда хочется поскорее уйти.

– А какая сектораль самая красивая? – не унималась она.

– Дадон красивей всех, – ответила ей Арна. – И там ещё находится главный храм Великой Матери. Он прекрасен – тысячи паломников идут в Дадон, чтобы его увидеть.

– Матери? – недоумённо переспросила девочка. – Чьей матери?

Полагаю, какого‑нибудь жреца в этом месте хватил бы удар, но в Дельфоре мы их ни разу не замечали.

– Хватит приставать к соседям, Ли́са, – папа решительно положил конец разговору. – На шестой ступени у вас будут уроки веротерпимости, вот там тебе всё и расскажут. Тим, Рина, нам пора идти – при случае заглядывайте к нам по‑соседски, не стесняйтесь.

– До свидания! – вежливо попрощалась Ли́са.

Мы некоторое время ошарашенно смотрели им вслед.

– Воров они в школе проходят, – потрясённо сказал я. – Знаешь, если бы мне это рассказали, я бы в такое просто не поверил.

– А я и сейчас поверить не могу, – отозвалась Арна. – Чтобы во всей секторали не нашлось никого, кто позарился бы на чужое… да не может такого быть! И я ещё не поняла – они что, в Мать не верят? – она недоумевающе посмотрела на меня.

– Не знаю, во что они верят, – я пожал плечами. – Но похоже, что и вправду не очень верят.

– Да что это за люди такие? – беспомощно вопросила Арна. – Мутанты какие‑то…

Добраться до перехода оказалось не так уж просто – нормальной дороги к нему не было. Собственно, к этому переходу вообще никакой дороги не было. Мы немного прошли по самому краю дремучего леса, спотыкаясь о мощные корни. Точнее говоря, спотыкался только я – Арна двигалась легко, пожалуй, даже изящно, и никакие корни ей почему‑то не мешали. Ну, я же охотник не настоящий, городскому простительно.

К счастью, участок леса довольно быстро закончился, однако никакой дороги так и не появилось. Заросли сменились каменной осыпью, по которой идти было ещё сложнее.

– И что бы им не сделать здесь нормальную дорогу? – пыхтя, выразил я своё возмущение местными коммунальными службами. – Не понимаю, как они ходят в Летику.

– Могу предположить, что в Летику они не ходят, – ответила Арна с ясно различимой иронией, которую я предпочёл не заметить.

– Видимо, так, – согласился я с очевидным выводом. – Интересный вопрос: почему?

– Мне вот тоже интересно, – призналась она. – Есть несколько вариантов.

– Все плохие? – сразу предположил я.

– Нет, почему же? – она задумалась. – Может быть, местным там просто ничего не нужно. А к посетителям ты и сам знаешь, как здесь относятся. Но есть и не очень хорошие варианты, конечно.

– Например?

– Например, там слишком опасно. Или там никто не живёт. Или и то и то.

– Погоди‑ка, – удивился я. – А что, есть такие секторали, где никто не живёт?

– Есть, конечно, – подтвердила она. – Бывает, что люди по каким‑то причинам из секторали уходят. А потом могут опять прийти и поселиться.

– То есть, в принципе, любой холоп может просто сбежать в свободную сектораль и жить там безо всяких хозяев?

– Холопы не рабы, Артём, – с видом человека, объясняющего очевидные вещи, ответила Арна. – Любой холоп после уборки урожая имеет право расторгнуть договор и уйти куда хочет. Только куда ему идти? Вольные деревни в диких землях действительно есть, но желающих жить там совсем немного. Вот поставь себя на место холопа – допустим, ты заплатил магику, и он провёл тебя в пустую сектораль. Ты разбил огород, посеял пшеницу, но человеку ведь нужна не только еда. Нужны инструменты, нужна одежда, да много чего нужно. Мыло, свечи, иголки, нитки, стекло в окна, кирпич для печки, черепица на крышу. В одиночку человек неизбежно одичает, у него все силы будут уходить только на добывание еды.

Вспомнив, сколько времени и сил уходит даже на небольшой огород, я согласно кивнул.

– Вольная деревня уже может обеспечить какой‑то уровень жизни, но желающих всё равно немного. Уровень жизни там едва‑едва приемлемый, а трудиться приходится много. Ты ведь помнишь ту деревеньку в Вольности, где мы заночевали? Многие захотят жить в таком убожестве?

Старую Тису и деревню Заовражку я прекрасно помнил, и жизнь там действительно привлекательной не выглядела.

– Но ведь необязательно работать только на еду, – возразил я. – Можно, например, что‑то добывать и продавать.

– Чтобы что‑то продавать, нужен магик, который будет проводить караваны в другие секторали, – напомнила она. – Но это даже не главная проблема. Пока ты просто пашешь землю, не вырубая заметно лес, сектораль тебя не замечает. Но как только ты начинаешь забирать ценные ресурсы, приходят стражи. И тебе придётся содержать охотников. А ещё тебе придётся содержать воинов, чтобы защищаться от разбойников, которые сразу же заинтересуются твоими ресурсами и деньгами. И вот уже вдруг оказывается, что ты не вольный холоп в вольной деревне, а снова подданный какого‑то князя.

– Понятно, – вздохнул я.

– А что, у вас разве не так? – спросила она.

– Да в общем‑то, то же самое, – согласился я.

И в самом деле, у нас ведь тоже никто не мешает уйти в тайгу и жить вольной жизнью, но все почему‑то предпочитают жить под князем и платить налоги. А если кто‑то и заговорит о несвободе, то при ближайшем рассмотрении неизменно оказывается, что он вовсе не в тайгу рвётся, а просто хочет сам быть при власти.