– У меня на слово «духовный» уже начинает аллергия появляться, – недовольно заметил я, быстрым шагом двигаясь в сторону города.

– С чего бы вдруг у духа была аллергия на это слово? – хмыкнула Арна, едва поспевая за мной.

– Ты сейчас о чём? – не понял я.

– О том, что ты сам дух, обрётший материальную форму исключительно благорасположением Матери.

– А ты тогда кто? – саркастически спросил я. – Тоже дух?

– Тоже, наверное, – легко согласилась она. – В конечном счёте все мы ведь дети Матери. Но у тебя это очень явно выражено – ты же не ногами в этот мир пришёл, верно? Явно ты не тот, что был там.

Я собрался было сказать, что это всё полная ерунда, но внезапно осёкся, вспомнив, что после перехода бесследно исчезли все мои шрамы и родинки. Да полно было и других мелких отличий, которые я заметил намного позже. Например, когда Арна на нашей тренировке потребовала, чтобы я сел на шпагат, я совершенно неожиданно для себя сделал это без малейшего усилия.

– И что из этого следует? – тупо спросил я, порядком растерявшись.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Ответь на этот вопрос сам. Просто я давно заметила, что упоминания духовной стороны жизни вызывают у тебя какое‑то отторжение, и это ненормально для воплощённого духа.

Я молчал, будучи в полном ошеломлении. Меня подмывало объявить это чушью и выкинуть из головы, но разумом я постепенно начал осознавать, что в этом всё‑таки что‑то есть. Может, дело обстоит и не совсем так, как она сказала, но полностью отвергать её слова было невозможно.

– Раздевайся, Артём… то есть, Тим, – распорядилась Арна, едва мы добрались до дома и бросили рюкзаки.

Я молча вытаращился на неё, не понимая, что сказать на это заявление. Арна, однако, на мой непонимающий вид не обратила ни малейшего внимания, а жизнерадостно продолжила:

– Я как чувствовала, перед походом купила тренировочные копья. И короткие штаны для тебя – переоденешься в них. Надеюсь, ты не стесняешься?

– Объясни, пожалуйста, – попросил я.

– Мы с тобой сейчас попробуем потренировать устойчивость к повреждениям, – объяснила она. – Вообще, любую сопротивляемость редко тренируют, потому что это, во‑первых, больно, а во‑вторых, она слишком медленно улучшается. Но ты очень много взял от того скорпиона, и сейчас самое подходящее время, чтобы этим заняться.

– А переодеваться зачем?

– Потому что обычная одежда будет изрезана и запачкана кровью.

Настроение у меня сразу же пошло вниз.

– А ты сама‑то тоже так тренировалась? – мрачно осведомился я.

– Конечно, – она с удивлением посмотрела на меня. – Давай покажу.

Я хотел что‑то сказать, но не успел. Она выхватила нож и быстрым движением резанула себе руку. Резанула глубоко – кровь потекла вовсю, а я забыл, что хотел сказать, и замер с открытым ртом. Арна посмотрела на мою глупую физиономию и засмеялась.

– Всё в порядке. – сказала она улыбаясь. – Я же не совсем дура, чтобы всерьёз себя калечить.

Она тщательно вытерла кровь платком – разрез действительно был, но кровь уже не текла. Сейчас это была просто длинная царапина, обозначенная лишь корочкой свернувшейся крови. Я впечатлился – если у неё раны закрываются прямо в бою, то она ещё более серьёзный противник, чем я думал. Хотя не совсем так – по‑настоящему серьёзным противником она станет, когда освоит магию. Пока что она противник только для простецов. Ну и для меня, конечно.

– Через полчаса даже следа не останется. Все сильные магики через это проходят. Ну, или хотя бы стараются. Сопротивляемость – это очень важно. Что толку от твоего дара, если тебя можно убить простым ударом ножа?

– И насколько сильным должен быть магик, чтобы его нельзя было убить ударом ножа? – скептически спросил я.

– Великого ты точно ножом не убьёшь, – серьёзно ответила Арна. – Артём, у тебя сейчас есть редкая возможность заметно поднять сопротивляемость с минимумом боли.

– Да я не отказываюсь, – мрачно сказал я. – Просто не испытываю энтузиазма.

– Это понятно, – хмыкнула она. – Только псих может такому радоваться, а ты точно не псих.

– Пойду переодеваться, – вздохнул я. – А ты будешь переодеваться?

– Мне‑то зачем? – удивилась она. – Мне царапина ничего не даст. Да ты и не сможешь меня поранить, – она задумалась. – Но вообще‑то ты прав: если я не переоденусь, это будет слишком похоже на пренебрежение.

Надо же, какая воспитанная девочка. Похоже, мама в своё время серьёзно мучила её уроками этикета.

Когда она появилась снова в коротких шортах и лёгком топике, открывающем живот, я на неё откровенно уставился. И когда она успела пробежаться по лавкам? Не таскала же она эти тряпки всё время с собой, в самом деле.

– В чём дело? – нахмурилась Арна. – Что‑то не так?

– А? – опомнился я. – Нет, всё так, не обращай внимания.

У неё и в самом деле всё было так. До этого я видел её только в довольно бесформенных штанах и свободной куртке, а большей частью вообще в броне. Оказывается, без брони она выглядит гораздо лучше; всё нужное у неё в наличии имелось – и стройные ноги, и тонкая талия, и грудь правильного размера. Вот не было бы у неё ещё приданого в виде кучи народа, желающего сделать что‑то плохое и ей, и тем, кто с ней рядом…

– Вот и хорошо, – кивнула она. – Бери это копьё. Как видишь, лезвие у этих копий специально затуплено так, чтобы нанести тяжёлую рану ими было сложно…

– Но всё‑таки можно? – уточнил я.

– Тяжёлую рану можно нанести даже деревянным колом, не то что стальным лезвием, пусть и слегка затупленным. Но можешь не беспокоиться – я достаточно хорошо владею копьём. И ещё я проверила, что Тенка сейчас дома, так что в крайнем случае лекарка у нас под рукой. Но она не понадобится – это просто чтобы тебе было спокойнее.

– Мне и так спокойно, – гордо заявил я и соврал.

– Я в тебе и не сомневалась, – ответила Арна и, по‑моему, тоже соврала. – Сейчас я покажу тебе один приём, чтобы отбивать удар копья. Ты будешь стоять на месте и отбивать мои удары именно этим приёмом. Таким образом ты будешь тренировать скорость.

– А если я, допустим, не отобью удар?

– Тогда будешь тренировать сопротивляемость, – улыбнулась она. – Смотри и повторяй за мной. Вот такое движение копьём… да, правильно. Это простой приём – выглядит эффектно, но годится только с медленными противниками. Ну и для тренировки скорости тоже, потому что выполнять его надо очень быстро. Всё понял?

– Всё понял, – с опаской подтвердил я.

– Тогда начинаем, – объявила она и молниеносно ткнула меня копьём в ногу.

Её движение было настолько быстрым, что я даже не успел шевельнуть копьём, не то что отбить удар. Ткнула вполне удачно – кончик копья вошёл хоть и неглубоко, но всё‑таки это было далеко не царапиной. Укол тупым остриём был особенно болезненным, и я, не сдержавшись, вскрикнул. Тем временем Арна нанесла точно такой же удар, но в другую ногу.

– Не спи! – резко сказала она, рассекая лезвием мне кожу на боку.

Я в панике начал бестолково махать копьём – разумеется, безо всякого успеха.

– Выполняй приём, а не маши копьём, как холоп вилами!

В конце концов до меня дошло, что если я и дальше буду паниковать, то просто истеку кровью. Я сосредоточился и после некоторого усилия сумел отодвинуть боль на задний план. Дело пошло легче, и у меня действительно иногда начало получаться отбивать удары. Весь мир вокруг потерял всякое значение – осталась только боль, к которой я неожиданным образом начал привыкать. Отбивать удары у меня, к сожалению, получалось нечасто – Арна действительно была очень быстрой. А скорее всего, ещё быстрее – было у меня сильное подозрение, что она себя заметно сдерживает.

Не знаю, сколько времени прошло – я так втянулся в это занятие, что продолжил вертеть копьём, даже когда Арна прекратила нападать и отошла. Понадобилось несколько секунд, прежде чем я понял, что тренировка закончена.