– Устроит, – кивнул я. – Так действительно понятнее, спасибо.

– Ты, оказывается, всё‑таки зануда, Артём… то есть, Тим, – усмехнулась Арна. – Ну ладно, вот сейчас мы как раз дошли до главного момента. До того самого, что я, наконец, осознала и увидела в виде полной картины. Да, вокруг нас полно свободной энергии, но мы на самом деле не можем ею пользоваться. Мы сами из неё созданы, мы сами часть дыхания Матери, а часть не может воздействовать на целое. Как мы не можем поднять себя за волосы, так и здесь то же самое. Нужна какая‑то точка опоры, что‑то внешнее. Так вот, магик – это человек, который способен адаптировать под себя свободную энергию. Сделать её своей. И тогда он может воздействовать на то, что принадлежит Матери, на внешние объекты. А символ Благосклонности Матери всего лишь показывает, какое количество энергии магик способен взять.

– Звучит логично, – признал я. – Ты действительно понятно объяснила. Но чем это важно? Чем это объяснение помогает использовать магию? Я без сарказма спрашиваю, мне просто интересно, есть ли в этом объяснении какой‑то практический смысл.

– Ну, сложно добиться совершенства в чём‑то, не понимая, чем это что‑то является, – хмыкнула она. – Однако ты прав, магик может в принципе вообще об этом не задумываться. Я тоже об этом не особенно задумывалась, просто запомнила, что мне рассказывал учитель. Но сейчас я поняла, почему это очень важно, и почему учитель говорил, что мне необходимо идти в Дельфор. Как бы это объяснить… представь, что у одарённого ребёнка есть пустой резервуар, отделённый тонкой перегородкой. В какой‑то момент эта перегородка ломается под напором внешней энергии, и это называется дикой инициацией. Если резервуар большой, удар будет очень сильным, и одарённый может пострадать или даже погибнуть. Обитель помогает пройти инициацию гораздо мягче, в несколько шагов.

– То есть если бы ты сюда не пришла, то рано или поздно случилась бы дикая инициация? И ты могла бы умереть, потому что у тебя очень большой резервуар магии, так?

– Да, ты правильно понял, – кивнула Арна. – Умереть я вряд ли бы умерла – я всё же хорошо подготовлена, – но пострадать могла очень сильно.

– А в Обители, получается, проходить инициацию безопасно?

– Не знаю, – с сомнением сказала она. – Везде опасно, наверное. Духовная структура всё равно должна быть достаточно сильной, чтобы выдержать первоначальный удар магии. Знаешь, до меня только сейчас, после разговора с Адилой, дошло, почему мама с пяти лет заставляла меня заниматься медитациями и тренировками, а с десяти отправляла на охоту – под присмотром егерей, конечно. Я не понимала, зачем она меня мучит, а на самом деле она просто предвидела, что у меня будет сильный дар, и хотела, чтобы я пережила инициацию. Брата она тоже заставляла тренироваться, но он‑то как раз здорово наловчился избегать любых тренировок.

– А ты, как я понял, сирота? – спросил я. – Извини за вопрос, если он тебя задел.

– Это ты так мягко спросил, где моя мать? – усмехнулась Арна. – Мне не очень хочется говорить о своей семье, но, наверное, нужно всё‑таки тебе рассказать. У нас семья немного сложная была. Видишь ли, тот, кого я называю своим отцом и князем, на самом деле не был мне отцом, да и князем не был. Мой настоящий отец умер, когда я была совсем маленькой, я его и не помню. И он тоже не был князем – настоящей княгиней была моя мать, именно она была урождённой Стер. Потом мама вышла замуж во второй раз и родился мой брат, на четыре года меня младше. Хоть он и младший ребёнок, но мама всё равно признала его наследником, – она пожала плечами. – Хотя я, в общем‑то, и не возражала. А потом мама погибла – там была не очень понятная история, и в детали меня не особенно посвящали. Я бы даже не очень удивилась, если бы узнала, что отец был в этом замешан. Ему не очень нравилось быть не князем, а мужем княгини.

– То есть, после этого он сам стал князем? – уточнил я.

– Стал, как же, – саркастически хмыкнула Арна. – Не очень сильный магик без кровного родства с доменом – какой с него князь? Так, подержать престол, пока сын в возраст не войдёт. Но меня‑то он в качестве наследницы вообще не видел. Хотел побыстрее замуж сплавить, чтобы я уж точно на престол не стала претендовать. Ну а брат меня и так не любил, а когда выяснилось, что он одарён намного меньше, просто возненавидел. Мне всё‑таки кажется, что к смерти матери именно папаша руку приложил – когда мама узнала, что брату достался всего лишь синий символ, она всерьёз задумалась, чтобы сделать наследницей меня. Если так, то отец совершил большую глупость. Он, конечно, при мне стал бы вообще никем, но дело в том, что брат не смог бы удержать удел. Да ведь до этого даже и не дошло – они оба ненадолго княгиню пережили. Такая вот у меня была семья, не очень дружная.

– Соболезную, – сказал я, чувствуя себя неловко от её откровенности.

– Дело прошлое, – махнула она рукой. – По маме я отгоревала, а об отце с братом не жалею. После смерти мамы жизнь они мне портили как могли.

– В целом, как я понял, у тебя хорошие шансы пройти инициацию без проблем?

– В целом да, – подтвердила Арна. – Риск, конечно, всегда есть. Но скорее всего, всё пройдёт хорошо.

– Ну, тогда я спокоен, – заключил я.

– Ты спокоен? – она посмотрела на меня с изумлением. – Знаешь, Тим, мне казалось, что ты умнее. Неужели я ошибалась?

– О чём ты говоришь? – помрачнел я. Слышать это было неожиданно и неприятно.

– Ты всерьёз считаешь, что всё это к тебе не относится? Ты несёшь в себе много чужой энергии – судя по тому, что тобой заинтересовался сам ректор, её у тебя, наверное, очень много. То, что у тебя получается какая‑то магия, означает то, что эта энергия уже начинает понемногу просачиваться. В какой момент она окончательно сломает барьер, и что тогда будет с тобой? Как ты считаешь?

До меня, наконец, дошло, и я застыл, начиная с ужасом осознавать ситуацию.

– Мне кажется, ректор потому и не стал учить тебя прямо сейчас, – безжалостно добила меня Арна. – Если у тебя получится выжить, тогда и станешь ему интересен, а если нет, то зачем тратить на тебя время?

– И что мне делать? – пробормотал я растерянно.

– Как что? Тренироваться. И по‑настоящему, а не так, как ты тренировался до этого. И обязательно надо охотиться – это самый быстрый способ укрепить свою структуру. Занятия у меня начнутся через полтора месяца, и за это время ты должен усилиться достаточно, чтобы дальше охотиться без моей помощи.

– Буду тренироваться, – пообещал я.

– Вот прямо сейчас и начнём, – кивнула Арна.

– Прямо сейчас? – неприятно поразился я.

– Ты на змеях набрал достаточно обломков духовных структур. Змеи, конечно, мелкие твари, но для тебя в самый раз. Эти обломки постепенно рассеиваются, и тебе надо срочно их усвоить, пока они не ушли окончательно. Для начала займёмся выносливостью – вокруг города круг получится вёрст десять, самое то для лёгкой пробежки.

– У меня спортивного костюма нет, – ляпнул я в растерянности.

Арна захохотала, вытирая слёзы.

– Просто представила, как ты будешь убегать от слишком сильной твари, – объяснила она, всё ещё посмеиваясь. – И сначала попросишь её подождать, чтобы ты мог надеть свой спортивный костюм. Ладно, пошутили, посмеялись и хватит. Надевай кольчугу и побежали. Копьё можешь оставить.

– Тим, постой! – услышал я, когда проходил мимо ограды нашей соседки, Тенки Ленади, и остановился.

Тенка работала младшей лекаркой в клинике Дельфора. Я без особого удивления узнал, что одной из главных статей дохода Дельфора была огромная клиника, куда приезжали лечиться со всей Полуночи. С этой клиникой в той или иной форме была связана чуть ли не четверть населения города. На вид Тенке можно было дать лет двадцать пять, но я был уверен, что ей намного больше, скорее всего, очень намного. Как я выяснил довольно быстро, должность младшей лекарки считалась очень высокой, и её вряд ли бы отдали двадцатилетней пигалице, едва закончившей обучение в Обители. Выпускница лекарского факультета обычно начинала свой трудовой путь с помощницы санитарки, и при наличии трудолюбия и хороших способностей у неё были шансы лет за пятьдесят‑семьдесят подняться до младшей лекарки. Если же карьера вдруг не удавалась, то всегда можно было уехать в другую сектораль и открыть собственную лекарскую практику. Работа даже санитаркой в клинике Дельфора была очень солидной рекомендацией и гарантировала лекарскую лицензию и достойный заработок в любом месте. Впрочем, желающих уехать было немного. Точнее сказать, совсем не было.