Олег подошёл ближе к Элизабет и с глубоким поклоном протянул ей подарок — изящное ожерелье из чёрных жемчужин с центральным подвеском в виде крошечного парусника, вырезанного из цельного изумруда.
— Это для вас, мисс Элизабет. И… вот этот разбойник тоже ваш, — он кивнул на попугая. Птица наклонила голову и вдруг чётко произнесла:
— Элизабет! Дай рому…рому дай!—
Элизабет и губернатор ахнули и рассмеялись, она осторожно взяла попугая на руку. Тот сразу перебрался ей на плечо и начал чистить перья.
— Оле… капитан Блэквуд… вы вернулись… — прошептала она, голос дрожал. — Я каждую ночь молилась о вашем благополучном возвращение. Не отходила от окна, глядела в море ожидая увидеть очертания вашей шхуны. Вы мне расскажете, что вы видели? Как вы сумели справиться с тем фрегатом? Прошу вас, расскажите мне всё, мне надо знать.
Олег галантно поцеловал ей руку и произнёс:
— Как прикажете мисс Элизабет.
Губернатор по отечески усмехнулся:
— Дети мои, идите по воркуйте в саду, а мне надо сделать срочный доклад в Лондон.
Они вышли в сад. Цветы благоухали, фонтан тихо журчал. Элизабет шла рядом, почти касаясь его руки. Попугай перелетал с одного плеча на другое, вызывая у неё смех.
— Вы изменились, — тихо сказала она. — Стали кажется ещё сильнее и мужественнее. Но глаза у вас всё те же.
— А вы стали ещё красивее, — ответил Олег, глядя ей в глаза. — Я обещал вам вернуться. И вернулся. Несмотря ни на что.
Она остановилась, взяла его за руку. Пальцы дрожали.
— Я боялась, что больше никогда вас не увижу… Эти недели ожидания были просто пыткой.
— Теперь всё позади, — мягко сказал он. — Мы здесь. Вместе.
Попугай вдруг выдал:
— Вместе! Ром, мать его! Ха-ха!
Они рассмеялись — легко, свободно, как давно не смеялись. Солнце садилось, окрашивая сад в золотые тона, а где-то вдалеке шумел Порт-Ройал — город греха и надежд.
Глава 26. Награда для героя.
Спустя примерно пять месяцев с момента последней аудиенции у губернатора, Олег вернулся из очередного удачного рейса с неплохой добычей. Сразу после прибытия он навестил резиденцию губернатора, чтобы увидеть Элизабет и засвидетельствовать своё почтение её отцу, вручив ему очередной подарок— это был индийский палаш инкрустированный золотом и драгоценными камнями, являясь практически произведением искусства, какой они нашли на корабле голландских пиратов попытавшихся напасть на купеческое английское судно, но к их счастью параллельным курсом шла шхуна "Тень Кракена" и сумела вовремя прийти им на помощь. "Голландец" шёл уже к себе домой нагружённый добром, но тут увидев торговца захотелось ограбить ещё и его, в результате чего жадность сгубила и Олег с командой смогли практически без особых усилий взять его на абордаж и вместе с командой торговца быстро перебить нападавших взяв в итоге жирный куш забрав из их трюмов всю добычу и с триумфом вернуться домой.
Спустя три дня, рано утром, когда Олег ещё нежился в постели, вспоминая разговор в саду и счастливые глаза Элизабет, в дверь его комнаты в таверне “Вест-Индский купец” постучали. Это был посыльный губернатора — мальчишка-мулат в ливрее, расшитой золотым шнуром.
— Капитан Блэквуд, его превосходительство просит вас пожаловать в резиденцию к полудню. Дело чрезвычайной важности.
Ещё не зная, что его ждёт там Олег решил одеться с особой тщательностью, уяснив для себя, что поговорка “Встречают по одёжке, а провожают по уму" — актуальна в любом времени. Свой тёмно-синий камзол он отдал чистить, поэтому надел другой — из тёмно-вишнёвого бархата, с чёрным кружевом на манжетах, который купил перед самым отплытием, но так ни разу и не надел. Сапоги начистили до зеркального блеска мальчишки из таверны за гроши. Попугая он оставил с Элизабет — птица уже успела переселиться в её комнату и требовала "рому, мать его” с утра пораньше, чем изрядно веселил прислугу.
Резиденция губернатора встретила его запахами воска и цветов. Томас Модифорд ждал в кабинете, но на этот раз не один — рядом стоял мужчина в строгом чёрном костюме с золотой цепью на шее и напудренном парике, каких носили высокопоставленные чиновники Лондона.
— Капитан Блэквуд, — Модифорд поднялся из-за стола, лицо его сияло, — позвольте представить вам мистера Генри Чемберлена, представителя Королевской Африканской компании и личного эмиссара его величества.
Чемберлен окинул Олега цепким взглядом, оценивая, и слегка склонил голову:
— Капитан Блэквуд. Ваше имя уже обсуждают в Лондоне. Не каждый день простой капер доставляет сведения, способные изменить ход войны.— Он развернул на столе пергамент с большой сургучной печатью — на красном воске был оттиснут герб Англии с короной.
— Каперский патент, — Чемберлен произнёс это так, будто вручал ключи от королевства. — Подписан лично губернатором Модифордом по уполномочию его величества.
Олег взял документ. Пергамент был тяжёлым, плотным, с золотым обрезом. Он прочитал первые строки:
“Мы, Томас Модифорд, губернатор Ямайки и подчинённых территорий, уполномоченный его величеством Карлом Вторым, королём Англии, Шотландии и Ирландии, сим документом наделяем капитана Оле Блэквуда правом действовать против врагов короны…”
Чемберлен принялся объяснять:
— Каперский патент, капитан, — это не просто бумага. Это ваше законное основание нападать на испанские и голландские суда в любых водах, где Англия ведёт военные действия. Захваченные корабли и грузы вы имеете право продавать, как законную добычу, отчисляя десятую часть короне. Вас не могут преследовать за пиратство — отныне вы частный военный моряк. Более того, — Чемберлен понизил голос, — патент даёт вам право укрываться в любом английском порту, требовать ремонта за счёт колониальной администрации и, если понадобится, получать подкрепление от гарнизонов. Вы становитесь человеком, которого корона ценит и защищает.
Модифорд добавил, довольно потирая руки:
— И это не всё, капитан. Корона щедра к тем, кто служит ей верой и правдой.
Он взял со стола бархатную шкатулку и открыл её. Внутри на чёрном бархате лежала золотая медаль на синей ленте — с профилем короля и надписью “Pro Fide et Regno”.— Медаль “За верность и королевство”, — пояснил Чемберлен. — Таких в колониях удостоены лишь пятеро. Её величество королева Екатерина лично распорядилась выбить её для вас, узнав о спасённых жизнях английских моряков и перехваченных документах.
Олег взял медаль — она была тяжёлой, тёплой от прикосновений.
— Кроме того, — продолжал Модифорд, — корона жалует вам пятьсот фунтов стерлингов единовременно и право на приобретение земельного участка в Порт-Ройале или на Ямайке без уплаты пошлины. И последнее, но не менее важное: отныне ваше имя внесено в реестр почётных капитанов флота его величества, что даёт вам право на офицерскую пенсию в размере ста фунтов ежегодно, когда вы решите оставить море.
Олег молчал. Он держал в руках не просто бумагу и медаль — он держал свою новую жизнь. Всё, что он совершил, все смерти, все кошмары, вся кровь — теперь это имело цену в глазах мира, в который он попал. И этот мир принимал его.
— Благодарю вас, — наконец произнёс он с неподдельным чувством гордости. — Я не подведу доверие короны.
Когда Олег вышел из резиденции, в кармане камзола лежали тяжёлый пергамент патента, медаль и расписка о пятистах фунтах, которые можно было получить в казначействе порта. Солнце светило так ярко, что глаза слезились.
В таверне “Весёлый висельник” в тот вечер было шумнее обычного. Хэмфри арендовал отдельную комнату на втором этаже — просторную, с дубовым столом на дюжину персон, с окнами, выходящими на гавань. Свечи в медных подсвечниках отбрасывали пляшущие тени на стены, где кто-то из прежних посетителей вырезал ножом непристойные картинки и пиратские проклятия.
Собрались все, кто был с ним в эти последние походы: Бартоло, прихрамывавший сильнее обычного, но державшийся бодро; Зуба, Диего, успевший завести роман с какой-то мулаткой из портового квартала и теперь выглядевший помолодевшим лет на десять; Хэмфри с неизменной бухгалтерской книгой, где всё было записано аккуратным, почти каллиграфическим почерком; судовой врач Джо, и ещё часть матросов, прошедших через многие испытания. Когда все расселись, Хэмфри поднялся и хлопнул ладонью по столу, призывая к тишине.
