Annotation
Олег Ефимов — выходец из богатой семьи. Деньги решали за него большинство проблем, но не могли спасти от главного: холодной дистанции между ним и родителями. Отец и мать всё чаще воспринимают сына как обузу, а не как часть семьи, и с каждым днём этот разлом становится глубже.
Волею случая он оказывается в XVII веке — в эпоху пиратства и жестоких морских законов. Его подбирает пиратская шхуна, где ему будет отведена самая низкая роль — юнги. Здесь нет места романтики: юнга — это побои, голод, каторжный труд, хронический недосып и бесконечный страх. Его жизнь стоит меньше фартинга, а жалость считается слабостью.
Пройдя через унижения, боль и тяжёлый труд, Олег вынужден заново научиться выживать, принимать решения и отвечать за них. Постепенно он закаляется, становится частью пиратского братства и начинает путь, который изменит его навсегда — путь к силе, уважению и власти, о которой он никогда не помышлял.
Это история превращения, где море становится судьёй, а забвение платой.
В тексте есть: борьба за выживание, жестокость и насилие, опасные приключения, попаданцы во времени, приключения, развитие героя, становление героя
Паруса над Забвением
Глава 1. Баловень судьбы
Глава 2. “Сюрприз” ко дню рождения
Глава 3. Начало забвения.
Глава 4. На борту чужого века.
Глава 5. Юнга.
Глава 6. Солёный экзамен
Глава 7. Человек без берега
Глава 8. Натянутая тишина
Глава 9. Под чёрным флагом
Глава 10. Кровь, ром и слёзы
Глава 11. Выбор без выбора.
Глава 12. Выбор без выбора ( продолжение)
Глава 13. Под светом мёртвых солнц
Глава 14. Сердце мёртвых вод
Глава 15. За пределом возвращения
Глава 16. Цена спасения
Глава 17. Вираж Судьбы
Глава 18. Баланс на канате.
Глава 19. Блеск и нищета порт-Ройала.
Глава 20. Визит к губернатору.
Глава 21. Слёзы солнца и обещания на ветру.
Глава 22. Капитан “Кракена”.
Глава 23. “Санта-Исабель".
Глава 24. В плену у дикарей.
Глава 25. Возвращение
Глава 26. Награда для героя.
Глава 27. Паруса над Забвением.
Эпилог
Паруса над Забвением
Александр Верес
Глава 1. Баловень судьбы
“Кого море выбрало, тому уже не сойти на берег прежним.
Каждый возвращается с него кем-то другим — или не возвращается вовсе”( старинная морская английская поговорка).
Олег Ефимов пришёл в себя не от звука будильника и не от лучей солнца, а от настойчивого, давящего сигнала собственного тела. Потребность облегчить мочевой пузырь была острой и не терпящей отлагательств. Если бы не этот физиологический императив, он, вероятно, продолжал бы беспробудно спать в объятиях тяжелого, вязкого забытья. С трудом оторвав голову от подушки, Олег нащупал босыми ногами холодный пол. В висках пульсировало, словно там работали маленькие отбойные молотки. Сонно шаркая, добрёл до туалета, нащупал выключатель и моргнул от резкого света. Там рядом с унитазом блаженно спал какой-то чувак на каком была надета пёстрая “гавайка” и плавки с пальмами. Рядом лежала пустая бутылка из под “Текилы". Олег мутным взглядом смотрел на него пока мочился в унитаз вспоминая, как звать этого парня и как он здесь оказался? Но в голове были сплошные провалы. Вернувшись назад в комнату он недовольно нахмурился, потому что она напоминала поле боя после битвы титанов алкоголя. Повсюду валялись пустые стеклянные бутылки, смятые пивные банки, упаковки из под сигарет и липкие одноразовые стаканы. Разноцветная бумажная мишура, словно праздничный серпантин после карнавала, укрывала пол пёстрым ковром. По центру возвышался стол. Еще вчера здесь громоздилась батарея из водки, джина, текилы и гор закусок. Сейчас же на столешнице, покрытой пятнами и крошками, сиротливо стояли недопитые бутылки и гора грязной посуды. На большом кожаном диване, переплетясь конечностями, спали вповалку три человека: две девушки и парень, укутанные в ту же цветную мишуру, словно в коконы. В глубоком кресле, запрокинув голову, храпел еще один тип — весь в татуировках, с массивной серьгой в ухе. Олег присмотрелся, и обрывки памяти начали всплывать, как пузырьки в бокале.
— Макс... — прохрипел он, узнавая парня в кресле.
А на диване, значит, Марк, Валентина и Анджела. Точно. Вчера они отмечали здесь, на его даче, его двадцать третий день рождения.
— Чёрт, как же раскалывается голова, — простонал Олег, массируя виски. Первой мыслью было похмелиться пивом, но где его взять в этом хаосе? Он повернулся к своей большой круглой кровати. На другом конце, плотно завернувшись в одеяло, спала какая-то девица. Лица не было видно, только прядь светлых волос выбилась наружу. "А это ещё кто?" — пронеслось в голове. Её, как и того типа в туалете, он точно не мог вспомнить по имени. "Мда, вечеринка удалась на славу, — подумал он с горькой иронией. — Так погуляли, что я ровным счётом ничего не помню. Надеюсь, родители не заявятся раньше времени" .На прикроватной тумбочке он заметил мятую банку пива. Внутри ещё плескалась жидкость. Не задумываясь, схватил её и влил в себя содержимое. Надежда на облегчение рухнула мгновенно: пиво было выдохшимся, теплым и отдавало металлом. Стало только противнее.
Взгляд упал на двух литровую бутылку "Пепси" , стоявшую на краю стола. Она была нетронутой, запотевшей. С трудом свинтив крышку дрожащими пальцами, Олег жадно припал к горлышку. Он пил так быстро, что половина сладкой газировки вместе с пеной полилась ему на подбородок и грудь. Пузырьки газа ударили в нос, вызвав приступ кашля. Он закашлялся, слезы выступили на глазах. Появилось небольшое облегчение, но голова всё ещё была тяжёлой, словно налитой свинцом, но мир вокруг перестал плыть, и жизнь медленно, со скрипом, начала возвращаться в тело. Мобильный телефон завибрировал в кармане его джинсов. Был звонок от матери, он недовольно скривился и сбросил вызов, но она упорно продолжала названивать пока он не взял трубку и хрипло ответил:
—Алло?!
— Олежек, ты почему мои звонки игноришь? Где ты сейчас?
— Ма, что ты хочешь от меня?
— Ничего, просто хотела тебя предупредить, что если ты снова закатил вечеринку на нашей с отцом даче и соседи будут жаловаться на тебя, то имей ввиду, что это был последний раз, когда мы разрешили тебе там отмечать,что либо.
— Короче ма, ты позвонила мне с утра, чтобы мозг начать выносить своими нравоучениями? Я на эту дачу имею те же права, что и вы— так что хватит уже мне впаривать эту чушь. А на соседей я ложил болт, пусть смотрят за собой и мне похер на их мнение. У меня был день рождения и как хочу так его и отмечаю.
— Ладно сынка, не злись и не повышай голос на мать. Мы с отцом послезавтра возвращаемся из Таиланда, убери свой свинарник к нашему приезду и получишь от нас сюрприз к дню рождения.
— Ой, да ладно, чем вы меня можете там удивить?
— Не будь занудой. Мы с папой стараемся для тебя, будь хоть немного за это благодарен нам.
Олег сбросил звонок, не дослушав, и с раздражением кинул телефон на кровать. Аппарат мягко утонул в простынях, пахнущих дорогим парфюмом и вчерашним алкоголем. Он провёл ладонью по лицу, взлохматил волосы и тяжело выдохнул. “Сюрприз…” — усмехнулся он.
Сюрпризы у родителей всегда были одинаковые: машина поновее, карта с увеличенным лимитом, путёвка, часы, квартира “на перспективу”. Вещи, которые не нужно было заслуживать — они просто появлялись, как фон его жизни, как само собой разумеющееся.
Он накинул на себя с пола валяющуюся там футболку — фирменную, с логотипом, которая стоила как месячная зарплата какого-нибудь офисного планктона — и прошёл на кухню. Огромное пространство, дизайнерская мебель, кофемашина за несколько тысяч евро, винный шкаф, в котором бутылки стояли стройными рядами, будто солдаты на параде. Всё это ему не принадлежало — и в то же время принадлежало полностью. Родительская дача была для него не домом, а декорацией. Очередной площадкой для веселья. Он включил музыку — что-то модное, электронное, ритмичное — и полез в холодильник. Там, среди аккуратно расставленных остатков контейнеров с едой, приготовленной прислугой, обнаружилось нетронутое никем холодное пиво. Олег открыл банку, сделал длинный глоток и прикрыл глаза. Жизнь снова становилась терпимой.
