— Ну… теперь можно и подарок.
Отец достал из портфеля плотный конверт и положил его на стол.
— Вот путёвка. Неделя, всё включено.
Олег открыл конверт, пробежал глазами по датам, маршруту, названию яхты. Всё было продумано до мелочей. Слишком идеально.
— И это есть ваш сюрприз? — он поднял взгляд.
— Это попытка, —мама попыталась душевно улыбнуться. — Побыть всем вместе, как когда-то дружной семьёй.
Олег откинулся на спинку стула.
— Мам, вы серьёзно думаете, что море и закаты что-то изменят?
— А ты серьёзно думаешь, что всё и так нормально? — резко вмешался отец.
Повисла пауза.
— Я живу так, как хочу, — сказал Олег. — И никого не трогаю.
— Ты живёшь так, как тебе позволяют, — холодно ответил отец. — Это разные вещи.
Мать нервно сжала салфетку.
— Олег, мы не требуем многого…
— Да? — он усмехнулся. — Тогда зачем этот ультиматум с деньгами?
Отец медленно поднялся.
— Потому что иначе ты вообще не слышишь. Ты плывёшь по течению, сын. И однажды тебя вынесет туда, откуда не возвращаются. Олег хотел что-то сказать, но передумал. Он встал, забрал конверт.
— Ладно. Я поеду. Ради мамы…Но только не требуйте от меня, чтобы я стал пай-мальчиком для вас.
Ночью он долго не мог уснуть. Стоял у окна, смотрел на тёмное небо и ловил себя на странном беспокойстве. Будто впереди — не просто поездка, а что-то большее. Что-то, что уже вышло ему навстречу — как ветер, который сначала почти не ощущаешь, а потом он внезапно рвёт паруса. Лёжа в темноте, вспоминал своё детство. Частные школы, водители, охрана. Ощущение, что всё уже решено за тебя. Он рано понял, что стараться не обязательно. Всё равно подстрахуют. Всё равно вытащат. Ему вспомнился первый алкоголь — дорогой коньяк из отцовского бара. Первая машина — подарок “за хорошее поведение”. Первый скандал — замятый одним звонком.
И первая пустота, которая появилась где-то между этими событиями и с каждым годом какая становилась всё глубже.
Он снова подошёл к окну. Вдалеке блестела вода бассейна, отражая луну. Вода была спокойной. Послушной. Не такой, как настоящее море.
— Карибы… — пробормотал он. — Ну что ж съездим, порадую их…А в душе по прежнему плескалась тоска. Это было было странно со стороны для непосвящённого человека, какой бы удивился тому, что у 23 летнего бездельника, какой имеет всё, что хочет от жизни внезапно появилась тоска. Но он действительно пресытился уже этой жизнью и его сложно было чем-то удивить.
В дверь его спальни, кто-то тихо постучал, вошла мама.
— Олежек, ты не спишь?
— Сплю мама.
— Слушай, я бы хотела поговорить насчёт этой поездки…
— Ма, я ведь дал вам с отцом своё “добро", что ещё от меня нужно?
— Не сердись, но мы с папой действительно хотим наладить с тобой семейные отношения, как когда-то. Мы решили, что эта совместная поездка поможет нам найти с тобой точки соприкосновения и потом три дня на яхте в открытом море, ты ведь никогда не бывал в открытом море, говорят Карибское море удивительно красивое, а подводный мир разнообразен. Мы будем ловить рыбу, купаться, загорать, проводить по семейному вечера втроём, будем разговаривать по душам…
— Так я не понял вы хотите увидеть экзотику, или меня лечить будете своими разговорами про семью, быт и прочую хрень? Если так, то я пожалуй откажусь от этой поездки, даже под угрозой не получить от вас ни копейки денег. Я не хочу, чтобы мне 24 часа, 7 дней в неделю вы лили в уши дерьмо про то как меня любите, как печётесь о моём будущем и тому подобной хрени. Мне 23 года, я самодостаточный человек и хочу жить, как мне хочется. И да, хрен с ним я съезжу с вами на Карибы, чтобы потешить ваше раздутое эго, потому что прекрасно понимаю, что вам на самом деле наплевать на меня, вы никогда не хотели посмотреть, что меня волнует внутри, откупаясь от меня деньгами и подарками, но сейчас время ушло и ваши попытки склеить разбитую чашку ни к чему не приведут.
— Олежек, перестань так говорить. Как ты можешь думать так о нас с отцом? Мы для тебя не чужие люди и очень тебя любим…
Ладно, я вижу у тебя сегодня нет настроения разговаривать на эту тему, поэтому вернёмся к нашему разговору позже. Доброй ночи, сын!— Она вышла тихо прикрыв за собою дверь. А Олег оставшись один, почувствовал ненависть к себе, к родителям и окружающему его миру— он не понимал до конца причину, но это было уже и не важно.
Глава 3. Начало забвения.
До вылёта оставалось четыре дня.
Олег убивал эти дни привычно — будто стирал ластиком, не оставляя следов.
В первый вечер он встретился с давней подругой Настей. Они виделись уже месяца три — ровно настолько, чтобы не называть это отношениями, но и не считать случайностью. Настя была удобной: красивая, неглупая, без лишних вопросов. Она знала, когда смеяться, а когда молчать. Они сидели в полутёмном баре на Патриках. Музыка была слишком громкой, разговор — слишком предсказуемым.
— Ты куда-то в последнее время всё время пропадаешь, — сказала она, крутя в пальцах трубочку от коктейля.
— Да? — Олег лениво пожал плечами.
— Угу. Раньше ты писал и звонил чаще.
— Наверное, взрослею, — усмехнулся он.
Она посмотрела на него внимательно.
— Ты всегда так шутишь, когда не хочешь говорить правду.
Он сделал глоток виски.
— Через пару дней улетаю.
— Куда?
— На Карибы. С родителями.
Настя удивлённо приподняла брови.
— С родителями? Ты же их… не особо.
— Это мягко сказано.
Она улыбнулась, но в глазах мелькнуло что-то настороженное.
— Значит, это серьёзно…
— Нет, — спокойно ответил он.—Это очередная хотелка моих родителей какие захотели сделать мне такой вот сюрприз. Отец поставил ультиматум: или я еду и не расстраиваю мать, или он лишит меня всех денег. Он до сих пор думает, что может манипулировать мною деньгами.
Они замолчали. Потом она сказала:
— Ты когда-нибудь думал, что они просто не умеют по-другому?
— Нет, — резко. — Я думал, что им удобно так, как есть.
Настя качнула головой, у неё на этот счёт было своё мнение, но предпочла оставить его при себе и не стала спорить. Она давно поняла: спорить с Олегом о семье — всё равно что ковырять старую рану. Он либо закрывался, либо злился ещё больше.
Ночь они провели вместе. Как всегда — хорошо. И как всегда — пусто.
На следующий день он заехал к Максу. Старый друг, был ему почти, как брат — один из немногих, с кем можно было говорить без маски.
— Карибы? — Макс присвистнул. — Это ж мечта любого.
— Мечта не моя.
— Что опять отец хочет помириться с тобой?
— Типа того, но я не очень в это верю.
Макс закурил, открыл окно.
— Слушай, а ты никогда не думал просто… уйти?
— В каком смысле?
— Не физически конечно, а начать что-то своё. Ведь у тебя есть образование, ты бы мог открыть свою контору.
Олег усмехнулся.
— А зачем? Чтобы доказать, что я могу? Кому? Ему?
Макс помолчал.
— Ты всё время живёшь ему назло. Даже когда делаешь вид, что тебе плевать.
— Знаешь, что самое мерзкое? — сказал Олег встав со своего места и подойдя к окну. — Они всегда правы. Формально. Деньги есть, возможности есть, проблем нет. А внутри — пустота. И если я об этом говорю, значит, я неблагодарная скотина.
Макс ничего не ответил, похлопал друга по плечу и пошёл открывать для них пиво.
До вылета Олег почти не общался с родителями. Были формальные разговоры, короткие сообщения. Мать присылала ему на телефон списки вещей, советы, напоминания. Отец — сухие инструкции: время выезда, класс билетов, документы. В аэропорту всё было как всегда — бизнес-зал, отдельная стойка, быстрый контроль.
Олег шёл чуть позади, как в детстве.
— Сын, ты паспорт взял? — спросила мама.
— Да, мам.
— И куртку? В самолёте бывает холодно.
— Взял.
Отец шёл молча, уверенно, будто вёл делегацию.
