Прошла, казалось, вечность прежде чем все услышали громкий щелчок какой прозвучал, как выстрел в тишине хижины.
Одно из звеньев пут лопнуло. Вторая нога высвободилась следом, спустя несколько секунд таких же мучительных движений. Олег лежал, тяжело дыша, глядя на свои ноги. Они были покрыты глубокими ссадинами, опухшие, синюшные, но свободные. Лиану вокруг шеи удалось снять перетерев её об столб. Теперь на земле валялись сухие, ломкие остатки похожие на кожу мертвых змей. Он повернулся к соседям. Их глаза, полные боли и надежды, смотрели на его освобождение, как на чудо.
Глава 25. Возвращение
Олег лежал в темноте хижины, прислушиваясь к собственному дыханию. Ноги уже были свободны — лианы, перетёртые об острый край старой берцовой кости, валялись сухими обрывками на пропитанной мочой земле. Кожа на лодыжках горела, но это была хорошая боль: боль свободы. Он медленно повернулся к остальным. В слабом свете догорающих костров за стеной блестели глаза Хэмфри, Диего, Зубы и двух оставшихся матросов. Никто не произнёс ни слова. Только кивок — и все всё поняли.
Они работали молча, помогая друг другу. Сначала освободили ноги, потом перетерли лианы вокруг шей. Каждый вздох, каждый шорох мог выдать их, ночь стояла густая, тяжёлая, пропитанная запахом дыма и жареного мяса. Когда последний пират освободился от пут, Олег поднял руку прошептав одними губами:
—Тихо. За мной.
У входа в хижину их сторожили двое мускулистых туземца, каких начала одолевать дрёма. Они объелись мяса и напились перебродившего маниокового напитка. Плетёные щиты лежали рядом — на каждом грубо выжжено изображение ягуара, разрывающего солнечный диск: символ бога Маконы, которому карибы приносили жертвы. Длинные копья с обсидиановыми наконечниками они прижимали к себе и только они не давали им окончательно свалиться и заснуть на земле. Пираты подкрались, как тени. Олег набросил лиану на шею первому, резко затянул и прижал коленом к земле. Воин забился, но лишь пару раз дёрнул ногами, когда один из матросов выхватил у него из-за пояса обсидиановый острый нож и ударил его в шею. Зуба в это время обхватил второго огромной рукой и одним движением сломал ему шею — хруст вышел почти неслышным. Ножи и копья забрали себе. Центр деревни был практически пуст. У догорающих костров спали вповалку полтора десятка мужчин. Женщины и дети давно разошлись по хижинам. Пираты двигались бесшумно. Собаки с рычанием и визгами продолжали растаскивать бренные внутренности Быка и Тома, занятые этим занятием им некогда было обращать внимание на чужаков. Словно по невидимой команде пираты во главе с Олегом молча приближались к спящим воинам и всё происходило, как в ускоренном кино: нож по горлу или в висок, чтоб не издали ни звука. Кровь текла тёплыми ручьями по утоптанной земле, смешиваясь с пеплом затекая под скалящегося огромной пастью идола. Зуба работал особенно яростно: каждый удар сопровождался у него беззвучной ухмылкой на лице— он мстил за Быка, Томаса, Абу, Кваме и других, за каждую минуту, проведённую в этой вонючей хижине.
— За наших братьев… — шептал он, вгоняя обсидиан в очередную голову зажимая тому рот рукой.
У деревянных ворот, ведущих из поселения, стояли ещё двое. Эти были трезвее. Один опирался на копьё, второй жевал вяленое мясо. Олег показал жестами: он берёт левого, Зуба — правого. Подкрались с разных сторон. Олег кинул камешек, чтобы шумом заставить одного из них обернуться, сам кинулся к нему, накинув на шею лиану и максимально стянул её, как удавку, но тот оказался крепким малым и сумел вывернуться так, что Олег не удержавшись на ногах упал, к счастью подоспел Хэмфри и ещё один матрос с каким они вонзили копья в грудь кариба— он попытался оттолкнуть их от себя, но они только усилили нажим пока острия не вышли у того из спины и он захрипев упал на колени. Зуба в свою очередь не стал пытаться задушить второго, а просто метнул на ходу в него нож, какой с сочным причмокиванием попал ему точно в шею и он рухнул, как подкошенный. Тела оттащили в кусты у частокола и бесшумно выскользнули в джунгли. Они бежали, не останавливаясь. Ветки хлестали по лицам, лианы цеплялись за ноги, но страх смерти гнал быстрее. И вдруг из кустов кто-то выскочил им навстречу, когда они оказались на небольшой поляне.
— Стоять! Кто идёт, мать вашу?! — рявкнул знакомый грубый голос.
Перед ними стоял Бартоло с дюжиной матросов. Все вооружены до зубов: мушкеты, пистолеты наготове, сабли у пояса. Бартоло хромал, но глаза горели.
Олег замер, потом широко улыбнулся и выдал грубое пиратское ругательство какое не являлось оскорблением:
— Бартоло, старый хромой ублюдок! Ты всё-таки пришёл за нами.
Бартоло сунул пистолет обратно за пояс и бросился вперёд, обхватывая Олега так, что кости захрустели.
— Три тысячи чертей! Чтоб меня сожрал кашалот— это же капитан Оле Блэквуд! Живой, чёрт тебя дери! Мы уже думали не увидим вас живыми, хотели поквитаться с теми, кто это сделал.
Хэмфри кинулся обнимать всех подряд:
— Живые, черти полосатые! А мы уже прощались с жизнью в их вонючей хижине!
Один из матросов скривился, но тут же рассмеялся и обнял Зубу:
— Воняете, как будто в нужнике спали!
Зуба оскалился:
— Так и было, пришлось валяться в собственном дерьме, словно свиньи.
Бартоло хлопнул Олега по плечу:
— Что с вами произошло, капитан? Вы наткнулись на дикарей?
— Да! Подробности позже, нам нужно уносить поскорее отсюда ноги, пока эти дьяволы спят. Что там с кораблём? Вам удалось снять его с мели?
— Да, капитан. В течение дня мы латали и конопатили нашего “Кракена", а к вечеру наступил прилив и нам удалось сдвинуть шхуну с мели. Мы поставили паруса, чтобы немного отойти в море, спустили на воду лодку, ждали вас до поздней ночи на берегу, но вас всё не было. Рано утром решили начать поиски и вот наткнулись…
Но я не вижу среди вас Быка и Тома? Мы нашли место возле ручья, где похоже у вас была битва, но тел нигде не было, только следы крови и вытоптанная трава кругом.
— Да, эти дикари убили и съели их на наших глазах…Мы ничем не могли помочь им в тот момент.
Бартоло помолчал, потом сплюнул на землю и перекрестился.
— Да будут прокляты все язычники, пусть души Быка и Тома и других найдут покой. Аминь.
Олег кивнул и вновь начал торопить всех вернуться скорее на корабль.
Но его остановил Зуба сжимавший в руках захваченную ритуальную дубинку какой убивали пленников.
— Сейчас деревня спит. Все пьяные и объевшиеся. Нападаем. Сейчас. Пока они не проснулись. Они не имеют права жить, кровь Абу и Кваме на их руках, они были мне как братья, а Бык, Том и вы освободили нас из рабства… Капитан,я пообещал, что спалю каждого из них!—
Все теперь смотрели на Олега, его слово было решающим. Ему хотелось поскорее вернуться на безопасную шхуну, чтобы поскорее уплыть от этого кошмара, какой будет долго преследовать его по ночам. Но он теперь капитан, от слова которого зависит многое и если он откажется, то его сочтут трусом и его авторитет сильно просядет в глазах пиратов, какие решат, что он не захотел отомстить за смерть братьев. Поэтому он лишь кивнул головой.
Решение приняли мгновенно. Группа разделилась. Часть осталась прикрывать тыл, остальные тихо двинулись обратно к частоколу. Они прокрались внутрь, как призраки. Каждую хижину-ажупу тщательно подпёрли снаружи толстыми палками и кольями — двери из плетёных веток теперь невозможно было открыть изнутри. Внутри спали преимущественно женщины, старики и дети.
Первую крышу хижины подпалили у шамана— она была самая разрисованная и возле неё стояли тотемы, призванные защитить его дом от злых духов. Сухие пальмовые листья вспыхнули мгновенно, как порох. Затем — вторую, третью… Пираты двигались методично, передавая друг другу горящие факелы из смолистых веток. Огонь побежал по крышам, как по сухой траве. Через минуту вся деревня превратилась в пылающий ад.
Начался хаос.
