Швартовка прошла по-пиратски: без лишней красоты, но чётко. Бросили концы, зацепили кнехты. Хэмфри орал на матросов, те матерились в ответ, но работали слаженно. Олег спустился на причал последним. Ноги дрожали, находится на твёрдой поверхности было непривычно после стольких дней в море.
К ним уже шёл человек в красном камзоле, с позолотой и напудренном парике — чиновник порта. За ним двое солдат в красных мундирах.
— Назовись, капитан, — потребовал чиновник, щурясь на солнце.
— Оле Блэквуд. Капитан "Морского призрака". Прибыли для ремонта и продажи груза.— Ещё до захода в порт Диего рассказал ему о правилах регистрации и указал, что раз он теперь капитан, то должен иметь звучное прозвище к своему имени и предложил называться ему теперь отныне Blackwood— что в переводе означало “Чёрный лес” или “Тёмный лес”, намекая на тёмное появление из ниоткуда Олега на палубе “Морского призрака".
Чиновник записал в книгу.
— Пошлина — десять процентов от объявленной стоимости, вашей добычи. Губернатор Томас Модифорд требует, чтобы все суда регистрировались. Никаких беспорядков в городе. И... — он понизил голос, — если у вас есть что-то интересное для его превосходительства — он будет рад.
Олег кивнул.
— Да, мы знаем законы и обязательно будем придерживаться их.
Чиновник ушёл. Пираты начали выгружать ящики. Олег стоял на причале, вдыхая запахи города: жжёный сахар, деготь, дешёвые духи, гниющие фрукты. Вокруг бурлила жизнь — кто-то уже тащил матроса в таверну, кто-то торговался за негритянку, кто-то дрался из-за костей.
Он повернулся к команде.
— Два часа на разгрузку. Потом — отдых. Боцман, решите вопрос с пошлиной и отправьте губернатору то что посчитаете нужным, вы в этом понимаете больше меня. После, разделим вырученное от продажи товара между всеми. Ясно?
— Ясно, капитан, — отозвалось несколько голосов. В них уже не было насмешки. Только усталость и что-то похожее на уважение. Олег смотрел на Порт-Ройал — на этот хаос из дерева, парусины и греха — и думал: " Невероятно! Я сумел привести этот корабль в целости и сохранности в порт, не потерять ни одного человека и выжил сам".
А внутри его всё равно трясло, сказывалось нервное напряжение последних дней.
Глава 19. Блеск и нищета порт-Ройала.
Утро в Порт-Ройале пахло так, будто сам дьявол решил открыть лавку специй и рома прямо на пирсе. Жареные бананы, копчёная рыба, дешёвый табак и пот сотен немытых тел смешивались в густой, липкий туман, который висел над Чёртовой улицей — главной артерией пиратского рая. Олег стоял на причале, щурясь от яркого ямайского солнца, и смотрел, как его люди выносят на берег ящики, сундуки, выкатывают бочки. Награбленное с испанского галеона было не самым богатым уловом в истории Карибов, но и не жалким: серебряные слитки, рулоны китайского шёлка, бочки с малагой, табаком, вином. Сундуки с пряностями, десяток золотых и серебряных слитков и пара шкатулок с драгоценными камнями.
Продажа началась практически сразу и без церемоний. Хэмфри, как временный квартирмейстер, повёл команду в конец улицы, где под навесами из пальмовых листьев сидели купцы — толстые голландцы, хитрые евреи-португальцы и пара англичан в потрёпанных париках. Торговались громко, с руганью и плевками. Один голландец, по имени ван дер Хоув, сразу ухватил рулоны шёлка, потёр их пальцами и заявил:
— Даю двадцать пять реалов за ярд, и ни фартингом больше!
Хэмфри сплюнул ему под ноги:
— Сорок, жирная свинья, или мы пойдём к еврею Абрахаму.
Через полчаса сошлись на тридцати двух. Серебро и золото ушло за восемьдесят процентов от реальной цены — купцы знали, что пираты не будут тащить товар обратно на борт, поэтому и торговались. К полудню весь груз был продан. Общая выручка, после того как Хэмфри пересчитал монеты в кожаном мешке, составила две тысячи триста английских фунтов. Не состояние, но и не нищета.
Пошлина была делом святым. Чиновник порта, тот самый в красном камзоле, уже ждал у форта. Десять процентов — двести тридцать фунтов — ушли в королевскую казну сразу, золотыми эскудо и серебряными реалами. Но губернатор сэр Томас Модифорд, как всякий умный правитель, требовал “подарка”. Хэмфри знал ритуал. Из остатков добычи выбрали самое ценное: небольшой сундук с искусно сделанными фигурками из золота внутри, двумя десятками изумрудов из Новой Испании и бутылкой настоящего французского бренди, которую испанцы везли для своего вице-короля. Всё это упаковали в чистый холст, перевязали красной лентой и отправили с двумя матросами в резиденцию губернатора на холме. Подарок был не слишком щедрым, но и не скупым — ровно такой, чтобы Модифорд закрыл глаза на “Морского призрака” и не стал задавать вопросов, откуда именно взялся груз.
К вечеру, когда солнце уже висело низко над заливом и окрашивало воду в цвет расплавленного золота, вся команда собралась в таверне “Весёлый висельник”. Это было трёхэтажное деревянное здание на углу Чёртовой и Королевской улиц, с вывеской, где висел нарисованный скелет в треуголке и с кружкой в костлявой руке. Внутри пахло так густо, что воздух можно было жевать: дым от трубок, пролитый ром, жареное мясо, пот и дешёвые духи шлюх, которые уже кружили вокруг столов, как мухи над мёдом. Пол был усыпан опилками и песком, чтобы легче было собирать кровь после драк. Потолочные балки почернели от копоти, а на стенах висели старые абордажные сабли и черепа — трофеи прежних капитанов.
Олег приказал чётко: “Сначала делёж. Ром — потом”. И, к всеобщему удивлению, никто не ослушался. Двадцать семь человек, (раненые находились в местной больничке и не могли присутствовать) сидели за длинными дубовыми столами трезвые, как монахи на молитве. Многие мрачно жевали табак, другие просто сверлили нового капитана взглядом в ожидании. Для пирата, только что ступившего на твёрдую землю после месяца в море, не выпить сразу — это было хуже, чем пытка. Но доля — святое. Никто не хотел остаться без своей части из-за глупой кружки.
Хэмфри встал у основания стола держа в руках большой кожаный гроссбух, который когда-то принадлежал покойному квартирмейстеру Грэму Линдси. Делёж шёл по старому пиратскому кодексу — простому и жёсткому.
— Сначала раненые! — прогремел боцман. — Джо Потрошитель, покажи список.
Врач Джо, худой как скелет, зачитал:
— Томас “Одноухий” — потерял два пальца, причитается двадцать фунтов.
— Педро “Испанец” — пуля в бедре, ещё не ходит, пятьдесят фунтов.
— Старый Билл — сломана рука, двадцать пять фунтов…
И так далее. Всего на компенсации ушло триста восемьдесят фунтов. Раненые получали свои деньги сразу, наличными, чтобы могли лечиться или, если повезёт, купить себе деревянную ногу у местного столяра.
Остаток — тысяча шестьсот девяносто фунтов — разделили по долям.
Принцип был железный:
— Обычный матрос — одна доля.
— Боцман, штурман и канонир — полторы доли каждый.
— Капитан — две доли (иногда три, но Олег решил не жадничать, чтобы не вызвать ропот). Таким образом, одна доля вышла ровно в сорок два фунта и десять шиллингов. Олег как капитан получил восемьдесят пять фунтов. Не бог весть что по меркам лондонского купца, но для человека, который попал сюда из другого времени практически ни с чем, это было — целое состояние. Хэмфри — шестьдесят три фунта. Диего и Бартоло также — по шестьдесят три каждый. Остальные матросы — по сорок два. Монеты звенели на столе, когда Хэмфри раздавал их по кожаным кошелькам. Никто не спорил. Кодекс есть кодекс. Как только последний шиллинг лёг в последний карман, таверна словно взорвалась от шума и криков. Часть команды с диким гиканьем рванула к выходу — кто в “Зелёный попугай”, кто в “Королеву Анну”, а кто прямиком в переулок, где под красными фонарями ждали мулатки и креолки.
За длинным столом в дальнем углу остались только четверо: Олег, Бартоло, Диего и Хэмфри. Теперь можно было расслабиться.
