— Эй, хозяин! — рявкнул Хэмфри. — Неси нам лучшего, что есть!

Хозяин таверны, толстый англичанин по прозвищу Толстый Боб, лично принёс им поднос с едой. Олег был приятно удивлён лучшему тому, что мог предложить хозяин таверны в 1669 году:

— Жареная свиная нога с ямайским перцем и ананасами — хрустящая корочка, внутри сочная, пропитанная ромовым соусом.

— Свежая рыба-меч, запечённая в листьях банана с лаймом и чесноком.

— Черепашьи яйца, сваренные вкрутую и посыпанные корицей.

— Свежие манго и папайя, только что с дерева.

— И, конечно, выпивка: лучший ямайский ром “Красный дьявол” — тёмный, густой, с привкусом патоки и дыма. Рядом — бутылка настоящего мадейского вина, которое привезли голландцы неделю назад, и кувшин крепкого эля, сваренного на местном ячмене. Запах ударил в нос сразу: сладкий дым рома, пряный перец, жареное мясо и лёгкая кислинка лайма. Олег впервые за много дней почувствовал, как расслабляются плечи, а его желудок был в гастрономическом экстазе,что может наконец принять нормальную пищу. Они ели молча, с удовольствием. Хэмфри обгладывал свинину, Диего аккуратно резал рыбу кинжалом, Бартоло макал хлеб в соус. Ром лился густой струёй, оставляя на языке вкус тропиков и свободы.

Когда тарелки опустели, Хэмфри откинулся на стуле и ткнув пальцем в Олега слегка заплетающимся языком произнёс:

— Капитан, теперь послушай старого, морского пса. Ты теперь не матрос. Ты — капитан. А капитан в этом городе не должен выглядеть как последний юнга. У тебя в кошельке восемьдесят пять фунтов. Купи себе нормальный камзол — синий или тёмно-зелёный, с серебряными пуговицами. Шляпу с пером — настоящую, не ту тряпку, что на тебе. Сапоги из хорошей кожи, а не эти развалюхи. И главное — оружие. Без шпаги или сабли ты здесь — мишень. Народ здесь водится всякий. Могут и нож в спину сунуть просто так, за косой взгляд и уж тем более убить, чтобы ограбить, когда увидят, что есть чем поживиться.

Олег кивнул. Совет был дельный, он кивнул в знак благодарности и сразу расспросил, где можно это всё здесь купить?— Ночь он провёл в портовой гостинице: “Корабельный колокол” — двухэтажном деревянном доме в двух шагах от таверны. Приличных номеров в Порт-Ройале почти не было, но для капитанов хозяин держал “люкс” на втором этаже: небольшая комната с настоящей кроватью (не гамак!), соломенным матрасом, застеленным чистой простынёй, столом, стулом и даже оловянным тазом для умывания. Окно выходило на гавань, и сквозь ставни слышался плеск волн и далёкие крики пьяных. За ночь брали пять шиллингов — дорого, но Олег мог себе теперь это позволить. К нему попыталась клеиться портовая проститутка, неопределённого возраста в замызганном платье и ярко разукрашенным косметикой лицом, но он так устал за день плюс выпитый ром— поэтому он отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, не раздеваясь упал в кровать, и впервые за многие время крепко уснул без кошмаров и сновидений.

Утром, едва солнце поднялось над фортом, Олег отправился по лавкам. Сначала к портному на Королевской улице — французу месье Леклерку, который шил для самых богатых капитанов, именно его рекомендовал Хэмфри вчера в таверне. Здесь он выбрал тёмно-синий камзол из тонкого сукна с серебряным шитьём по обшлагам, белую рубашку с кружевным воротником и кожаный жилет. Потом( опять таки по совету Хэмфри) — к сапожнику: высокие чёрные сапоги из яловой кожи с серебряными пряжками. Шляпу с белым страусовым пером купил у еврея-торговца. И наконец, в оружейной лавке “Клинок корсара" — кожаную портупею с серебряными накладками и тяжёлую испанскую саблю с гардой в виде раковины. Клинок был острым, как бритва, и лежал в руке идеально. Когда Олег вышел из лавки, даже прохожие невольно расступались — теперь он выглядел именно так, как должен выглядеть капитан.

Встретился с Диего у причала. Испанец уже ждал, куря тонкую сигару.

— Пойдём к судовому мастеру, капитан. "Призрак” ждёт ремонта.

Верфь находилась в восточной части гавани. Мастер — старый англичанин по имени Джонатан Смит, с руками, похожими на корни старого дуба, — встретил их у стапеля. Его подмастерья уже осмотрели шхуну.

— Пробоину заделаем за три дня, на повреждённую мачту и грот-рею я полагаю не меньше недели уйдёт, ядро по касательной зацепило их и они не сломались, хотя и потрескались, вы чудом смогли добраться сюда не потеряв их вместе с частью парусов,— сказал Смит, вытирая руки тряпкой. — Но вот ещё беда, капитан. Ядро разнесло носовую фигуру — того самого деревянного демона, что был у вас на носу. И часть букв названия кстати отвалилось. “Морской призрак” теперь читается как “орско… приз…к”.

Он почесал бороду.

— Раз вы теперь новый капитан, может, переименуете корабль? И новую фигуру закажем. У меня есть хорошие резчики. У вас теперь должен быть свой стиль во всём, как и положено новому капитану.

Олег задумался. В голове было пусто — ни одной идеи. Он посмотрел на Диего. Испанец улыбнулся уголком рта.

— Я вот что думаю, капитан… Предлагаю назвать его…”Тень Кракена”. В честь того самого гигантского осьминога какой по рассказам матросов нападает из глубины утаскивает корабли с экипажем под воду. А на нос — пусть вырежут его изображение— щупальца, обхватывающие форштевень, глаза пусть будут из чёрного дерева, клюв из меди. Будет выглядеть так, что испанцы будут ссать в штаны ещё до первого его выстрела.

Олег посмотрел на искорёженный нос шхуны, потом на Диего и кивнул.

— “Тень Кракена”. Пусть будет так.

Старик Смит оскалился в улыбке:

— Хорошее имя. Зловещее. Начнём резать его уже завтра. А пока — за работу, ребята!

Солнце уже клонилось к закату, когда они вернулись в гавань. Олег стоял на причале, глядя, как рабочие снимают остатки старой фигуры. Где-то в глубине души он почувствовал: старый “Призрак” умер вместе с Хокком. Новый корабль, новое имя, новое лицо и новая жизнь.

Запах смолы, свежей древесины и моря наполнял воздух.

Пока корабль стоял на ремонте — Олег решил не сидеть сложа руки. Город манил. Порт-Ройал был легендой даже в его времени, “самый порочный город на земле”— так он когда-то услышал о нём на уроках истории в университете, а теперь мог увидеть его своими глазами и окунуться в его жизнь. Он сунул кошелёк с остатком денег за пазуху, поправил новую саблю на портупее и шагнул в лабиринт улиц. Сначала всё было как в ярком, шумном сне. Главные улицы—Королевская и Чёртова — кипели жизнью. Олег шёл, открыв рот: негры-носильщики тащили бочки на плечах, мулатки в ярких юбках предлагали себя за пару шиллингов, еврейские купцы расхваливали индийские специи, голландские торговцы-менялы считали серебро прямо на прилавках, предлагая обмен любых денег. Дома стояли вплотную — деревянные, в два-три этажа, с балконами, нависающими над головой, словно готовые рухнуть. Из окон неслись смех, ругань, звон кружек. В воздухе витал запах жареного мяса, табака, дешёвых духов и… человеческих нечистот — канализация здесь была просто сточной канавой посреди улицы. Олег удивлённо качал головой. Его зацепило всё — открытая продажа рабов на площади (молодые африканцы стояли в цепях, как скот), пьяные пираты, спящие прямо в грязи, и женщины, которые курили трубки наравне с мужчинами. Богатство и нищета жили в одном квартале: рядом с домом губернатора на холме — ютились лачуги из пальмовых листьев.

Он не заметил, как свернул не туда. Узкие переулки стали ещё уже, дома — ниже и грязнее. Здесь уже не было ярких вывесок. Только тёмные деревянные хижины, где из окон выливали помои прямо под ноги. Запах усилился: гниющие фрукты, моча, трупный дух от дохлой собаки в канаве. Прохожие смотрели исподлобья — оборванные типы с ножами за поясом, женщины с синяками на лицах. Олег понял, что заблудился, когда увидел, как двое парней волокут бесчувственное тело в подворотню. “Чёрт… сюда явно не стоило соваться”.

— Эй, красавчик в новом камзоле! — раздался хриплый голос за спиной.

Олег обернулся. Из тени вынырнули пятеро. Рваные рубахи, босые ноги, но в руках — длинные ножи и дубинки. Главарь, кривоногий с гнилыми зубами ухмыльнулся: